<<
>>

МЕТОДИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ

Социология не является единственным зеркалом общества, объективно отражающей общественное бытие. В равной мере таким зеркалом являются и другие общественные науки, если только они не занимаются спекулятивными измышлениями, а честно и добросовестно изучают то, что является их объектом.

Уже в силу стремления к исследованию объективных законов развития общества, интереса к отдельным социальным процессам и явлениям любая гуманитарная наука является или может стать зеркалом. Более того, в этом качестве

выступают и журналистика, и художественная литература, и искусст-во и т.д. Любая форма познания это, прежде всего, объективное и адекватное отражение социального мира.

Процесс отражения объективного мира и его объяснение проходит у всех гуманитарных наук в принципе одинаково. Сбор информации, ее описание и построение единого взгляда, выработка адекватной концепции изучаемого процесса, явление или общество в целом. Вполне понятно, что от того как и каким методом та или иная дисциплина будет пользовать при сборе информации, зависит и концептуальное представление исследуемого явления.

Но, любая концепция требует проверки, чтобы признать ее истинность. Единственным методом доказательства истинности ее концепции, безусловно, необходимым для первого этапа доказательства, оставался метод логической непротиворечивости. Но при всей важности этого метода, естественно, он не может заменить практики, проверки выработанной концепции процессом развития объективной реальности, который, как метод доказательства истинности концепции, имеет свои особенности, и которые нашли свое отражение в социологической методологии и методике исследования объективной реальности.

Понятие «развитие» подразумевает то, что любое явление существует в пространстве и времени, и разворачивает свою сущность только посредством пространства и времени.

Иначе говоря, проверка концепции возможна только в результате относительно длительного развития, движения изучаемого процесса, и никогда практически его не возможно понять сразу, в момент «схватывания» в точке наблюдения. Сущность явления проявляется только в изменении, и познать ее можно, только зафиксировав явление по крайней мере в двух точках, в моментах существования. Фиксация явления в одной точке в какое-то мгновение времени по сути дела есть искусственный прием исследователя. По существу «схватывания», а значит, и понимания не может быть, поскольку в этот момент в точке схватывания явление не существует и не может существовать. Как только явление остановлено, его уже нет, а если явление невозможно остановить, то его невозможно исследовать. Фиксация возможна только как понятие и как различное временное существование явления в понятиях и как понятие мы можем рассматривать данное явление как существующее относительно нашего прошлого знания.

Отсюда вытекает, что в момент возникновения любая концепция оказывается чисто умозрительным образованием и нашим прошлым знанием, но именно поэтому всегда остающееся, возможно истинным знанием, которое может быть проверено и проверяться только в процессе развития данного явления. Ученым, как впрочем и любому другому человеку, практически ничего не остается, как ждать дальнейшего развития объективной действительности (изучаемого явления), в результате которого подтвердится или не подтвердится его концепция. И едва ли не 99% всех концептуальных построений оставались, хотя и логически непротиворечивыми построениями, но не подтвержденными или подтвержденными практикой только частично. И это самое уязвимое состояние человека и человечества. Человек хочет иметь завтра то, чего ему не хватает сегодня. Но именно осознание того, что ему необходимо сегодня, есть результат прошлого знания. Но именно то, что никогда полностью не сбывается, то, что он планирует, является и огромным его счастьем и преимуществом.

Социология до недавнего времени совсем не отличалась в этом плане от других общественных наук.

Как только появилось слово «социология» и идея о науке, которая должна изучать общество, она сразу приобрела статус умозрительной (в хорошем смысле слова) науки. И социология довольно долго поставляла своеобразные эссе, очерки, на-учные рассуждения по поводу некоторых процессов в обществе, и которые в принципе мало отличались от сочинений подобного рода других общественных дисциплин. Отечественная социология была описательной, а не доказательной наукой. Но социология и осталась бы одной из подобных общественных наук, строящей различные умозрительные схемы, если бы она не обладала своим уникальным методом проверки концепций.

Особенность социологического метода, исследования заключается в двух принципиальных моментах: первое — он позволяет формализовать метод сбора социальной информации. То, на что другие гуманитарные дисциплины тратят долгие годы труда и средств, социолог может сделать за несколько дней, и при этом получить относительно дешевую и объективную информацию. Второе — социологический метод исследования позволяет путем понятийного фиксирования явления в процессе его развития, проверить полученные концептуальные построения, хотя и относительно его прошлого этапа, т. е. фиксирования как постфактум. Но это позволяет довольно успешно прогнозировать, а соответственно, и планировать свою деятельность и даже проекти-ровать некоторые социальные процессы, о чем мы будем дальше говорить.

Интерес к социологическим данным был обусловлен тем, что они были получены независимым и объективным методом, а значит, и сама информация могла носить статус объективной информации . Если социологи представляли какую-либо информацию, то общественностью она воспринималась как объективная, поскольку была получена объ-ективным формализованным путем. Если социологи представляли на суд общественности какую-либо концепцию развития того или иного социального процесса, то она воспринималась как проверенная социологическими методами. Если, социологи представляли материалы, например, по социальному прогнозу, то эти результаты воспринимались как научно обоснованные, т.

е. основанные на научном социоло-гическом методе.

Понятно, что теорию и метод разъединять нельзя, в принципе это одно и то же. Любая теория, какого бы уровня общности она не была, выступает и методом исследования. Аналогично и любой метод исследования является одновременно и теорией, но для других методов исследования. И хотя мы говорим о социологической анкете как о методике исследования, как об инструментарии, на самом деле она одно-временно является и теоретическим построением. Если социолог выдвигает концепцию в программе исследования, что большинство женятся и выходят замуж по любви, то она находит свое частное выражение в методике исследования, например, в анкете, в ее вопросах. Полученная информация посредством ответов только подтверждает или не подтверждает эту концепцию и дает материал для дальнейших рассуждений.

Разница между теорией и методом заключается, в частности, в том, что один и тот же принцип исследования приобретает различную форму в процессе исследования: в программе исследования концепция принимает форму теории, в анкете — форму методики. В последовательности «теория — методика» концепция принимает вид гипотетического, возможно, истинного знания, в последовательности «методика — теория» концепция принимает уже концептуально положительное, проверенное знание. Так, типовые тесты, методики, которые апробированы, принимают форму — «методики — теории», т. е. такой теории, на основании которой можно изучать типовые ситуации и быть уверенным, что полученная информация будет истинной.

Собственно, любая концепция выражается или в виде вопроса как возможно истинное знание, или в виде суждения как истинное знание.

Социологический метод в этом плане есть способ детальной разработки концептуального вопроса и представление его как формализован-ного метода. Этот метод перевода концептуального или программного вопроса в анкетный вопрос. Сегодня методика и техника социологического исследования приобрела не только статус самостоятельной дисциплины, но получила свою и довольно сложную структуру.

ПРОБЛЕМА ОЧЕВИДНОСТИ И ОЧЕВИДНОСТЬ ПРОБЛЕМЫ

Более внимательное отношение к обществу как социальному феномену привело к необходимости расширения ареала областей количественного выражения, в том числе и социальных процессов. В результате появились экономическая, демографическая, социальная статистики, т. е. количественное выражение процессов, которые протекали в областях производства и потребления, воспроизводства населения, военного дела, преступности, доходов и т. д. Количество статистических данных сегодня превышает сотни тысяч и с каждым годом их требуется все больше. Статистика охватывает все новые области общественной жизни.

Появление социологии, а вернее ее методов сбора данных и исследования социальных процессов с помощью изучения общественного мнения, значительно обогатило статистику, прежде всего за счет социальной информации. Социология приняла под свое крыло важную сторону социальной реальности, а именно субъективное выражение и отражение социальных процессов, чем до того статистика в полной мере не занималась.

Количественное выражение общественного сознания, например, посредством общественного мнения, есть первый этап развития методической социологии. Он необходим и с познавательной, и с методи-ческой точки зрения, поскольку любой познавательный процесс начинается с установления и сопоставления количественных данных с последующим приведением их в некоторую систему. Но и само по себе количественное выражение, в частности, методом социологии, имеет такие особенности, которые позволяют считать его специфическим методом исследования реальности. Количественное выражение социаль-ных процессов, получивших отражение в общественном сознании, имеет, по крайней мере, три важных аспекта.

Во-первых, это позволяет однозначно определить изучаемое явление. Дело в том, что любой человек, имеющий отношение к некоторому социальному процессу (интересующийся им, зависящий от него, производящий его и т.д.), в общем знает как протекает этот процесс и даже может его выразить в более или менее точных количественных величинах.

Так, руководитель предприятия может приблизительно определить уровень трудовой активности своих работников. Так же приблизительно это может сделать и каждый работник этого предприятия. Но только приблизительно. Социолог, проводя опрос, дает точное количественное отражение интересующего его события. Нередко социологов обвиняют в том, что они «открывают Америку». Так, как-то в одной газете пошутили: «Как подсчитали социологи, наименьшее количество разводов наблюдается в медовый месяц». Это и в самом деле очевидно и без всяких исследований. И тем не менее даже в таких, как кажется, известных и бесспорных процессах, имеет смысл установить его количественное выражение, не исключено, что за общеизвестным фактом может скрываться довольно существенная проблема.

Общество должно знать, например, сколько молодежи покидает село, сколько детей хотели бы иметь замужние .женщины, как те или иные слои населения оценивают правительственные социальные и экономические мероприятия, как уровень удовлетворенности трудом влияет на производительность (хотя вроде бы ясно, что чем больше человек удовлетворен своей работой, тем лучше трудится) и т. д. Все это мы, конечно, знаем, но знаем только приблизительно. Это не позволяет в ряде случаев принимать адекватные решения. Социальная статистика позволяет в количественных единицах выразить процесс и тем самым однозначно определить его в общественном представлении и пользоваться им всеми членами общества как постоянной величиной.

Во-вторых, человек знает интересующий его процесс, не только приблизительно, но и альтернативно. Это означает, что когда пытаются понять, что же обусловило то или иное явление, то всегда выделяют несколько обстоятельств или причин как гипотез. Чем менее изучено явление, тем больше гипотез его возникновения, при этом самых не-вероятных. И наоборот, чем более оно известно, тем меньше гипотез, а конечном итоге сходящихся к двум альтернативным. Например, текучесть кадров определяется различными причинами, но не один человек, тщательно не изучавший этот процесс, не может утверждать, какие причины являются определяющими. Социальная статистика, получив количественное выражение альтернативных концепций, позволяет определить доминирующий или определяющий характер одной из них. Правда, нередко социологов обвиняют в том, что они дают уже известное.

Так, социологи, изучая читательскую аудиторию центральных газет, выдвинули две гипотезы о наличии больших миграционных потоков подписчиков. Одна из них говорила о том, что основной состав подписчиков при сокращении или увеличении их общего числа не изменяется. При второй гипотезе меняется именно основной состав подписчиков. Исследование подтвердило первую гипотезу. На это социологам заявили, что это и так было ясно, иначе и не могло быть, что они, заказчики, все это знали. Да, знали, но только альтернативно, социологическое исследование подтвердило только одну из гипотез.

Социологам не так уж редко приходится с этим сталкиваться. Такова особенность человеческого мышления и познания. Имея концептуально-гипотетическое представление, т. е. теорию, выраженную в гипотетической форме, и получив ответ, который совпадает с одной из гипотез, мы невольно восклицаем: «Да мы же это знали!». Да, знали, но это знание концептуально-гипотетическое, которое всегда альтернативно.

Однажды я провел такой эксперимент. На каждом предприятии, где проводилось исследование, я спрашивал: «Как вы думаете, какова основная причина неудовлетворенности рабочих своей работой?». Сразу никто не отвечал или высказывали несколько причин. Но, когда я предлагал свой вариант ответа, со мной тут же все соглашались, что именно данная причина является важнейшей. На всех предприятиях соглашались с моим вариантом, разница заключалась лишь в том, что каждый раз я называл разные причины. Я ни кого не обманывал, все названные мною причины, действительно были важнейшими и мало отличались по значимости друг от друга. Здесь существенно другое, заказчик все их знали сам, но они всегда присутствовали как альтернативные по важности, так что не удивительно, что они всегда со мной соглашались.

В-третьих, результаты социологического исследования не всегда совпадают с обыденным представлением о данном социальном явлении, о его характере и причинах. Но, при решении тех или иных проблем мы, как правило, исходим из обыденного знания. Правда, при этом нередко попадаем впросак, и только тогда начинаем обращаться к науке, в частности, к социологии. Но если обыденное знание помогает решать наши обыденные задачи, то оно, как правило, не справляется со сложными социальными явлениями. Хороший пример приведен Полем Ф. Лазарсфельдом в работе «Измерение в социологии». Читатель извинит меня за винную цитату, но сокращать ее жаль, настолько она интересна и актуальна.

«... Иногда утверждается, что результаты количественного анализа в большинстве своем тривиальны, что он может фиксировать лишь то, что для каждого и так очевидно. Представляется уместным заключить наши замечания кратким обсуждением этой проблемы очевидности, что позволит читателю определить свою собственную точку зрения.

Во время второй мировой войны в американской армия проводилось большое число обследований солдат как в условиях боевой обстановки, так и в лагерях подготовки, дома, в США. После войны руководитель этих исследований С. А. Стоуффер обобщил их результаты в подробном четырехтомном отчете. В нижеследующих абзацах приводится несколько примеров количественного анализа, а затем объясняется, почему они могут казаться некоторым читателям очевидными.

1. Солдаты с более высоким уровнем образования проявляли больше психоневротических симптомов, чем их менее образованные товарищи (психическая нестабильность интеллектуала в сравнение с более инертной психологией «человека с улицы» часто является предметом обсуждения).

2. Солдаты — выходцы из сельских районов обычно находились в хорошем настроении чаще, чем солдаты — выходцы из городов (в конце-концов, первые более привычны к трудностям).

3. Солдаты-южане переносили жаркий климат островов Южного моря легче, чем солдаты-северяне (естественно, ведь южане более привычны к жаркой погоде).

4. Рядовые-белые больше стремились стать унтер-офицерами, чем рядовые-негры (отсутствие у негров чистолюбия вошло в поговорку).

5. Негры-южане предпочитали находиться под командованием белых офицеров-южан, а не северян. (Разве неизвестно, что у белых-южан больше отцовских чувств к их «черненьким», чем у белых-северян).

6. Во время войны солдаты сильнее стремились вернуться домой в США, чем после капитуляции Германии (нельзя винить людей за то, что они не хотят быть убитыми).

В этих примерах заложены простейшие типы взаимоотношений — «кирпичиков», из которых строится количественная социология. Но почему для установления подобных данных тратится так много средств и энергии, ведь они столь очевидны? Не лучше ли принимать их без доказательств и сразу переходить к более углубленному уровню ана-лиза? Возможно, это и было лучше, если бы не одно «но», касающееся приведенных выше примеров. Каждое из этих утверждений прямо противоположно тому, что было обнаружено в действительности. Солдаты с низким уровнем образования более невротичны, чем их более образованные товарищи; южане не обнаружили по сравнению с северянами большей адаптации к тропическому климату; негры больше стремились к повышению, чем белые и т. д. Если бы мы с самого начала привели подлинные результаты исследования, читатель и их бы нашел «очевидными». Очевидно, что-то не в порядке с самим доводом очевидности. Его следует поставить с головы на ноги. Поскольку всегда можно представить себе любой тип человеческого поведения, крайне необходимо знать, какие из них и при каких условиях проявляются чаще всего. Лишь в этом случае мы сможем ожидать от социальных наук дальнейшего продвижения вперед» .

Как видим проблема очевидности имеется и так просто от нее не отмахнешься. Ее всегда приходится учитывать при исследовании. Но и наличие проблемы очевидно, Любое исследование всегда начинается с обыденных представлений. Наверное, другого пути и нет, поскольку достоянием обыденного сознания становится то, что еще недавно было достижением науки. К тому же не всегда возможно отличить обыденное представление от научного, особенно если оно облачено в научную форму, что нередко встречается в социологических исследованиях.

Простое количественное выражение социальных процессов, как уже говорилось, было и необходимым этапом научного социального исследования. В социологической практике это получило выражение в простом суммировании ответов респондентов на ряд (нередко довольно большой) вопросов социологической анкеты. Конечно, в подлинном смысле это еще не социология, нельзя ограничиваться простым одномерным распределением, необходимо идти дальше к глубинному анализу, к пониманию системы взаимосвязи явлений. Вопросы сами по себе не имеют ровным счетом никакого значения. Свое содержание они получают только в некоторой системе вопросов в их взаимосвязи. Для социологов это оказалось очень интересным занятием.

ВЗАИМОСВЯЗЬ ЯВЛЕНИЙ И ЯВЛЕНИЕ ВЗАИМОСВЯЗИ

Система двойных связей в социологии оказалась настолько актуальной и интересной, что стала чуть ли не основным методом анализа социологической информации, ответов респондентов в социологических работах и основной формой представления информации в социологической литературе, за исключением специальных работ. Нередко социологи, проводя анализ ответов респондентов, пускались, так сказать, в свободный поиск, анализируя все возможные парные распределения вопросов анкеты. Как правило, социологи писали в техническом задании оператору ЭВМ: «Все на все». Почти в любом исследовании, даже если была специальная программа, просматривались все имеющиеся зависимости, причем нередко обнаруживались весьма интересные вещи. Конечно, в этом случае едва ли не 90% информации уходило в корзину, поскольку многие связи оказывались пустыми, ложными или сомнительными и их надо было десятки раз перепроверять, но то, что находили, было настолько ценным, что окупало все затраты. Например в свое время социологи вопреки общественному мнению и официальным представлениям с удивлением обнаружили, что материальное положение рабочих оказывается совсем не связано с трудовой отдачей, но имеет довольно тесную связь с показателем «хорошее отношение с начальством»; что учащаяся молодежь охотно идет на неквалифицированные работы; что дипломированные специалисты после окончания вуза или техникума предпочитают работать на рабочих местах; что повышение социально-бытового обслуживания совсем не оказывает влияния на рост производительности труда; что студенты вуза на всем притяжении учебы практически не меняют своих профессиональных интересов и социальных ориентаций; что сельские миг-ранты перебираются в город совсем не из-за социально-культурных благ, а по совсем другими причинам и т. д.

Социологи довольно много занимались проблемой текучести кадров и выявили довольно интересную взаимосвязь между внешней те-кучестью и внутренним движением кадров. Оказалось, что. чем меньше перемещение рабочих внутри предприятия, из одного подразделения в другое, передвижение по квалификационной и должностной лестнице, смене профессий и пр., тем выше уровень текучести, т. е. увольнения рабочих с предприятий. Зависимость этих двух явлений была многократно проверена и подтверждена и оказалась настолько существенной, что рабочие, которым не разрешали переходить в другое подразделение, подавали заявление на увольнение и, получив расчет, тут же, как говорится, не отходя от кассы, подавали заявление на прием на работу, но в другое подразделение. Так, например, анализ кадров, вновь принятых на работу на 10-ти московских предприятиях электротехнической промышленности, показал, что у 20% последним местом работы было это же предприятие, но другое подразделение. Эта взаимосвязь была поймана случайно в результате просмотра множества вариантов двойных связей, явлений, связанных так или иначе с текучестью кадров. Но, когда она обнаружилась, социологи стали ее внимательно изучать и построили концептуальное представление этой связи, которая стала основой для конкретных рекомендаций и мероприятий. Проиграв это явление в различных ситуациях, социологи смогли предложить решение по сокращению текучести кадров (или ее повышения). В частности, социологи предложили разработать систему внутренних перемещений работников, что позволило на ряде предприятий, которые внедрили эту систему, сократить текучесть кадров от 30 до 40%. При этом никаких дополнительных капиталовложений не потребовалось.

Возможности социологии здесь оказались очень большими, набравшись опыта социологи ушли от слепого поиска и стали осуществлять целенаправленный поиск зависимостей, моделируя те или иные процессы на уровне двухмерных распределений, когда вокруг интересующего явления выстраивается ряд специально подобранных факторов и система их взаимосвязи. Так, например, исследуя причины, по которым у людей появляется охота к перемене мест, т. е. миграция, социологи просматривали зависимость мыслимых и немыслимых факторов; применяя довольно изощренные методики анализа ответов респондентов и своих концепций.

Довольно давно социологи изучают, почему люди женятся и расходятся, почему имеют мало детей, а иногда вообще предпочитают их не иметь, почему люди пьют и курят, что дает прогулка по лесу и бег на месте, как влияет на них выбор профессии и решение кроссвордов. И каждый раз, каждое из этих явлений становилось в центр некоторой концептуальной модели, построенной в системе парных взаимосвязей. И во многих случаях это помогало найти причины и определить природу исследуемых явлений.

Социологов часто обвиняли в том, что они занимаются либо слишком узкими, либо слишком широкими темами, исследуют не то, что надо и изучают то, что не надо, подходят поверхностно и не копают глубоко, что слишком долго решают проблемы или вообще не могут их решать, пребывают в непонятных поисках непонятных явлений и не решают насущных задач. В самом деле, если от заводского социолога ждут немедленного решения проблемы текучести кадров, а он месяцами занят изучением писем сельских мигрантов своим родственникам, то его вряд ли поймут заводские руководители. Если от него ждут решения проблемы повышения производительности труда рабочих, а он занимается их амурными делами в общежитии, то работать ему на за-воде придется не долго. Но кто может определить, что следует и что не следует изучать? Шло накопление первичного социологического материала, профессионального опыта и социального знания. Социолог может заниматься мало понятными вещами, которые могут показаться странными на первый взгляд, и только через много лет они неожиданно приносят какую-то практическую пользу. Конечно, в отечественной социологии довольно много было схоластики, демагогии, фантазий, спекуляций. Но в какой общественной науке их не было и нет?

Природа парных распределений или взаимосвязи двух явлений, является довольно сложной и с методической, и с теоретической точек зрения проблемой. Основная трудность заключается в том, что соц-иолог не всегда может достаточно точно и однозначно определить истинность этих связей. Так называемая ложная коррекция, является настоящим бедствием для социологов, да не только для них. Математические методы установления корреляции, есть только формальный аппарат установления связи, но содержание взаимосвязи, его истинность или ложность может определить только исследователь, основываясь на опыте, профессиональном знании и даже на чутье. Социологи, доверяясь математическому аппарату, часто попадали в ловушку, принимая случайные связи за истинные и делая по ним нередко довольно оригинальные выводы. Так, можно согласиться, что количество детей зависит от социального положения родителей, национальных традиций, но, оказывается, оно зависит и от уровня зарплаты, образования, наличия домашней библиотеки и количества книг (чем больше книг, тем меньше детей) и даже от количества выкуренных сигарет. Конечно, каким-то образом можно объяснить эти и другие связи, в принципе объяснить можно все, но являются ли эти связи существенными, содержательными? Доказать это нередко бывает довольно сложно. Конечно, существует явно ложная коррекция. Так, например, голландские социологи просчитали корреляционную зависимость между количеством аистов и количеством детей. Оказалось, что между ними имеется довольно тесная взаимосвязь — чем больше аистов, тем больше детей. Отсюда можно сделать простой вывод, что детей приносят аисты. Это, конечно, шутка и социологи любят подшучивать над собой. Не менее странная, но тесная зависимость была выявлена между уровнем потребления свежих помидоров, огурцов и смертностью населения, так как 90% всех умерших употребляли свежие огурцы и по-мидоры. Делать из этого вывод о влиянии потребления свежих овощей на смертность было бы наглядным примером ложной корреляции.

Проблема двойных связей предстает уязвимой и с точки зрения определения причинной зависимости. Так, например, социолог С. Б. Борисов установил, что среди тех, кто читал эротические тексты, у 35,8% половое влечение сформировалось полностью и 12,6% ответили, что не сформировалось (остальные не ответили). И наоборот, среди тех, кто не читал эротической литературы, только 1,0% ответили, что половое влечение сформировалось полностью, а 9,5% —не сформировалось . Взаимосвязь налицо, и притом прямая. Но резонно задаться вопросом, является чтение эротической литературы, если не основной причиной, то хотя бы стимулирующим средством полового созревания, и не является ли именно половое созревание причиной того, что девушки оказывают повышенное внимание эротической литературе. В самом деле, если у девушки отсутствует половое влечение, то вряд ли она испытает потребность в эротической литературе. Но с другой стороны, возможно, что обращение к эротической литературе оказывает какое-то влияние на половое созревание. Поэтому единственное, что можно здесь утверждать с полным основанием, что взаимосвязь между этими явлениями имеется. И не более того, а причина этой взаимосвязи лежит глубже, для определения которой требуется более тонкий анализ.

<< | >>
Источник: АВЕРЬЯНОВ Л. Я.. СОЦИОЛОГИЯ: ЧТО ОНА ЗНАЕТ И МОЖЕТ. 1993

Еще по теме МЕТОДИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ:

  1. Раздел I СОЦИОЛОГИЯ СЕМЬИ КАК САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ ОТРАСЛЬ СОЦИОЛОГИИ
  2. 3.3. Методическая часть программы
  3. 1. Организационно-методический раздел
  4. 4. Учебно-методическое обеспечение дисциплины
  5. 4. Учебно-методическое обеспечение дисциплины
  6. 1. Организационно-методический раздел
  7. § 4. Основоположники социологии А. Кетле, О. Конт, Дж. С. Милль, Г. Спенсер и их значение для становления юридической социологии
  8. 1. Организационно-методический раздел
  9. 4. Учебно-методическое обеспечение дисциплины
  10. 1. Организационно-методический раздел
  11. 1. Организационно-методический раздел