<<
>>

ПРИРОДА ТОЛПЫ

Толпа общества, о которой идет речь в данной книге, и уличная толпа, знакомая каждому из нас, — родственные явления. Члены уличной толпы, разойдясь по домам, не перестают быть людьми толпы.

Практически все их поведе­ние так или иначе диктуется природой толпы, даже если они в одиночестве ковыряются на грядках своей дачи или сидят перед телевизором. А природа толпы по своей сути эмоциональна. Проявляется это в том, что эмоциональные поля людей, составляющих толпу, объединяются в одно ги­гантское биополе, генерирующее синхронные волны. И че­ловек в толпе уже не в состоянии испытывать какие-то эмо­ции, отличные от эмоций толпы. Он счастлив, когда толпа прыгает от радости, и рыдает вместе со своими соседями.

Эмоциональная природа толпы имеет один очень серь­езный недостаток, заключающийся в том, что за эмоции в нашей психике отвечают очень древние в эволюционном плане мозговые структуры. Все те отделы мозга человека, которые возникли впоследствии и, собственно, сделали нас гомо сапиенсами, в толпе отключаются, из-за чего проис­ходит временная деградация психики человека, становяще­гося в своем поведении и сознании примитивом.

И чем умнее человек, попавший в толпу, тем сильнее он теряет, опускаясь до уровня психики самых примитивных ее чле­нов. А так как самые малоразвитые умы в толпе чувствуют себя наиболее уверенно (они ведь мало что в своем «неан­дертальском» интеллекте потеряли), то именно из их чис­ла и выдвигаются лидеры толпы.

Примитивизация психики людей, оказавшихся в толпе, приводит их к тому, что они начинают проявлять самые негативные стороны своей сущности: безответственность,

жестокость, аморальность, агрессивность, преступность и пр. Человек, оказавшись в толпе, способен совершить по­ступок, на который он никогда бы не пошел в одиночку.

Толпа современного общества, благодаря высокому уров­ню развития средств массовой информации и коммуникации, существует всегда и везде.

Если ранее житель отдаленного ху­тора оказывался в вынужденной изоляции от остального об­щества, то вынужден был жить своей самостоятельной жиз­нью. Лет двести назад толпа возникала только тогда, когда люди собирались физически на ограниченном пространстве. В наше же время подавляющее большинство населения на­ходится в непрерывном контакте с остальным обществом, что приводит к его полному подчинению природе толпы.

Понятие толпы обычно ассо­циируется прежде всего с уличной толпой, представление о которой у многих людей сформировалось не понаслышке. Насколько обо­снованно объединять такой соци­ально-психологический фено­мен, как уличная толпа, с рас­смотренным выше сплоченным большинством общества? На мой взгляд, основанием к этому может послужить такое явление, как не­совместимость большинства мар­гиналов и уличной толпы. Дело в том, что маргиналы обычно не просто не хотят сливаться с уличной толпой, скажем, по идей­ным соображениям, — им это не под силу чисто по психофи­зиологическим причинам, даже если бы они этого сильно

желали. Настоящий маргинал в уличной толпе испытывает жуткий психический дискомфорт, заставляющий его бе­жать от нее «куда глаза глядят». Лучше всего об этом ска­зал Мопассан: «Впрочем, я еще и по другой причине испы­тываю отвращение к толпам. Я не могу ни войти в театр, ни присутствовать на каком-то публичном празднестве. Я тотчас начинаю ощущать какую-то странную нестерпимую дурноту, ужасную нервозность, как если бы я изо всех сил боролся с каким-то непреодолимым и загадочным воздей­ствием. И я на самом деле борюсь с этой душой толпы, ко­торая пытается проникнуть в меня. Сколько раз я говорил, что разум облагораживается и возвышается, когда мы су­ществуем в одиночку, и что он угнетается и принижается, когда мы перемешиваемся с другими людьми... Качества разумной инициативы, свободной воли, благонравного размышления и даже понимания любого отдельного чело­века полностью исчезают с того момента, как индивидуум смешивается с массой людей» (цит.

по: Московичи С. Век толп). Подобное отношение к толпе высказал и Сомерсет Моэм: «Истеричность окружающего мира мне претит, и нигде я не чувствую себя так одиноко, как в толпе, охва­ченной бурным весельем или столь же бурным горем».

Я уверен в том, что вправе отождествлять сплоченное ядро общества с уличной тол­пой, так как именно люди, его составляющие, оказываясь на площади, легко формируют эту самую толпу. А раз так, то мож­но быть уверенным и в том, что любой человек, органично сли­вающийся с уличной толпой, сохраняет в себе соответствую­щую психику человека толпы и вне ее, проявляя эти свои особенности в обычном поведении лишь в менее выраженной форме. Человек толпы остается

таковым даже в условиях взаимодействия с каким-либо от­дельным человеком без посторонних лиц. Когда люди рас­ходятся после митинга, толпа не перестает существовать — она лишь переходит из уличной формы в скрытую. А рас­смотрение феномена уличной толпы именно благодаря сво­ей чрезмерной утрированности во всех психологических проявлениях позволяет нам хорошо понять психическую природу человека социального большинства.

Природа уличной толпы прежде всего эмоциональна. В «Социальной психологии» Дэвид Майерс приводит дан­ные, из которых следует, что: когда в толпе другие люди нахо­дятся близко, они более склон­ны обращать внимание на смех или аплодисменты окружаю­щих и присоединяться к ним; массовидность увеличивает возбуждение — у плотно рас­положенных людей кровяное давление и пульс выше, чем у разреженной толпы. Говоря проще, человек в толпе воз­буждается и через механизм подсознательного восприятия эмоционального поведения окружающих людей начина­ет им подражать. Благодаря этому толпа начинает генери­ровать волны синхронных эмоций, захватывающих всех ее членов. Такое эмоциональное заражение работает так быстро, что рассудочное сознание просто не успевает вмешиваться в поведение человека. Человек в толпе глу­пеет на глазах, так как у него оказывается блокирована деятельность наиболее развитой части психики, но до­статочно медлительной.

В такой момент толпа начинает напоминать мозг в состоянии эпилептического припад­ка, когда нервные клетки коры, обычно разряжающиеся более-менее хаотично, вдруг по какой-то причине синх­ронизируют свои разряды, и человека начинают корчить клонические судороги при полностью отключенном со-

знании, так как деятельность центральной нервной сис­темы оказывается абсолютно расстроенной.

Эволюционно более древние структуры мозга, объеди­няющие человека с животными, захватывают, благодаря своему быстродействию, контроль над поведением человека. Именно поэтому происходит примити­визация толпы, когда ее кол­лективный интеллект начинает определяться наименее разви­тыми интеллектуально и куль­турно людьми. С. Московичи в своей книге «Век толп» писал: «Люди отдельно друг от друга ведут себя нравственным и ра­зумным образом, но они же ста­новятся безнравственными и неразумными, когда собира­ются вместе. ...В социальной ситуации люди... не обнару­живают своих лучших качеств. Даже напротив! ...уровень чело­веческой общности стремится к низшему уровню ее членов... нет оснований говорить, что дей­ствия и мысли сводятся к «сред­нему», они скорее на нижней от­метке... в сообществе первые ста­новятся последними».

Так получается, что чем ум­нее человек, тем больше он те­ряет в своем разуме, оказавшись в толпе, и, как следствие, становится неуверенным по срав­нению с примитивами, которые в толпе чувствуют себя «как рыба в воде». Эта растерянность умных людей, которых даже в спокойном состоянии обычно мучают интеллектуальные и

моральные сомнения, порождает их ориентацию в толпе на тех, кто ведет себя более уверенно. Но так как наиболее уверенными в толпе оказываются самые примитивные ее члены, то понятно, почему тол­па склонна своими лидерами выбирать откровенных недоум­ков. Поведение умного человека в толпе можно было бы условно передать такими рассуждения­ми: «Я сейчас не могу из-за недо­статка информации и времени на размышления принять взвешен­ное решение.

Но вот этот малый со скошенным лбом и чугунным подбородком выглядит доволь­но уверенно, что, очевидно, сви­детельствует о том, что он в дан­ной ситуации разбирается мно­го лучше меня. Ведь я точно так себя веду именно в тех ситуаци­ях, в которых хорошо разбира­юсь. А раз так, то буду во всем полагаться на его компетент­ность». И невдомек ему при этом, что этот пресловутый со­сед обладает совершенно дру­гой психикой и столь уверен в себе и скор в принятии решений именно в силу своей ту­пости, а не предполагаемой у него компетенции!

Но даже если человек в толпе попытается призвать ок­ружающих к рассудку, его просто никто не услышит в силу отключенности «размышлятельных» структур своего мозга. Несколько лет назад я оказался в любопытной ситуации, которая ярко высветила мне этот эффект. Тогда в Москве на день города (1997 г . ) было организовано на Воробьевых го-

pax шоу Жана Мишеля Жарра, собравшее чудовищную по размерам толпу. Так получилось, что очень многие люди, придя к Главному зданию МГУ и увидев страшную давку на смотровой площадке, недолго думая, развернулись и стали «уносить ноги» от этого жуткого столпотворения. Другие же стремились в это место с явным опозданием. Поэтому на улице Косыгина, от смотровой площадки Воробьевых гор и до станции метро «Ленинский проспект» (станция «Универ­ситет» к тому времени была блокирована), образовались два встречных непрерывных людских потока. Те, кто уходил от ужаса на Воробьевых горах, шли молча и мрачно, а спеша­щие туда вовсю веселились в предвкушении праздника. Вдруг со стороны веселой колонны от большой группы мо­лодых людей раздался громкий девичий возглас, пытаю­щийся перекричать гомон своих подвыпивших спутников: «Ну, подумайте вы, наконец-то! Ведь не случайно они отту­да уходят!» Никто на ее биения просто не обратил внима­ния. Как было мне ее жаль! Вот уж действительно — глас во­пиющего в пустыне, то бишь в толпе, что, впрочем, равно­значно, если он не попадает в резонанс общего настроения. Очень интересной, хотя и сильно утрированной иллю­страцией этого механизма может послужить описание Конрада Лоренца в книге «Аг­рессия» одного эксперимента.

В нем изучалось поведение ано­нимных стай, «типичный при­мер которых нам дают рыбы в мировом океане. Внутри такого скопления нет ничего похожего на структуру; никаких вожаков и никаких ведомых — лишь гро­мадная масса одинаковых эле­ментов. Несомненно, они вза­имно влияют друг на друга; не­сомненно, существуют какие-то

простейшие формы «взаимопонимания» между особями, составляющими эти скопления. Когда кто-то из них заме­чает опасность и спасается бегством, все остальные, кто может заметить его страх, заражаются этим настроением. Насколько широко распространится такая паника в круп­ном косяке, окажется ли она в состоянии побудить весь косяк к повороту и бегству — это сугубо количественный вопрос; ответ здесь зависит от того, сколько особей испу­гались и насколько интенсивно они удирали. Так же может среагировать весь косяк и на привлекающий стимул даже в том случае, если его заметила лишь одна особь. Ее реши­тельное движение наверняка увлечет в том же направле­нии и других рыб, и снова лишь вопрос количества, позво­лит ли себя увлечь весь косяк.

Чисто количественное, в определенном смысле очень демократическое проявление такой «передачи настроений» состоит в том, что решение дается косяку тем труднее, чем больше в нем рыб и чем сильнее у них стадный инстинкт. Рыба, которая по какой-то причине поплыла в определен­ном направлении, вскоре волей-неволей выплывает из ко­сяка и попадает при этом под влияние всех стимулов, по­буждающих ее вернуться. Чем больше рыб выплывает в од­ном и том же направлении, тем скорее они увлекут весь косяк; чем больше косяк — а вместе с тем и его обратное влияние, — тем меньшее расстояние проплывают его пред­приимчивые представители, прежде чем повернут обратно, словно притянутые магнитом. Поэтому большая стая мел­ких и плотно сбившихся рыбок являет жалкий образец не­решительности.

Эрих фон Хольст , изучавший речных гольянов, как-то удалил одной-единственной рыбе этого вида передний мозг. Гольян без переднего мозга выглядит, ест и плавает, как нор­мальный; единственный отличающий его поведенческий признак состоит в том, что ему безразлично, если никто из его товарищей не следует за ним, когда он выплывает из

стаи. Таким образом, у него от­сутствует нерешительная «огляд­ка» нормальной рыбы, которая, даже если очень интенсивно плы­вет в каком-либо направлении, уже с самых первых движений обращает внимание на товари­щей по стае: плывут ли за ней и сколько их, плывущих, следом. Гольяну без переднего мозга это было совершенно безразлично; если он видел корм или по какой-то другой причине хотел куда-то, он решительно плыл туда, и, представьте себе, вся стая плыла следом. Искалеченное животное как раз из-за своего дефекта стало несомненным лидером». Вот так на примере рыбок ста­новится понятно, почему к власти иногда приходят откровен­ные идиоты. Главное, что нужно лидеру толпы, — маниакаль­ная уверенность в правоте своих решений. Именно на этом построен механизм манипуляции толпой с помощью специ­ально обученной группы людей: — клаки. Это провокаторы, которые под руководством своего «режиссера» энергично по­дают окружающим пример требуемого манипулятору поведе­ния, заражая их своей наигранной эмоцией.

В природе уличной толпы важен и такой момент, что эмо­циональное заражение ее членов оказывается незаметным для них самих. Вся рассматриваемая нами сейчас логика механиз­мов существования толпы остается на уровне подсознания ее членов. Вместо того чтобы осознать свое поглупение, человек в толпе склонен считать именно себя творцом всех ее реше­ний. С. Московичи пишет, что в толпе обнаруживается инте­ресный феномен, когда каждый ее член не просто делает то, что не стал бы делать наедине с собой, но «...каждый считает себя причиной того, чему он является лишь следствием, голо­сом там, где он только эхо». Так как решение принимается

коллективным биополем, состо­ящим из эмоциональной энер­гии каждого, то все члены тол­пы ощущают себя его авторами. Вполне возможно, что одной из причин преобладающего (по сравнению с остальными миро­выми религиями) распростране­ния в наше время ислама являет­ся регулярное концентрическое паломничество, когда милли­оны мусульман со всего мира со­бираются в Медине и Мекке в огромную толпу и заражаются энергией религиозного фанатиз­ма (исходя из того, что в этой толпе паломников религиозные фанатики наиболее сильны в эмоциональном отношении и, следовательно, определяют ее настроение). В других же рели­гиях существует большое количе­ство святынь, разбросанных по миру, паломничество к которым не привязано к определенным датам, что не способствует кон­центрации паломников по месту и времени в чудовищные толпы. Правда, и Ватикан вслед за мусульманами в последнее время оценил эффективность огромных толп в вопросах оболванивания людей и все чаще устраивает массовые шоу по образу и подобию рок-концертов, на сцене которых цар­ствует главный шоумен — Римский Папа. Видно, опыт фа­шизма и сталинизма католики усвоили отлично.

Потеря независимости личности человека в толпе приво­дит к такой ее особенности, как преступная безответствен-

ность. Здесь можно снова провести аналогию с анонимной стаей. Она дает каждой особи безопасность на том основа­нии, что подавляющее большинство хищников неспособно охотиться в условиях множественности целей — жертва дол­жна быть одна, для того чтобы ее можно было схватить. В противном случае у хищника «глаза разбегаются». В челове­ческом обществе происходит то же самое, так как система правосудия тоже способна работать только персонально. Нет в юрисдикции механизмов, позволяющих судить толпу. У человека в толпе появляется ощущение безнаказанности, и на поверхность в его психике выходят мотивы, ранее подав­ленные совестью и страхом перед возможным возмездием. Дэвид Майерс в «Социальной психологии» приводит та­кой пример преступной безот­ветственности толпы: «В 1967 г. 200 студентов университета Ок­лахомы собрались посмотреть на своего товарища-студента, угро­жавшего спрыгнуть с башни. Они стали скандировать: «Прыгай, прыгай...» Он прыгнул и разбил­ся насмерть».

Анализируя жизнь современ­ного цивилизованного общества, начинаешь понимать, что все че­ловечество постепенно превраща­ется в одну огромную виртуаль­ную толпу. Западное общество (а в России, следует признать, равня­ются в основном на Запад) фор­мирует толпу через навязывание людям однотипного или даже сте­реотипного образа жизни, мыш­ления, восприятия, системы цен­ностей. Все это необходимо для

повышения эффективности и снижения затратности процес­са управления толпой через СМИ за счет устранения необ­ходимости реализовывать несколько разнообразных подхо­дов (об индивидуальном подходе к каждому маргиналу речь, понятное дело, даже и не идет) к населению. В этой транс­формации общества в единообразную толпу заинтересована не только государственная власть, но и крупный бизнес, так как он для решения своих маркетинговых задач использует те же медиа-каналы и те же медиа-технологии.

С помощью современных СМИ толпа может образо­ваться из физически уединенных людей. Так, например, антисербский психоз населения стран НАТО (или антиирак­ский в США) лучше всего демонстрирует поведение совре­менной виртуальной толпы. Власть через средства массовой информации, тенденциозно оперируя фактами и откровен­ными домыслами (например сказками о 100 тысячах якобы убитых мирных косовских албанцев), эмоционально накру­чивает население для получения от него через систему оп­росов общественного мнения одобрения своей внешней по­литики. Но когда население заводится, эмоциональное со­стояние толпы выходит из-под контроля власти. И тогда уже власть оказывается заложницей сформированного ею общественного мнения, лишаясь свободы политического и дипломатического маневра. Чтобы сохранить доверие сво­их возбужденных избирателей, власти приходится идти на самые крайние по своей деструктивности действия, так как толпа в своем настрое никогда не удовлетворится полуме­рами, а тем более конструктивным компромиссом с вопло­щением зла, нарисованным воспаленным воображением. И если раньше в физической толпе механизмами эмоциональ­ного заражения ее членов были невербальные проявления эмоционального состояния людей, воспринимаемые под­сознательно, то в виртуальной толпе непосредственный контакт заменяется «сочными» репортажами с места собы­тий СМИ и искусно подобранными видеорядами.

<< | >>
Источник: Гладышев С.. КАК ВЫЖИТЬ В ТОЛПЕ И ОСТАТЬСЯ САМИМ СОБОЙ. 2004

Еще по теме ПРИРОДА ТОЛПЫ:

  1. Глава 2. ПСИХОЛОГИЯ РАЗЛИЧИЙ ЧЕЛОВЕКА ТОЛПЫ И МАРГИНАЛА
  2. Глава 3. ПРИЧИНЫ КОНФЛИКТОВ ТОЛПЫ С МАРГИНАЛАМИ
  3. Глава 4. МЕХАНИЗМЫ ДАВЛЕНИЯ ТОЛПЫ НА ЧЕЛОВЕКА СОЦИАЛЬНЫЕ ОЖИДАНИЯ
  4. Природа
  5. Природа
  6. Ангелы природы
  7. БОРЬБА С ПРИРОДОЙ
  8. Природа иллюзии
  9. ГЛАВА 6 ПРИРОДА СОВРЕМЕННОГО ТЕЛЕВИДЕНИЯ
  10. ЧАСТЬ 3 ПОСЛАНИЯ АНГЕЛОВ ПРИРОДЫ
  11. § 1.2. Природа и сущность современной организации
  12. § 4.1. Природа социальных групп в организациях
  13. 18. Учиться у Природы
  14. Природа мотивации.
  15. Природа конфликтных взаимодействий.
  16. ГОВОРЯТ АНГЕЛЫ ПРИРОДЫ