<<
>>

РЕТРО НА ПУТИ К БУДУЩЕМУ

Как встретишь Новый год – так его и проведешь. ТВ всех каналов развлекало нас в новогоднюю ночь старыми песнями в исполнении новых певцов. Вроде и усмешливо, и ностальгически.

– Ретрокультура в такой же степени наша, как мы дети и внуки своих отцов и дедов.

Надоело делить культуру на поколения, – заявили авторы зрелища.

Дмитрий Крылов в новогоднем «Телескопе», намекая на второе пришествие коммунистов, советовал изучать опыт Гостелерадио.

Продолжая в том же духе, посмотрим, как возвращаются мотивы и приемы ретро в нашу телевизионную журналистику.

Александр Политковский закрыл свое «Политбюро» на канале ОРТ, достал прежнюю клетчатую кепочку и отправился репортерствовать в глубинку для «ТВ-6». Возврат к самому себе, к естественному амплуа можно только приветствовать.

На канале РТР с блеском возродил старый метод «спровоцированной ситуации» воронежский журналист Владимир Герчиков. Два черно-белых телевизора местного завода стали яблоком раздора среди деревенских старушек. Кто спел, станцевал – тому телевизор.

Кто поленился – теперь ворчит, завидует, злится.

Больше других ностальгические ассоциации рождают передачи телерадиокомпании "Мир", идущие по каналу ОРТ.

Прежде всего, потому, что напоминают о тех связях, которые были у нас с Алма-Атой и Кишиневом, с Ташкентом и Ереваном – летишь куда хочешь, и везде ты как дома.

Может быть, передачи «Мира» имеют вполне определенный, в чем-то консервативный характер потому, что с самого начала компания ввела для своих сотрудников этический кодекс, некие ограничения:

«При любом плюрализме мнений и свободе слова общество обязано защищать себя от разрушительных воздействий. Не так-то просто уравновесить противоречивые умонастроения... при том, чтобы не лавировать, не подстраиваться, не утаивать в угоду тем или иным правительствам те или иные факты.

«Мир» – место равноудаленное от вершин власти и честолюбия».

Рано или поздно этические кодексы придется принимать всем телерадиовешателям. Мне кажется, есть смысл подробнее посмотреть, к чему ведут самоограничения творческого пространства на примере передач «Мира» – как прошедших в эфир, так и не допущенных к эфиру.

Первой строкой в редакционных планах ТВ лет двадцать назад стояли эпические полотна типа «От съезда к съезду» или «Республика рапортует». Выступление первого лица, кое-что об экономике... Нет, не кое-что, а непременно достижения. Новостройки пятилетки, соревнование в промышленности, борьба за высокий урожай на селе. И под занавес немного о культуре. Отчего это сегодня вспомнился самый помпезный, навсегда и без сожаления похороненный жанр? А оттого, что просмотрел я две большие передачи «Мира»: «Беларусь сегодня» и «День республики Казахстан». И понял: жанр обозрения не виноват, если не превращать его в похвальбу и показуху. И даже выступление первого лица может содержать некий «момент истины». Для меня, например, откровением прозвучали слова президента Назарбаева:

– Наконец, я должен выразиться более определенно. Создавать национальную буржуазию – я имею в виду казахстанскую – надо приступить самым настоящим образом: полным протекционизмом и полной поддержкой. И хватит стесняться в выражениях.

Никогда от постсоветских политиков я не слышал столь определенно сформулированной задачи. Что-то плетем о «рыночной экономике», а «буржуазию» по-прежнему воспринимаем как ругательство. Анекдотики рассказываем про «новых русских». В Казахстане же, оказывается, строят капитализм «самым настоящим образом» – с буржуями, то есть, простите, с уважаемой буржуазией, просвещенными и богатыми людьми. Назарбаев так развивает свой тезис:

– Я надеюсь только на будущую национальную буржуазию, которая прежде всего будет думать об интересах этого государства. Надеюсь, им не безразлично, что надо поделиться сегодня, когда трудно, с бедными. Надеюсь, поймут, что в этих условиях мы должны срезать большие доходы, чтобы не возмущался народ, чтобы мы продвигали реформы.

И они не будут хапать, как дальнее зарубежье и ближнее, те, которые хотят только использовать дешевую рабочую силу, вывезти сырье, нажиться. Они будут надолго капитально работать, поэтому мы должны полностью повернуться к частным структурам в Казахстане и сделать все, что мы можем в этих трудных условиях. Вас это устраивает?

Президент обращался как раз к молодой буржуазии, которую мы затем смогли рассмотреть более подробно. Сюжеты телеобозрения посвящались людям, на которых надеется Назарбаев. К концу передачи возникло ощущение, что его надежды не беспочвенны. Нагляднее всего вышла новелла о руководителе стройтреста, ныне акционерного общества. Что делают остальные в своих холдингах и лизингах – не знаю, они ведут беседы с корреспондентом, не выходя из-за письменных столов, однако впечатление благоприятное: умные лица, хороший русский язык, здравые мысли. К примеру: лишь бы люди не уезжали, на этой территории нужно большое население, чтобы ее освоить как следует. Имеем 16 миллионов, нужно бы 50–60. Сначала мы, – казахстанцы, а потом уже казахи, русские, немцы, евреи, не всеми это осознается, к сожалению.

Кстати, в одном из коттеджей, построенных героем передачи, то есть представителем буржуазии, справляет новоселье русская семья. А коттеджи тянутся аж за горизонт. А герой посещает стройку 12-этажного дома, монолитного, значит, надо бетон подавать круглые сутки. Ей-богу, стройка эта на экране показалась мне ближе и роднее, чем тусовки и презентации. В Москве по поводу строек принято только ворчать: мол, все разрыли, не проехать, лучше бы по десятке к празднику раздали. В Москве не принято показывать Москву на экране. Как-то стесняются: всюду реклама, витрины, новые особняки. Буржуазия! Не показали, а было бы любопытно, как «ограбленное антинародным режимом население» тащит с бывшей ВДНХ телевизоры, видеомагнитофоны, микроволновые печи, как их продают с грузовиков, словно картошку.

Вот и в белорусском обозрении не поймешь, капитализм там строят или социализм, у населения денег не хватает «семью кормить», как сказала одна гражданка на улице, или микроволновку купить.

Вроде бы, все в передаче присутствует – и новое производство инсулина, и нищий музыкант, приехавший с Украины, и школьники, пишущие сочинение, и предсовмина с рассуждениями об «управляемой инфляции», и даже социологические данные – а понять решительно ничего невозможно. Ну, как бы вы ответили на такой, к примеру, вопрос:

С каким из суждений вы более согласны? (так в титрах).

– Правительство отвечает за благополучие своих граждан и их уровень жизни – 77%.

– Люди сами отвечают за свое благополучие и сами решают свои проблемы – 23%.

Правительство в самом деле отвечает? Тогда 77% – высокая оценка его деятельности. Но, скорее всего, это суждение о том, что правительство по идее должно бы отвечать за граждан. Во всяком случае, мне кажется, опрашиваемые не совсем поняли, чего от них хотят. О зрителях я уж не говорю.

О чем мы спрашиваем приезжего из бывшей братской республики в первую очередь? Об уровне жизни. Прежде, в СССР, одним из «секретов» было то обстоятельство, что белорусы, скажем, живут лучше, чем русские в Поволжье. На Минском тракторном заводе возле проходной не было объявлений «требуются рабочие», на заводской территории действовали, кроме столовых, шашлычная и блинная, а в восемь утра после ночной смены мы со сталеваром Долгопятом выпили, едва выйдя за проходную, по стакану сухого вина. Завершая съемки в девять вечера, заехали в магазин, где можно было купить не только любые продукты, но и предметы быта – от сервиза до электролампочки. Это было в СССР, но рассказывать об этом, чтоб не волновать Поволжье, мы не могли. Может, и сейчас белорусы что-то скрывают от нас, не хотят обижать?

Откровенные разговоры всегда оставались за кадром.

– Черт возьми, когда же у нас в России можно будет в десять вечера купить сервиз и выпить пива! – воскликнул я, потрясенный магазинным великолепием белорусского городка Борисова в середине 80-х годов.

– А никогда, – меланхолически откликнулся белорусский звукооператор.

– Но почему?

– Вас в России слишком много, вот порядка и нет.

Если теперь белорусы хотят с нами воссоединяться, – значит... Что это значит? Передача «Беларусь сегодня» ответа не дает.

Что же Россия показывает на экране «Мира»? Вначале – о «крамольной» передаче, которую в эфир не выпустили.

Сразу скажу – жаль, что не выпустили. Жаль, пропала череда редких по душевной открытости экранных портретов. Перемонтировать бы, расставить акценты. Но автор и режиссер Ратмир Луценко как-либо корректировать свою работу не захотел.

Что же, по его мнению, должны были узнать о России в узбекских кишлаках и в тех же уютных городках Белоруссии?

Мы видим автора, спешащего на поезд. Он едет в Вологду. А там ждет его белая «Волга-31». И на этой машине он, молодой и красивый, в белоснежных брюках, неожиданно появляется перед сельскими ребятишками и пытается заговорить с вологжанами. Поначалу ему не рады, но постепенно скованность исчезает. Ратмир шутит, заставляет людей включиться в игру. Дает, к примеру старушке микрофон: вроде бы не он корреспондент, а она.

– Вы какую телекомпанию представляете?

– Нет у нас никакой компании.

– Как этот поселок называется?

– Наша деревня? Сущево.

– Так и говорите: Сущевское телевидение. Вопросы задавайте, что вы хотели бы от меня узнать.

И тут деревенская жительница блестяще включается в игру, но только на несколько секунд:

– Расскажите, вы-то хорошо, наверно, живете. Да и мы ничего живем, чего обижаться-то больно-то, пенсии хватает на хлеб и молоко.

Снова проезды на машине, а между ними – теперь уже трагические рассказы. О любви к погибшему полвека назад мужу. О том, как человек отсидел ни за что десять лет. Как соседка повесилась. Как дети сгорели заживо. Как пьет и не ночует дома дочь-школьница. Единственные счастливые люди – армянин Овик, прижившийся на вологодчине, и пятнадцатилетняя Жанна, зарабатывающая тем, что раскачивает кабины качелей в городском парке. Она хочет учиться на следователя, потому что жалко тех ребят, которые ни за что сидят.

Все это чистое золото правды.

Рассказы волнуют. Это не случайные встречи. По-видимому, отбор героев провели помощники-вологжане, которых автор благодарит в конце, в титрах. Тогда зачем изображать из себя этакого заезжего пижона, который даже не знает, в какой деревне находится? Ведь выходит, что трагедии у нас на каждом шагу. Куда ни поедешь –ничего, кроме трагедий.

Тоже ведь получилось обозрение. И если честно обозначить принцип отбора героев для съемки, если вместо пижонства задуматься и осмыслить людские судьбы – весьма незаурядная вышла бы передача. А так – лишний аргумент моему белорусскому звуковику: вас, мол, там слишком много, и никогда у вас ничего путного не будет.

Передача называлась «Вологодские переезды» из цикла «Не ждали». Изначально неверный посыл. Ждали, ждут и надеются на сочувствие и соучастие. Теперь такого цикла, похоже, не будет. Пожертвовать своим легким стилем автор не захотел, побоялся упреков в старомодном реализме. Быть серьезным теперь на ТВ стыдно. «Публицист» звучит как ругательство. «Публицистика» – синоним занудного морализаторства. И вот задумчивый Ратмир в белых штанах, по-есенински перекинув пиджак через плечо, проходит мимо золотистых скирд, мимо людских судеб.

Другая передача из российской глубинки, в отличие от предыдущей, вышла в эфир, хотя тоже явно требовала тактичного редакторского вмешательства. Интеллигентных авторов, а вернее, посланцев богемы, пробующих себя на ТВ, поначалу смущает требование простоты, даже примитивности в построении очерка, репортажа, эссе. Все должно быть понятно с первого раза, ибо он же и последний! Автор этих строк, в отличие от случайного зрителя в ауле, специально уселся к телевизору для восприятия передачи Е. Дюрич о переселенцах в Борисоглебске. И только на 15-й минуте начал понимать, о чем, собственно, речь.

Слишком просто было бы для Е. Дюрич выйти перед камерой и сказать с самого начала: я приехала в Борисоглебск потому, что здесь укореняются, надеясь обрести родину, русские переселенцы из Средней Азии. В большинстве не привыкшие к сельскому труду люди городских профессий. Местные власти надеются, что они поднимут духовный потенциал города... Нет, это было бы слишком просто. Репортер начинает с опроса прохожих – какая же теперь передача без опроса? И странно звучит ее вопрос: ну как переселенцы, жить не мешают? Выяснила: не мешают. И пошла в швейную мастерскую, чтобы поделиться со зрителями своими школьными воспоминаниями о снах Веры Павловны. Зритель чешет в затылке: что, какая-то Вера Павловна в Борисоглебск переехала?

Словечка не вымолвит в простоте! И это та самая Е. Дюрич, замечательный репортаж которой из выставочных залов я отмечал в «Журналисте». Выходит, говорить о жизни сложнее, чем о ее отражении на полотнах. Судьбы переселенцев в Борисоглебске требовали серьезного подхода, как и судьбы вологжан в предыдущем примере.

Лучше всех среди авторов «Мира» показывает российскую глубинку Сергей Логинов. Он ведет свои теленаблюдения в районе города Рыбинска. Его камера не попрыгунчиком скачет по округе, а поселяется прочно: в библиотеке, в клубе, в доме старой женщины, пекущей хлеб, и молодого предпринимателя. Камера Логинова позволяет нам наблюдать настоящую народную жизнь.

Если вспомнить, что Сергей получал когда-то призы на всесоюзных фестивалях за телевизионные фильмы о героях соцтруда и о бригадном подряде на Калужском турбинном заводе – можно смело записывать и его, и меня в ретрограды.

Как и Герчиков в Воронеже, он тоже использует «спровоцированные ситуации». Логинов делает своими соучастниками жителей Рыбинска. Молодая соседка дотошно расспрашивает старую, как она хлеб печет, а та и рада показать, рассказать. Красивая библиотекарша расспрашивает о житье-бытье постоянных читателей, они, похоже, и не подозревают о телекамере. А в клубе устраивают конкурс телевизионных ведущих – это ли не повод узнать их вкусы, запросы, духовный кругозор! Конечно, их кумиры – Демидов из «Музобоза» и Пельш, конечно, они путают Пушкина с Лермонтовым. Но каждый день идет на работу и участливо общается с читателями красивая библиотекарша, и родниковой чистоты мелодии рождаются у местного композитора, и приглашают ансамбль в Америку, а предприниматель, разукрасивший округу деревянными скульптурами, выпускает отличную мебель и рассказывает байку по мотивам Льва Толстого. Как убрал один мужик сено, а другой поленился, и сгнило оно. У первого дом – полная чаша, второй думает: надо брать топор, идти отнимать, а то с голоду помру. Такая вот революционная ситуация.

Скажете – не модно: пропаганда передового опыта, лениться не надо... Что это – новая информация? Из уст рыбинского предпринимателя, смею утверждать – новая. Конкретная и полезная.

Да, Логинов делает то, что делал и десять лет назад. Стал шире, раскованнее. Основы мастерства – прежние.

А вот запрещенная когда-то к эфиру кассета. О Чечне. В первый раз съемочная группа «Мира» побывала там в 1993 году, во второй – в 1995-м. Праздничная демонстрация по поводу годовщины независимости – и руины того же Грозного. Вот интеллигенция наслаждается звуками классической музыки под сводами прекрасного здания. Вот руины этого здания. Монтажные стыки сделаны мастерски: картины мирной жизни словно бы вспыхивают огнем, красный цвет заливает экран. Невольно вспоминаешь подобный прием в фильмах о мирной жизни советских людей до 22 июня 1941 года где-нибудь в Киеве. «Вероломное» нападение – пламя, кровь, варварство, разрушения, оккупация. Так и здесь. В 93-м свадьбы, в 95-м - смерть.

Запоминается молодой человек из числа беженцев, живущих в железнодорожных вагонах. Он мечтает о том, чтобы на нашу планету напал кто-нибудь из Космоса. Тогда земляне сплотились бы, забыв, кто чеченец, а кто русский. Чеченский имам играет на гитаре, поет песню Окуджавы и рассуждает, что Аллах един, лишь пророки на Земле были разные, Мохаммед, а до него Исса. Авторы фильма выходят к концу на вечную проблему: граница меж Добром и Злом проходит не по карте, а по нашим сердцам. Мне кажется, с этой мыслью надо было приступать к съемкам.

Тогда фильм можно было бы показать в эфире немедленно.

А пока эти художественные наблюдения, будь они показаны, подлили бы масла в огонь кавказской войны. Источник Зла указан однозначно – это Москва. Кроме прочего, такой подход противоречит этическим принципам телекомпании «Мир». Приведу еще одну цитату.

«Основной принцип – объемный, многомерный подход к каждому факту, событию, явлению. При подготовке передач следует учитывать: а) интересы данного объекта (предприятия, города, народа); б) интересы его партнеров по данной конкретной ситуации (других предприятий, городов, государств); в) интересы некоей общей структуры (отрасли, конгломерата народов, содружества стран); г) интересы и законы здравого смысла. Передачи строятся на принципе диалога, конечная цель которого – поиск конструктивного решения».

Если бы авторы поставили задачу найти границы Добра и Зла в чеченской войне и вспомнили бы, почитав кое-что перед выездом, предысторию нынешних военных действий, им, как ни жалко, пришлось бы отказаться от эффектного противопоставления «мирного» 93-го и военного 95-го. Ведь в то самое время, когда они снимали свадьбы и концерты, в Чечне происходило и другое. Например, регулярное разграбление поездов. Нападали на поездные бригады, уносили из вагонов все вплоть до цемента и металла. Целые селения жили этим промыслом. А Москва посылала тогда не карательные экспедиции (оцепление – обыск – арест воров). Москва посылала новые поезда. Грабится десятый поезд, сотый – посылали еще и еще. А истории с «отмыванием» сомнительных денег, с «чеченскими авизо», с нападениями на автобусы в Минводах! Все это осталось за кадром в этнографическом показе 1993 года – едва ли правильной точке отсчета.

Судя по репликам на улицах, режим Дудаева был хорош для всех, даже для русских. Воплощение Добра. А Зло – вот оно: мордастый десантник на броне возмущается, что у чеченцев дома двухэтажные, а в домах ковры, возле домов иномарки. Другой говорит: чеченцы не поддаются перевоспитанию, даже дети берут оружие и стреляют.

– Надо всех чеченцев уничтожить? – уточняет корреспондент.

– Так точно! – подтверждает военный собеседник.

Не стоило уходить сразу от темы чеченского «богатства». Не за счет ли нищих российских деревень оно возникло? Да, но не чеченцы тут причиной, а «ленинская национальная политика», отдававшая приоритет «прежде угнетаемым нациям». Разъяснить бы это – но авторы не ставили такой задачи. Они вроде бы объективны. Наше дело показать, а вы разбирайтесь.

Прочеченская ориентация многих российских журналистов в кампании 95 года была понятна и объяснима, и даже благородна – но до известного предела. Любой первокурсник МГУ мечтал побывать в гостях у Басаева, а третьекурсники уже там были. Басаев имел возможность сказать все, что хотел, и во «Взгляде» Любимова, и на канале НТВ у Елены Масюк. Есть, однако, доля справедливости в упреках ретроградов: брать интервью в штабе Масхадова – все равно, что приехать с микрофоном в бункер Гитлера в 1942 году. Когда слушаешь проникновенного Басаева, забываешь, что он зверски угробил сотню жителей Буденновска. Таких же воинов с зеленой лентой на лбу – «свобода или смерть» – полно в не вышедшем на экраны фильме «Мира». И не надо было предоставлять им слово.

В советские времена всякий факт подавался как частный случай чего-то большого и важного. Меж тем в остальном мире правило подачи информации как раз противоположное: от частного – к общему! Это соответствует характеру предметного восприятия мира обыкновенным человеком. Но репортеры «Спектра» (информационных выпусков «Мира») трудятся по старинке. Поначалу порассуждают о том, о сем, и лишь потом дают факты.

– Итак, наш первый репортаж. Его тема не теряет актуальности вот уже шесть лет. Его с нетерпением ждут журналисты, а еще больше жители республики. Ждут с извечным вопросом: быть или не быть? То, о чем так долго говорили в Армении, свершилось. Атомная электростанция родилась во второй раз.

А надо было сказать: после шестилетнего перерыва вновь пущена Армянская АЭС. Слишком просто? Вот и хорошо. Все понятно.

Уже после сообщения факта, на кадрах пуска АЭС, следовало бы пояснить, о чем же спорили шесть лет, почему сидели без энергии. На протяжении этих лет все репортажи из Армении подчеркивали: нет света, нет газа, нет овощей, ничего нет, сидим и бедствуем. В кадре непременно присутствовала свеча. Даже если съемка днем – зашторивали окна и зажигали свечу. И вот серия репортажей, свидетельствующая: армяне взялись за дело, привычка «бить на жалость» преодолена. Открывают церковь, открывают кинотеатр, придумали смешивать уголь с торфом и топить этой смесью печки. Даже лебедей вернули в пруд в центре Еревана. Такая подборка новостей внушает оптимизм.

Поддерживать разумный баланс в новостях – значит поддерживать в народе уверенность в себе, преодолевать безысходность. Положительные примеры обнадеживают: есть свет в конце туннеля, выскочим, прорвемся. Я – за такое «ретро», как положительные примеры и показ реальных достижений нашего хозяйства – народного ли, буржуазного или какое оно у нас сегодня...

Иначе возникает желание развернуться в туннеле и рвануть назад. На рождество, 7 января, по каналу ОРТ показали будни кремлевской роты. У них там есть макет мавзолейного крыльца, и они тренируются. Тянут ногу, шагая по ступенькам, сменяют друг друга под удары колоколов Спасской башни. В тексте сожаление об утраченном красивом ритуале, а съемки вроде бы сегодняшние. Намек: только прикажите, квалификацию солдаты не утратили...

Нет, не надо такого ретро. Не дай Бог. Только вперед. Не забывая старого и всегда нужного профессионального мастерства.

<< | >>
Источник: Кузнецов Г.В.. Так работают журналисты ТВ Учебное пособие.. 2004

Еще по теме РЕТРО НА ПУТИ К БУДУЩЕМУ:

  1. Поскольку Прошлое Равно Будущему, циклы распространяются не только из прошлого в будущее, но и из будущего в прошлое.
  2. Пути оттока
  3. Будущее
  4. Прошлое равно будущему.
  5. Будущее время.
  6. Будьте верны своему пути
  7. ОДЕРЖИМОСТЬ БУДУЩИМ
  8. Первая глава НА ПУТИ К ЧЕТВЕРТОМУ ИЗМЕРЕНИЮ
  9. ПУТЕШЕСТВИЯ В ПРОШЛОЕ И БУДУЩЕЕ
  10. Глава 12 БУДУЩЕЕ ОРГАНИЗАЦИЙ
  11. Защита в пути
  12. По пути самосовершенствования
  13. По пути самосовершенствования
  14. Четыре пути к самоуважению
  15. НЕПРИВЯЗАННОСТЬ К БУДУЩЕМУ
  16. Часть первая. Первые шаги на пути к успеху
  17. НА ПУТИ К ЗРЕЛОМУ СОЕДИНЕНИЮ
  18. 4.4. Взгляд в будущее
  19. ЛОВУШКИ НА ПУТИ ПЕРЕМЕН