<<
>>

ОТНОШЕНИЕ К СВОБОДЕ

Личностная свобода человека проявляется прежде всего в том, что он оказывается либо нечувствительным к психологи­ческому давлению на него других людей, либо способным противостоять ему усилием своей воли к независимости.

Психологические эксперименты показывают, что в обще­стве доля людей, проявляющих личностную свободу, по разным оценкам, колеблется от нескольких процентов до трети (все зависит от степени оказываемого психологиче­ского давления и серьезности уступки этому нажиму). То есть

большинство людей проявляет конформизм — готовность поддаваться общественному мнению, авторитету. И лишь немногие готовы идти против или поперек течения. Но и среди этих немногих следует различать истинно свободных людей и ложных маргиналов. Первые прокладывают свой путь исходя из внутренней цели, а существующее в обще­стве течение лишь учитывают, чтобы сделать соответствую­щую поправку и, в итоге, все-таки приплыть точно к своей цели. Что касается ложных маргиналов, то они всегда гре­бут только против течения, привлекая тем самым к себе внимание, что, собственно, и является их истинной целью.

Личностной свободой это не является, так как их движение все равно всегда определяется существующим в обществе течением. Поменяла толпа направление своего движения, и ложные маргиналы вынуждены тут же разворачиваться, чтобы снова встать навстречу потоку — этакие антифлюге­ры (физически флюгер и антифлюгер — это одно и то же, так как различаются они только направлением нарисован­ной на них стрелки). А полностью свободный человек при случае может плыть и по течению, если оно по воле обсто­ятельств временно несет его прямо к выбранной им цели.

Вопрос свободы, как прави­ло, упирается в выбор одного из двух вариантов развития ситуа­ции: признаешь накладываемые на тебя ограничения — получа­ешь такое-то вознаграждение; не признаешь — имеешь соответствующие негативные по­следствия.

В первом случае за свою несвободу человек по­лучает определенную выгоду, которая может заключаться либо в виде полезного приобретения, либо в виде отсут-

ствия репрессий. Во втором случае человеку свобода доста­ется ценой либо отказа от вознаграждения, либо какими-то потерями из-за карающего воздействия со стороны субъекта накладываемых ограничений. Например, в заповеднике запрещено охотиться. Охотник свободен в своем выборе: или он проигнорирует запрет и заплатит за этот акт свобо­ды цену, которую определят правоохранительные органы и система правосудия; или же он откажется от свободы охо­титься где угодно и будет избавлен от потенциального при­говора за нарушение закона.

Ограничения на поведение человека могут быть наложе­ны либо официальными законами, либо правилами этике­та. Отношение к соблюдению закона специфично, и мы его подробно рассмотрим в третьей части книги (гл. «Стратеги­ческие установки маргинала»). В данном же разделе сосре­доточимся на отношении к неофициальным социальным нормам поведения в обществе.

Среди нарушений неофициальных социальных норм мож­но выделить три типа проявления свободы: нарушение правил этикета; непочтение к авторитету; противопоставление себя большинству общества (или любой группы, которая является уменьшенной моделью общества). Если правила этикета хотя бы прописаны в специальной литературе, то такие соци­альные нормы, как необходимость уважать авторитет и ориен­тироваться на большинство, мало кто даже устно будет декла­рировать. Тем не менее за каждый из перечисленных трех ак­тов свободы от выполнения этих общепризнанных правил поведения в обществе субъект свободы сталкивается с осуж­дением толпы. А это уже порождает для отщепенца опреде­ленные последствия: коммуникативная изоляция и нега­тивное предубеждение окружающих людей, направленные на возвращение возмутителя спокойствия в рамки роли доб­ропорядочного члена общества. Таким образом, получается, что каждый член общества оказывается в неком силовом поле, удерживающем его поведение в рамках социальных

норм.

И чем дальше их нарушитель удаляется от допусти­мых пределов, тем сильнее оказывается возвращающее воз­действие этого силового поля.

Любой человек, желающий свободы в своем поведении от ограничений социальными нормами, понимает, что после первого шага в сторону протеста толпа будет все бо­лее остро ставить вопрос «ребром»: «Ты с нами или против нас?» И либо ему придется когда-нибудь «сломаться» в своем свободолюбии и получить наказание от окружаю­щих за все предыдущие шаги протеста (а месть толпы к та­ким несостоявшимся бунтарям особенно жестока и безжа­лостна! Она не может им простить своей собственной тру­сости, так как любой член толпы втайне желает быть свободным, но боится даже мысли о бунте), либо эскала­ция противостояния его и толпы может подвести его к окончательному разрыву с обществом. А это уже вопрос АБСОЛЮТНОЙ СВОБОДЫ! Образом подобной свободы является поведение моряка, верящего в свои силы, свою команду и свой корабль. Такой капитан в шторм всегда старается уйти в открытое море подальше от опасных бе­регов, о которые волны и ветер могут разбить его корабль. Трусливый же моряк (если его так можно назвать, так как для него больше подходят слова «береговик» или «зем­ляк»!) всегда старается жаться поближе к берегу, видя в нем свое спасение в лице людей, которые могут при случае прийти на помощь.

Большинство членов толпы чувствует себя не готовыми пройти, если потребуется, этот путь освобождения до конца, поэтому, опасаясь мести толпы, они даже и не пытаются всту­пить на него. Но дорога свободы оказывается не такой уж и страшной для тех, кто оказывается достаточно психически сильным и гибким, чтобы спокойно гулять по ней взад-впе­ред, так и не приближаясь к ее опасным концам: полной по­тере свободы в слиянии с толпой и окончательному разрыву с обществом. Такие бойцы оказываются в состоянии и уме-

ренно протестовать, не ломаясь под давлением толпы и из­бегая ее мести, и не доводить дело до последнего выбора: «Ты с нами или без?» Такое «хождение по лезвию бритвы» является уде­лом гибких маргиналов, способ­ных если и не гармонично и бес­конфликтно сосуществовать с толпой, то хотя бы не вести от­крытые боевые действия.

Все же остальные члены общества оказываются подвержены так называемому конформизму.

Словарь иностранных слов определяет это понятие так: «конформизм — приспособлен­чество, пассивное принятие су­ществующего порядка, господ­ствующих мнений и т. п., от­сутствие собственной позиции, некритическое следование об­щим мнениям, тенденциям, ав­торитетам».

Хорошей иллюстрацией это­го социального феномена будет отрывок из «Социальной психо­логии» Майерса, в котором опи­сан знаменитый эксперимент Милграма: «Два человека прихо­дят в психологическую лабораторию, чтобы принять учас­тие в исследовании процесса обучения и памяти. Суровый экспериментатор объясняет, что испытываются новатор­ские исследования эффекта наказания в обучении. Для эк­спериментатора требуется, чтобы один из испытуемых обу­чил другого списку пар слов и наказывал за ошибки, нанося удары электрическим током возрастающей интенсивности.

Чтобы распределить роли, они тянут из шляпы полоски бу­маги. Один из участников, 47-летний бухгалтер с манерами, выдающими мягкий характер, является «подсадным», и ему всегда выпадает быть «учеником». «Учителю» (доброволец, пришедший по объявлению в газете) дают для примера не­сильный удар током, а затем он видит, как экспериментатор привязывает «ученика» в соседней комнате к креслу и за­крепляет электрод у него на запястье. После этого «учитель» и экспериментатор возвращаются в главную комнату с «ге­нератором тока» с переключателями в диапазоне от 15 до 450 вольт с шагом в 15 вольт. Экспериментатор приказыва­ет «учителю» переключать генератор на одну ступеньку выше всякий раз, когда «ученик» дает неверный ответ. Если испытуемый уступает требованиям экспериментатора, он слышит, как «ученик» стонет на 75, 90 и 105 вольтах. При 120 вольтах «ученик» кричит, что ему больно. А при 150 воль­тах он взывает: «Экспериментатор, выпустите меня отсюда! Я больше не хочу участвовать в эксперименте! Я отказыва­юсь продолжать!» При 270 вольтах его протесты превраща­ются в агонизирующий крик, и он продолжает настаивать, чтобы его выпустили.

При 300 и 315 вольтах он кричит, что отказывается отвечать. После 330 вольт он замолкает. В от­вет на просьбы или предложения «учителя» прервать про­цедуру экспериментатор замечает, что отсутствие ответа должно расцениваться как неверный ответ. Чтобы выну­дить испытуемого продолжать, он использует четыре фра­зы: 1) «Пожалуйста, продолжайте»; 2) «Условия экспери­мента требуют, чтобы вы продолжали»; 3) «Чрезвычайно важно, чтобы вы продолжали»; 4) «У вас нет другого выбо­ра: вы должны продолжать». В первой серии эксперимен­та из 40 испытуемых 25 (63%) дошли до полных 450 вольт. Фактически происходило следующее: все, кто достигал 450 вольт, подчинялись команде «продолжать» до тех пор, пока после двух ударов их не останавливал эксперимента­тор. Получив эти обескураживающие результаты, Милграм

в дальнейшем сделал протесты «ученика» еще более убе­дительными. Страдальческие протесты «ученика» при­несли мало пользы: из новых 40 испытуемых 26 (65%) полностью уступили требованиям экспериментатора».

Таким образом, как минимум две трети нашего обще­ства состоят из людей, которые готовы полностью подчи­ниться давлению толпы в лице ее авторитета или определяюще­го большинства, подавив свою личность. Вот как описал кон­формизм Фромм в книге «Здоро­вое общество»: «Конформизм — вот тот механизм, при помощи которого властвует анонимный авторитет. Мне следует делать то, ч т о д е л а ю т все, значит, я дол­жен приспособиться, не отли­чаться от других, не «высовы­ваться». Мне надо быть готовым измениться в соответствии с изменениями образца и желать этого. Не надо задаваться вопросом, прав я или не прав; вопрос в другом — приспо­собился ли я, не «особенный» ли я какой-нибудь, не от­личаюсь ли. Единственное, что постоянно во мне, — именно эта готовность меняться. Никто не властен надо мной, кроме стада, частью которого являюсь и которому я тем не менее подчинен».

Таким образом, мы понимаем, что именно конформизм является главным основанием разделения общества на тол­пу и маргиналов.

То есть маргинала можно определить как человека, не подверженного конформизму. Но здесь есть «подводный камень»! Дело в том, что в обществе часто ис­пользуют термин «нонконформист», называя им лжемар­гиналов — людей, которые противопоставляют себя толпе, но не являются истинными маргиналами. Лжемаргиналы являются органичной составляющей толпы, как небесное

тело со своим спутником составляют единую космическую систему.

Если оставаться в рамках этой космической аналогии, то марги­налу будет соответствовать образ бродячей планеты, которая не связана силами притяжения ни с каким другим космическим объектом. А лжемаргиналы не­свободны по своей сути, так как их жизненный стиль все равно определяется толпой: «Все но­сят узкие брюки, а я буду но­сить широкие! Как? Все пере­оделись в широкие штаны?! Ну что ж, тогда я надену узкие». А маргиналу в такой ситуации наплевать на то, что там носят другие. Если он любит носить шотландский килт (вентиля­ция-то какая!), то не откажется от него даже тогда, когда вдруг в толпе в моду войдут мужские юбки. И ему будет по-прежне­му наплевать на то, что все мужики вокруг похожи на него тем, что ходят в юбках.

Лжемаргиналы всегда противопоставляют себя толпе, являясь при этом ее частью. А истинный маргинал может неплохо ужиться с толпой, если та будет терпимо относить­ся к его чудачествам и оставит его в покое. То есть для лже­маргиналов главным является как раз протест против моды толпы, а для истинного маргинала важнее всего его соб­ственный вкус безотносительно того, как на него реагиру­ют окружающие люди.

Примером лжемаргинальности могут служить некоторые почитатели авангардного искусства, которые на дух не пере­носят так называемый мейнстрим. Они всегда увлекаются каким-нибудь особенно редким видом, скажем, музыки, на­пример, нойзом (банальный шум — по-русски), поклонни-

ков которого можно по пальцам пересчитать. Но как только к этому лязгу и грохоту проявит интерес толпа и он станет мейнстримом, они к нойзу сразу же потеряют интерес и ки­нутся срочно искать какую-нибудь новую экзотику. Настоя­щий же маргинал, являясь независимой личностью, будет хранить верность своим предпочтениям в искусстве или еще в чем-нибудь до тех пор, пока ему они не надоедят или не окажутся вытесненными новым его увлечением. Но весь этот интерес и его изменения будут обусловлены исключительно движениями его не зависимой от кого бы то ни было души. И лучше не путать реальную индивидуальность маргинала с модой в толпе на показную индивидуальность, по сути явля­ющуюся прикрытием душевного безличия и соседствующую с отказом от своей личности, замещенной ролью «правиль­ного» человека, настроенной на социальные ожидания.

<< | >>
Источник: Гладышев С.. КАК ВЫЖИТЬ В ТОЛПЕ И ОСТАТЬСЯ САМИМ СОБОЙ. 2004

Еще по теме ОТНОШЕНИЕ К СВОБОДЕ:

  1. Свобода журналистики как базовая основа функционирования средств массовой информации. Становление и характер концепций свободы: авторитарной, либеральной (полной свободы), социальной ответственности. Современные подходы решения.
  2. Личные права, свободы и обязанности. Конституционный принцип равенства и свободы гражданина
  3. Право ребенка на свободу мысли, слова, свободу массовой информации
  4. Свобода! – мой девиз с детства. Свобода! – лейтмотив всей моей жизни.
  5. Любовь и свобода Свобода — это рабство?
  6. Статья 390. Уклонение от отбывания наказания в виде ограничение свободы и в виде лишения свободы
  7. 8. Свобода произвола и свобода творчества
  8. 3. КОНЦЕПЦИИ СВОБОДЫ ЖУРНАЛИСТИКИ. ЮРИДИЧЕСКИЕ И ЭТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СВОБОДЫ ЖУРНАЛИСТИКИ.
  9. § 15 Свобода соглашения в договоре. – Обстоятельства, нарушающие эту свободу. – Насилие или принуждение. – Ошибка, заблуждение, неведение. – Правило русского закона о принуждении.
  10. § 1 Общие свойства семейственных отношений. – Общественный их характер. – В чем они подчиняются юридическому определению. – Свойство семейной власти и отличие ее от обладания. – Вопросы и иски о состоянии, соединенные с семейными правами. – Восстановление семейной власти. – Вмешательство правительственной власти в семейные отношения. – Отношения родственные.