<<
>>

ВВЕДЕНИЕ

Постмодернистская культура создает условия, благоприятствующие развитию различных форм психических дисфункций, которые в последние десятилетия широко распространяются в популяции.

Они включают нарушения не столь выраженные, чтобы быть диагностированными в качестве симптомов или синдромов формальной психической патологии (Короленко, 2009). В предшествующей монографии (Короленко, Дмитриева, 2009) авторами было предложено не обозначать эти дисфункции термином “психические нарушения”, так как этот термин неизбежно несет в себе отрицательное психологическое воздействие и может приводить к стигматизации, связанной с прямой ассоциацией с психическим заболеванием. Были введены два альтернативных термина, “повреждающая психическая организация” и “теневые синдромы” психических расстройств.

Сексуальные расстройства (дисфункции и девиации) не были включены в число анализируемых нарушений, что обуславливалось сложным, многосторонним и во многом противоречивым характером проблемы, требующей отдельного специального рассмотрения.

Некоторые аспекты влияния культуральных факторов и связанных с ними убеждений анализировались нами (Короленко, 1993) в монографии ”Мифология Пола”(1993). Тем не менее, со времени этой публикации в Российском обществе произошли радикальные изменения. Произошел распад СССР, с его основывающейся на социалистической модели экономикой. Недавние изменения в России характеризуются появлением элементов постсовременного общества. Этот процесс особенно выражен в больших городах и метрополиях. Постсовременная культура с присущей ей текучестью, непостоянством, феноменом “отстутствия времени”, поверхностностью межличных контактов и отношений, отчуждением человека от Природы, от эмоциональной социальной поддержки, и от собственного индивидуального сэлфа приводит к серьезным изменениям сексуального функционирования, особенно чувствительного к психологическим и социальным стрессам.

Многие формы сексуальных дисфункций возникают на основе некогезивной (диффузной) идентичности. Они развиваются в результате влияния воспитания. Значение раннего младенческого периода становится все более ясным. Наиболее типичным для постсовременной культуры оказывается отсутствие психобиологически необходимой взаимной эмоциональной связи между родителями и детьми, и особенно недостаточность симбиотической коммуникации между матерью и

младенцем. Перегруженная профессиональными и домашними обязанностями мать проявляет часто признаки работоголизма и синдрома выгорания. В таких условиях мать не в состоянии, даже, если она искренне желает этого, передавать ребенку чувства любви и заботы. Младенец воспринимает тaкой дефицит значимoго общения на эмпатическом уровне; у него не развивается чувство симбиотической уверенности. В результате младенец не может формировать необходимых чувств эмоциональной уверенности и безопасности. Во многих случаях в постсовременных семьях оказываются ограниченными даже физические контакты между матерью и младенцем. Тем не менее, сами по себе физические контакты между матерью и младенцем недостаточны для нормального психологического роста младенца. Находящаяся в состоянии эмоционального напряжения или истощения мать психологически отчуждена от ребенка. Младенец на эмпатическом уровне воспринимает это состояние матери как признак покидания и угрозы его выживанию.

Дети в постмодернистском обществе переживают с наиболее раннего возраста состояние эмоциональной депривации, что приводит к задержке формирования спаянной (когезивной) идентичности. Переходные объекты, мягкие игрушки, одеяла, подушки, DVD несомненно стимулируют психическое развитие младенца, однако они недостаточны для нормального психического созревания. Постсовременные дети перегружены информацией, но отчуждены от родителей и от своей собственной субъективности. Последующие проблемы формирования зрелой сексуальности и способности переживать глубокое чувство любви и привязанности центрируются на недоразвитой способности к интимности, блокирующей развитие здоровых сексуальных и эмоционально емких отношений взаимопонимания во взрослом периоде.

Современный психоанализ, в отличие от традиционного, фокусируется не на значении драйвов (прежде всего сексуального) и их вытеснения (репрессии) в бессознательное, а на “основной недостаточности” (M.Balint, 1994), дефиците психики, сформировавшемся в результате неадекватного воспитания в превербальном (преэдипальном) периоде развития. Лица с подобной дефицитарной психической структурой страдают от хронического чувства внутренней неуверенности, они не ощущают себя экзистенциально. Интегральность и целостность личности нарушены, восприятие внешней реальности изменено и ослаблено, для них характерны приступы потери идентичности с отчуждением от окружающего мира. Все воспринимается как во сне или как нечто странное и необычное. Эмоциональная нестабильность с неожиданной сменой настроения возникают не только под воздействием легко определяемых внешних воздействий, но часто вызываются влиянием скрытых бессознательных

содержаний, воображения и фантазий. Нераспознаваемые присутствующими очень слабые стимулы провоцируют сильные эмоциональные реакции, вызывающие общее недоумение.

В постсовременном обществе сохраняется матрица в основном неартикулированных бессознательных убеждений в отношении гендерных различий. Эти убеждения формируют гендерные модели, схемы и стереотипы, которые оказывают влияние на оценку поведения и всех видов активностей девочек и мальчиков, мужчин и жещин в их профессиональной и семейной жизни. Таким образом конструируются многие интуитивные сознательно неконтролируемые предубеждения в отношении гендерных различий. Гендерные стереотипы основаны на содержащихся в воображении чертах мужественности и женственности. В каких?то отдельных деталях они могут быть правильными, но в большинстве случаев гендерные модели чрезмерно упрощают полиморфизм гендерных различий, столь характерных для постмодернистской культуры. Упрощение гендерного восприятия нарушает значимые связи, провоцирует неравенство и несправедливость, формирует отношения доминирования и субмиссивности, при которых мужчины оценивают женщин преимущественно в качестве сексуальных объектов, а не полноправных лиц. Под влиянием этих гендерных схем трудно испытать интимность и сопереживание, в результате чего сексуальные отношения становятся физиологическими, лишенными важного компонента. Отрицательные эмоции напряжения, тревоги, страха, стыда, вины и гнева разрушают чувство экзистенциального удовольствия.

Сексуальный либерализм постсовременной культуры объективно связывает сексуальное удовольствие с болью, агрессивностью и унижением. Элементы постсовременной культуры подавляют здоровую сексуальность, пренебрегают спиритуальной стороной человеческой страсти и отравляют значимые сексуальные отношения. Постсовременная культура создает ситуацию насильственного внедрения в сознание населения сексуальной информации. Секс буквально со всех сторон вдавливается в популяцию. Он присутствует постоянно на телевидении, в Интернете, на рекламных щитах, в кинофильмах, гламурных журналах. Все насыщено сексуальными имиджами. Давление эротического материала нивелирует сексуальную интимность, извращает представление индивидуума о том, чем являются здоровые сексуальные отношения.

В настоящей публикации описываются гендерные аспекты и различные сексуальные ролевые девиации постсовременного общества (сексуальная флюидность и изменчивость, лесбианство, гомосексуализм, бисексуальность, полиамори и др.).

Современные исследователи только в последнее время начали обращать внимание на постмодернистский феномен полиамори. Этот термин атрибутируется к философии и практике любовных отношений с более чем одним человеком в одно и то же время, отношений с множеством партнерш. Партнеров при взимном согласии участников (Bennett, 2009). Согласно автору, открыто полиаморные семьи в США насчитывают сегодня более полумиллиона практически в каждом большом городе, с тенденцией к дальнейшему возрастанию. Полиамористы практикуют неформальные групповые браки, многие из них бисексуальны. Постсовременный феномен полиамори потрясает систему ценностей многих людей, пугает их, вызывает добавочную дезориентацию и хаос в психике.

Отсутствие личностной целостности находит выражение в психических дисфункциях и предрасполагает к развитию нарушений, которые иногда достигают даже психотического уровня (депрессия, психотическая тревога, тяжелые формы диссоциативных расстройств). Диффузная идентичность может также создавать условия повышенного риска развития личностных расстройств, особенно антисоциального, пограничного и нарцисстического. Тем не менее, в большинстве случаев развиваются только теневые формы личностных расстройств. Очень часто существуют благоприятные условия для формирования различных форм аддиктивного поведения, с бегством от внутренней пустоты и хаоса посредством изменения психического состояния. По существу аддиктивный уход от трудно переносимой реальности является методом выбора.

В настоящее время любовная, сексуальная аддикции, сексуальная со? аддикция, аддикция к порнографии, наряду с другими, так называемыми процессуальными аддикциями (патологический гэмблинг, интернет аддикция, аддиктивное переедание и голодание), уже стали быстро нарастающей чрезвычайно серьезной социальнойи психологической проблемой, вероятно более значимой, чем традиционно акцентуированные химические аддикции.

Драматический интерес к многообразному сексуальному аддиктивному поведению и другим сексальным нарушениям частично обусловлен распространением СПИД. Использование виагры (сильденатрил цитрат) в 1990?тых для лечения нарушений эрекции и связанных с эти нарушением психологических проблем значительно расширило границы терапевтических возможностей и надежд. Тем не менее, нарастает понимание, что Виагра сама по себе не способна справиться с основными проблемами постсовременных сексуальных нарушений. Виагра не может корригировать мифологию и ложные убеждения, препарат не обладает магической силой, способной изменить негативные переживания, связанные

со взаимным непониманием и разрушенными отношениями, она не в состоянии предупредить сексуальную агрессию и корригировать ее последствия.

Тема сексуального насилия специально рассматривается в книге. Жертвами сексуального насилия чаще становятся женщины, и эта сторона проблемы широко освещается в профессиональных публикациях и средствах массовой информации. Однако, другая сторона вопроса, касающаяся женской агрессивности, до сих пор не привлекает необходимого внимания. В обществе преобладает мнение, что молодые девушки и женщины в основном иммунны в отношении совершения актов сексуальной агрессии и сексуальное насилие, совершаемое женщинами над детьми, чрезвычайно редкое явление.

К сожалению, постсовременная реальность демонстрирует, что молодые девушки и женщины очень часто становятся сексуальными агрессорами. По данным Американского Бюро Юридической Статистики, число случаев сексуального насилия, совершаемого женщинами, увеличилось приблизительно на 11 процентов в период с 1985 по 1994 годы (Morris, 2008). Автор отмечает, что около 30 процентов сексуальных агрессоров ? женщины. В связи с этими и другими данными проблема сексуального насилия, совершаемого женщинами, анализируется в настоящей публикации.

Тема женской агрессивности находит отражение в современных художественных фильмах. Так, например, Мадонна в эротическом триллере “Тело как улика” (Body as Evidence”, 1992) создала образ Ребекки Карлсон, женщины с чертами нимфомании, которая обвиняется в убийстве соблазненного ею ради получения наследства пожилого миллионера, который погиб от сердечного приступа после безудержного секса, изощренно спровоцированного героиней фильма.

Демонстрация женской сексуальности смешанной со смертельным насилием нашла свое выражение в популярном фильме “Основной инстинкт”. Главная героиня фильма Кэтрин Трэммэлл (Шэрон Стоун), красивая, соблазнительная женщина. Она бисексуальна, богата, и чрезвычайно опасна. Кэтрин проявляет страстное стремление к связыванию соблазненных ею любовников с последующим их убийством с помощью

Отдельная глава книги затрагивает эмоции зависти и ревности, часто входящие в структуру и динамику сексуальных расстройств. Зависть и ревность до сих пор недостаточно исследованы в традиционной психиатрии и психологии. Анализ и описание зависти отсутствует в учебных руководствах по психиатрии, поэтому большинство психиатров не имеют

необходимых знаний об этом чувстве (психоаналитическая работа Melanie Klein “Зависть и благодарность”, малоизвестная большинству специалистов, расценивается остальными как ”ненаучная”. Ревность описывается поверхностно, преимущественно в рамках психотических расстройств (бредовые или сверхценные идеи ревности). В этой ситуации новая информация о зависти и ревности может быть особенно полезной.

В соответствии с DSM?IV?TR (2000), сексуальные нарушения включают сексуальные дисфункции и сексуальные девиации. Сексуальные дисфункции содержат девять диагностических категорий: гипоактивное сексуальное расстройство, мужское эрекционное расстройство, женское нарушение сексуального возбуждения, сексуальное аверзивное расстройство, мужское нарушение оргазма, женское нарушение оргазма, преждевременная эякуляция, диспареуния и вагинизм. Сексуальные дисфункции могут быть генерализованными, возникая во всех ситуациях и со всеми партнершами/партнерами или ситуационными, ограниченными только специальными обстоятельствами и партнерами/партнершами.

Сексуальные девиации (парафилии) характеризуются интенсивностью и повторяемостью сексуальных стремлений и фантазий, включающих неодушевленные объекты (фетишизм) и переживания унижения себя или партнера/партнерши, педофилию, эксгибиционизм и фроттеризм.

Представляемая монография не является учебным руководством по сексуальным расстройствам и не содержит всех приводимых в DSM?IV?TR форм. Основное внимание фокусируется на сравнительно мало известных, в том числе не включенных в DSM?IV?TR типичных для постмодернистского общества нарушений, которые обнаруживают тенденцию к росту в современной России.

Авторы надеются, что информация, содержащаяся в книге, и ее анализ будут интересными и полезными как для профессиональных сексологов, психологов и психиатров, так и для более широкого круга читателей.

<< | >>
Источник: Ц.П.Короленко, Н.В.Дмитриева. СЕКСУАЛЬНОСТЬ В ПОСТСОВРЕМЕННОМ МИРЕ. 2011

Еще по теме ВВЕДЕНИЕ:

  1. Введение
  2. Введение
  3. Введение
  4. Введение
  5. Введение
  6. Введение
  7. Введение
  8. Введение.
  9. ВВЕДЕНИЕ ОБЩИЕ ПОНЯТИЯ
  10. Глава 1. ВВЕДЕНИЕ В ПЕДАГОГИКУ
  11. ГЛАВА 1 ВВЕДЕНИЕ В ДИДАКТИКУ