<<
>>

Глава 10. Нетрадиционная сексуальная идентичность Лесбийская идентичность

Половая идентичность ? это термин, в который разные авторы

вкладывают неодинаковое смысловое значение. Для одних половая идентичность отождествляется с сексуальной ориентацией, для других считается эквивалентной гендерной идентичности и, наконец, определяется как социально сконструированная идентичность в категориях восприятия себя в качестве гетеросексуала, лесбиянки, гомосексуала, бисексуала и др.

(Cass, V., 1984).

Лесбийская идентичность, например, не всегда эквивалентна желанию вступать в сексуальные отношения с женщинами, хотя именно это содержание понятия является вариантом наиболее частым. Известны случаи, когда женщина заявляет, что она не считает себя лесбиянкой, просто

«случилось так, что она влюбилась» в какую?то конкретную женщину. В таких случаях ее эмоции и увлечения не соответствуют идентичности. Мы наблюдали женщин, которые хотя и идентифицировали себя как лесбиянки, в то же время имели сексуальные связи с мужчинами. Многие женщины, называя себя гетеросексуальными, периодически проявляют бисексуальные интересы. Burch (1984), в связи с вышеизложенным, подчеркивает, что нельзя приравнивать половую идентичность к перманентной сексуальной ориентации. Последняя тенденция более характерна для психоаналитических теорий.

Различия в половой идентичности и истории сексуальных привязанностей отражают как отличия во внутрипсихическом развитии, так и в социальном опыте. Известно, что внутренние психические факторы включают в себя как биологические, так и психологические дименсии. В сравнительно недавнем прошлом сексологи считали, что сексуальные

«инверсии» детерминированы биологически. Тем не менее, до настоящего времени не удалось подтвердить непосредственного значения гормональных изменений и генетических аберраций в изменении сексуальной ориентации (Burch, 1984). Таким образом, исследуемое нами поле остается широко открытым для психологических и социальных исследований.

Дети обучаются гендерной идентичности и соответствующему ролевому поведению в процессе когнитивного развития по мере осознания окружающего мира. Одним из основных способов понимания мира ребенком является организация реальности посредством своего self’а, уникального чувства идентичности, которое отличает одного индивидуума от другого. Все, что ассоциируется с self’ом, становится значимой частью детского существования. В трехлетнем возрасте происходит гендерная

самоидентификация и усвоение гендерных характеристик себя и окружающих. К шестилетнему возрасту формируется гендерное постоянство. Девочка знает, что она девочка и остается ею. В последующем происходит развитие гендерной идентичности, которая становится центральной частью self’а, нагруженной сильным эмоциональным аттачментом.

Исследования гендерной концепции у детей в возрасте от 3 до 5 лет подтверждают значение когнитивного развития в процессе становления гендерной идентичности и возможности ее дальнейшего использования в организации связанного с гендером поведения. Вокруг сформированной гендерной идентичности организуются многообразные виды поведения. Дети находятся в постоянном поиске моделей поведения, идентифицирующих их как мальчиков или девочек. При этом может возникать идентификация с кем?то из родителей.

Philpot et al. (1997) исследовали связь формирования идентичности с межличностными отношениями. Авторы пришли к заключению, что женщины и девочки стимулируются к формированию их идентичности посредством отношений с другими. Erikson (1968), описывая стадию развития «идентичность versus ролевая диффузность», утверждал, что женщина не может полностью сформировать идентичность, пока не узнает, за кого она хочет выйти замуж и каких детей она хочет иметь. Таким образом, автор считал, что женщина должна прежде всего удовлетворять свои потребности в отношениях и что она не способна к независимому достижению своей идентичности. Точка зрения Erikson’а подвергалась обоснованной критике в контексте основанной на сексизме декларации об отсутствии женской независимости. Тем не менее, положение о связи формирования идентичности с системой отношений нашло подтверждение в работах теоретиков британской и американской школ self?объектных отношений.

Kohlbenschlag (1981) в книге «Поцелуй спящую красавицу на прощание» описывает «постоянно ожидающих женщин». Они ждут другого человека, который сможет заполнить у них что?то недостающее в их идентичности и тем самым сделать их жизнь более наполненной. В период такого ожидания женщины, по мнению автора, живут неполной жизнью, поэтому происходит задержка их развития. Несмотря на то, что в настоящее время большинство женщин работает и развивает идентичность в процессе достижения профессионального совершенства, многие до сих пор чувствуют себя ущемленными и в какой?то степени ненаполненными необходимыми отношениями с мужчинами. Это зависит от исходной убежденности женщины в значении self?объектных отношений с мужчинами как витального элемента чувства идентичности.

Dowling (1982) в работе «Комплекс золушки» высказывает предположение, что женщины часто могут фиксироваться и пребывать в напоминающем детское состоянии зависимости, не ощущая в себе достаточной свободы, необходимой для самостоятельного жизненного выбора и ожидая указаний от других, и чаще всего мужчин. Они не чувствуют себя достаточно уверенными в способности постоять за себя, осуществлять заботу о себе и других. Иногда эта зависимость, не проявляясь в поведении открыто, тем не менее, присутствует на эмоциональном уровне, что постоянно влияет на неосознаваемые стремления и self?объектные отношения.

В конкретных проявлениях отсутствие достаточного чувства идентичности может создавать внутренние барьеры для достижения успеха в различных областях жизни, а также приводить к вступлению в отношения с мужчинами, не вполне соответствующие имеющимся интересам.

Многие авторы считают, что тенденция женщин сводить свои персональные потребности к замужеству и детям не является причиной лучшего психического здоровья. Авторы считают, что фактор женственности придает женщинам потенциальную возможность обучать мужчин умению действовать в их собственных интересах. В постмодернистском обществе имидж мужа как старшего по возрасту, более сильного, более ловкого и более умного, более способного зарабатывать деньги постепенно утрачивает свои позиции.

Отдельным аспектом в изучении гендерной идентичности является установление психологических условий и механизмов возникновения и динамики идентичности у лиц с лесбийской и гомосексуальной ориентацией. Диагностика различий между первичными и бисексуальными лесбиянками связана с серьезными трудностями (Burch, 1984).

Первичные и бисексуальные лесбиянки в большинстве случаев, хотя и не всегда, имеют разную историю первичных отношений с мужчинами и женщинами. Их переживания, касающиеся формирования однополой идентичности, обычно отличаются друг от друга.

Другие из первичных лесбиянок отмечают, что они всегда были лесбиянками. Даже в очень молодом возрасте они испытывали сексуальное стремление к женщинам. Некоторые чувствовали отсутствие половой идентичности, спутанную или меняющуюся идентичность. Сколько?нибудь серьезные отношения с мужчинами у таких женщин возникали с целью замаскировать, скрыть свойственные им лесбийские стремления.

Бисексуальные лесбиянки часто идентифицируют себя как лесбиянки только в более позднем возрасте. До этого у них могут иметь место

значимые отношения с мужчинами. Они выходят замуж, продолжают жить с мужчинами, в которых они влюблены, и испытывают по отношению к ним сексуальное влечение. Таким образом, часто в таких случаях четкая гетеросексуальная ориентация устанавливалась уже в раннем возрасте. Тем не менее, в дальнейшем на каком?то жизненном этапе бисексуальные лесбиянки открывали для себя женщин в качестве привлекательных сексуальных объектов и изменяли свою сексуальную ориентацию. В отличие от первичных лесбиянок, эти женщины в более молодом возрасте не осознавали своего отличия от других девочек в плане сексуальной ориентации. Сексуальную привязанность к женщинам они не считали постоянной и основной. Они имели опыт гетеросексуальных отношений и даже могли вступать в брак с мужчинами, хотя на этом фоне обычно продолжали лесбийские контакты. Ponse (1978) называет эту группу женщин

«лесбиянками по выбору».

Таким образом, термин сексуальная идентичность у разных авторов имеет различные значения. Одни используют его, имея в виду сексуальную ориентацию, другие – гендерную идентичность, третьи – социально сконструированную идентичность, посредством которой человек идентифицирует себя в качестве гетеросексуала, гомосексуалиста, лесбиянки, бисексуала (Cass, V., 1984).

По мнению Burch (1984), как лесбийская, так и гетеросексуальная идентичность являются социальными конструкциями, включающими психологические элементы.

Нарушение идентичности, потеря чувства себя как сепаратного и независимого индивидуума – явление, характерное для диадных лесбийских отношений, в процессе развития которых часто происходит смешивание, стирание границ своего self'а. Кризис возникает тогда, когда у одной из женщин возникает чувство потери себя в партнерше. Она больше не знает, кто она и воспринимает себя в каком?то смысле невидимой, непризнаваемой.

Такой кризис выходит за пределы социальной идентичности и охватывает более глубокий психологический уровень. Смена работы или переключение на другие социальные активности не решают проблему. Возникает отчаяние, состояние тревоги, переходящее периодически в панику со стремлением заполнить чем?то чувство пустоты, вернуть что?то потерянное.

Желание обретения прежней независимости является наиболее типичной причиной разрыва лесбийских отношений.

В исследованиях ряда авторов сообщается, что в изученных ими случаях наиболее длительных и неконфликтных лесбийских отношений партнерши пришли к пониманию, что слишком длительное совместное времяпрепровождение «девитализирует и вконец истощает эти отношения».

Попавшая в зависимость женщина может чувствовать себя слабой, испытывать стыд и психологический дискомфорт, так как зависимость ассоциируется с деструктивной, культурально приписываемой ей ролью. Феминизм, в особенности современный лесбийский феминизм, акцентуирует значение независимости, личностной автономии и самоактуализации женщин. Страх перед зависимостью, по мнению Burch, непосредственно обусловлен тем, что последняя идентифицируется с традиционным представлением о женственности.

Бихевиористы как представители социологических теорий концентрируют свое внимание на ситуациях и обстоятельствах, которые обусловливают и усиливают сексуальный выбор. Так, например, Bandura (1969) полагает, что детерминантами гетеро или гомосексуального выбора является сексуальный опыт, усиленный внешними социальными факторами в критические периоды.

Подчеркивается значение в формировании половой идентичности целой системы социальных факторов, влияющих на личность в различные возрастные периоды ее становления. Формирование лесбийской идентичности во взрослом возрасте происходит на фоне других, уже развитых структур социальной идентичности, что может играть серьезную роль в этом процессе. Особое значение обычно имеют личные контакты с представителями/представительницами сексуальных меньшинств или с группами, пропагандирующими соответствующие взгляды.

Burch (1984) приходит к заключению, что для первичных и бисексуальных лесбиянок характерны разные пути развития. Первичные лесбиянки начинают, хотя и предварительно, идентифицировать себя как таковых в раннем, часто подростковом возрасте. Автор приводит в качестве примеров описания наблюдаемых ею лесбиянок, которые уже в раннем возрасте четко ощущали свою инаковость и в связи с этим испытывали тяжелую психологическую травму, так как оценивали себя как отличающихся от всех других, в том числе и от гомосексуальных мужчин. Информацию о последних они находили в литературе 50?х годов XX века, но каких?либо данных о лесбийских отношениях (за исключением женщин, находящихся в тюрьмах), они не встречали. В результате возникала убежденность в

«ужасной девиантности и непохожести ни на кого другого».

Отчеты женщин, ставших лесбиянками в более позднем периоде жизни, существенно отличались. Одна из таких женщин почти вышла замуж за одного из мужчин, с которыми находилась в длительных и серьезных отношениях. В дальнейшем она познакомилась с группой женщин в университете, которых восприняла как очень похожих на нее и только позже узнала, что они лесбиянки. «Когда одна из них сказала мне об этом, я вначале подумала, что это не имеет никакого отношения к моим сексуальным влечениям. Однако вскоре я вступила с ней в интимные отношения... Никакого внутреннего конфликта у меня не было, единственной проблемой являлась отрицательная реакция родителей» (цит. по Burch,1984).

В заключение следует обратить внимание, что переживание отклоняющейся от нормы половой идентичности имеет значительные различия у подростков до формирования психосоциального моратория. В подростковом возрасте происходит формирование различных структурных компонентов социальной идентичности, которое сопровождается большой ранимостью. В ходе данного процесса может происходить регресс на более ранние стадии развития.

Большое значение имеет оценка сверстников, членов группы, клановость, неприемлемость и жестокость, которые проявляют члены группы по отношению ко всему, что не соответствует стереотипам их группового коллективного имиджа. В этом контексте девиантная внутренняя идентичность может быть крайне болезненным, насыщенным конфликтами явлением.

Конфронтация с негативно?угрожающей оценкой сверстников в комплексе с неприемлемостью членами семьи при наличии отчетливой девиантной идентичности часто выходит за пределы egо силы подростка и вызывает временную психологическую защиту в виде отрицания своей сексуальной ориентации, или к социальной изоляции, ведению двойной жизни, вплоть до диссоциативного нарушения идентичности.

В каждом человеке присутствует феномен идентификации с обоими родителями, что потенциально позволяет ребенку включать в свой self оба гендера. Fast (1998) предлагает модель гендерного развития, в соответствии с которой мальчики и девочки постепенно идентифицируют себя из недифференцированной исходной матрицы. По мнению автора, до завершения периода дифференциации «ни один аспект мужественности или женственности не исключается из процесса вхождения в структуру self'а».

В этом периоде мужественность и женственность переживаются не как взаимно исключающиеся категории и поэтому развивающейся личности

доступны все половые и гендерные возможности. Постепенная дифференциация гендерных категорий происходит по мере того, как внимание ребенка начинает фиксироваться на анатомических различиях.

Мужественность и женственность становятся не только анатомическими противоположностями, возникают отличия в поведении, личностных характеристиках, системах значений.

Значения и представления отражают то, что ребенок относит к мужественности или женственности. Например, отсутствие у себя пениса девочка может ассоциировать с отсутствием особо значимого органа и как реакцию на это чувство развивать в себе пассивность, потерю независимости. Последние качества, таким образом, формируются в ее психической структуре не под влиянием биологических детерминант, а как результат вторичной психологической оценки, связанной с культурально обусловленными представлениями о женственности.

Подобно этому мальчик, обнаружив свою неспособность к деторождению, рассматривает ее как обделенность мощной биологической силой, и, по мнению Fast, может не только испытывать не полностью осознаваемое чувство экзистенциальной пустоты, но и находится в ситуации риска формирования деструктивных вариантов дальнейшего развития. В данном случае также имеет место не биология мужественности, а социопсихологические значения, придаваемые женственности.

Более глубокий анализ рассматриваемого феномена можно найти в приводимом нами ранее исследовании Bettelheim (1962), проведенном в школе для детей и подростков с нарушенным поведением в Чикаго (Sonia Shankman Orthogenic School University of Chicago). Эти дети (мальчики и девочки) инициировали спонтанные ритуалы, включающие кровопускания, обмен кровью, манипуляции с половыми органами и даже самоповреждения. Наблюдаемое поведение свидетельствовало о том, что как мальчики, так и девочки проявляли подобным образом зависть к половым органам и сексуальности другого пола.

Во многих наблюдаемых случаях автор обнаруживал у мальчиков зависть к признакам женственности у девочек и отмечал по этому поводу, что такие мальчики признавались в переживаемом им чувстве зависти к девочкам, которые «по крайней мере, знали о своем половом созревании во время начала менструации». У мальчиков такая уверенность отсутствовала. Они наносили себе раны с целью вызвать кровотечения. Отсутствие вагины воспринималось ими как биологический «обман». Некоторые из них хотели иметь как мужские, так и женские половые органы и испытывали разочарование, осознавая невозможность исполнения этого желания.

Причиной зависти к женщинам являлось ощущение того, что женщины обладают «более совершенными» половыми органами. В то же время в случаях отсутствия явных проявлений зависти Bettelheim наблюдал враждебность по отношению к женским половым признакам. «Когда мальчики не говорили о своем желании иметь женские половые органы, у них обнаруживались множественные фантазии об отрезании и вырывании грудей и влагалищ». В случаях наличия у мальчиков «экстремально выраженных» нарушений эти желания их поглощали. Зависть к женским половым признакам распространялась на грудь и лактацию: «Вопрос о том, что же является наиболее сильной вещью в мире, оставался для них загадкой». Обычным ответом был следующий: «Бюстгалтер, так как он удерживает две громадных горы и молокозавод». Девочки никогда не проявляли интереса к этой загадке, а мальчики в предподростковом периоде и, особенно при наличии эмоциональных нарушений, почти всегда испытывали восхищение перед ней. Особенный интерес автора вызвал выявленный им спонтанно возникший ритуал, придуманный двумя девочками и двумя мальчиками. Когда у девочек появились менструации, было принято решение, что «мальчики будут ежемесячно надрезать свои указательные пальцы и смешивать свою кровь с менструальной». Одна из девочек пожелала, чтобы кровь мальчиков была не из пальцев, а из их половых органов, но это желание «никогда не выходило за пределы имитации, что кровь происходит из секретного места в теле мальчиков» (Bettelheim, 1962).

Культура, в которой рождается ребенок, заранее определяет множество значений мужественности и женственности. Ребенок приспосабливается к культуре, выделяя при этом ее гендерный аспект. Таким образом, в процессе формирования гендерной идентичности имеют значение не только психологические ограничения, связанные с анатомическими различиями, но и культуральные традиции, и социальные законы (Burch, 1984). Идентификации с родителями, постоянно взаимодействующие с другими психо ? социальными факторами, приводят к становлению субъективного чувства гендерной идентичности.

Развитие идентичности в социоисторическом контексте анализировалось Espin, Stewart, Gomez (1990). Авторами сделан вывод о том, что на возникновение нарушений идентичности влияют психотравмирующие ситуации в детстве. Профилактика нарушения идентичности зависит от условий развития ребенка.

Stephen (1992), исследовавший влияние идентичности на продолжительность жизни, обнаружил, что нормально формирующаяся идентичность увеличивает продолжительность жизни.

В последнее время обращается внимание на возможность развития нарушений формирования идентичности в раннем младенческом периоде. Выделяются периоды до трех месяцев, от трех до девяти месяцев и после девяти месяцев жизни. Чем раньше возникает нарушение, тем более серьезные последствия возможны. До трех месяцев жизни младенец в большей степени ориентирован на внутренние «самогенерируемые события» («self?generated events»). После девяти месяцев у младенца отчетливо проявляется внутренняя субъективная жизнь, наряду с оценкой наличия внутренней жизни у других. Он начинает интересоваться не только действиями других, но и тем, что стоит «за» этими действиями.

Большое значение имеет формирующееся чувство self’a. В чувстве

self’a выделяют:

чувство self’a как действующего начала. Без него не формируется чувство принадлежности себе и собственных действий; может иметь место переживание внутреннего паралича, потери контроля за тем, что происходит внутри и вовне.

чувство self’a как физической спаянности. Без него возникает деперсонализация, фрагментация телесных переживаний, возможны феномены «вне тела».

чувство продолжительности. Без него развивается временная диссоциация, фуги, амнезии.

чувство аффективности. Без него характерны ангедония, возникают диссоциации.

чувство достижения межличностной субъективности. Без него характерны космическое одиночество или другое экстремальное состояние ? психическая трансперентность (прозрачность).

Zabielski (1994) проводил диагностику материнской идентичности у 42

женщин, родивших первого ребенка. Половина обследуемых женщин имела преждевременные роды, вторая половина обследуемых женщин родила в срок. Исследование проводилось в течение года после рождения первого ребенка. Сравнительный анализ материнской идентичности показал статистически достоверную связь между сроком беременности и степенью сформированности материнской идентичности. 62% женщин, родивших своевременно, и 24% женщин, родивших преждевременно, отмечали ощущения сформированной материнской идентичности спустя две недели после родов. Выявлена статистически достоверная взаимосвязь между ощущениями материнской идентичности и первым контактом с ребенком.

Berger (1989) исследовал влияние позднего материнства на отношения матери к ребенку. Изучались 34 ребенка, рожденных женщинами в возрасте от 37?до 44 лет. Выявлены нарушения отношений матерей к своим детям.

Автором подчеркивается, что на характер отношений мать?ребенок влияют отношения матери со своей матерью.

Roker, Banks (1993) изучали влияние типа школы, в которой учатся подростки, на формирование подростковой идентичности. Объектом их исследования явились 127 девочек из частных и государственных школ. Идентичность изучалась в соответствии с критериями Marcia (1980). Авторами обнаружены достоверные различия между идентичностью подростков в зависимости от типа школы.

Изучение стилей формирования идентичности в раннем и среднем подростковом возрасте у 878 израильских и английских студентов, проводилось Flum, Porton (1995). Результаты исследования позволили авторам сформулировать парадигму формирования идентичности, основанную на подчеркивании им значимости интра? и интерперсональных аспектов взаимодействий.

Анализ литературы, посвященный проблеме гендерной идентичности, позволяет высказать предположение о влиянии последней на психологическое благополучие личности. Акцент на данном положении является необходимым в коррекционной работе по нейтрализации противоречий в структуре гендерной идентичности, провоцирующих возникновение внутриличностного конфликта.

<< | >>
Источник: Ц.П.Короленко, Н.В.Дмитриева. СЕКСУАЛЬНОСТЬ В ПОСТСОВРЕМЕННОМ МИРЕ. 2011 {original}

Еще по теме Глава 10. Нетрадиционная сексуальная идентичность Лесбийская идентичность:

  1. Глава 7.Влияние семьи на сексуальную идентичность
  2. Глава 2.Гендерная идентичность постмодернизма Постмодернизм как фактор формирования новой гендерной идентичности
  3. Глава 9. Аддиктивная сексуальная идентичность Любовные аддикции и аддикции избегания
  4. ИДЕНТИЧНОСТЬ ПОЛОВАЯ
  5. ИДЕНТИЧНОСТЬ
  6. Гомосексуальная идентичность
  7. ПАТОЛОГИЯ ИДЕНТИЧНОСТИ МАССОВАЯ
  8. Деформация гендерной идентичности как проблема консультативной психологии и психотерапии
  9. Типология формирования и классификация видов постмодернистской гендерной идентичности
  10. Интеракция и идентичность: Ирвинг Гоффман
  11. Роль языка в формировании негативной гендерной идентичности
  12. д. Идентификация (идентичность, похожесть).
  13. Глава 8. Факторы риска сексуальных дисфункций
  14. Глава 6. Сексуальный харассмент
  15. Глава 8 СЕКСУАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ