<<
>>

ЛИЧНОСТНОЕ И ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ САМООПРЕДЕЛЕНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОГО ПСИХОЛОГА-ПРАКТИКА

Анализ современных публикаций, так или иначе освещающих проблемати­ку профессиональной подготовки психологов-практиков, показывает, что ведущими темами в них выступают две в равной степени взаимосвязанные и взаимонезависимые проблемы: этическая и "психотехническая".
Подоб­ное положение вещей легко объяснимо спецификой самого содержания де­ятельности психолога-практика. Получив общее с психологом академичес­кой (исследовательской) ориентации базисное содержание образования, относящееся к усвоению знаний и умений, связанных с функционировани­ем психики, ее природы, методов исследования и истории психологической науки, психолог-практик в своей профессиональной работе сталкивается с такими явлениями, ситуациями, психическими и иными проявлениями об­щественной и личной жизни, которые не идут ни в какое сравнение с экс­периментальными исследованиями, скажем, психических процессов, тради­ция которых была заложена еще в прошлом веке. Пожалуй, излишне даже упоминать о кардинальных различиях в этих сферах деятельности, но сто­ит, по-видимому, выделить то главное обстоятельство, что реальная жизнь отличается от эксперимента невоспроизводимостью происходящих в ней событий, переживаний и утрат.

Каждый человек со своими переживаниями в конкретной житейской ситу­ацией, пусть даже типичной, единичен и, уникален и в отличие от экспери­ментальных условий, не защищен. Ни клиент, ни психолог-практик не мо­гут остановить поток жизни, изменить ситуацию, или, на худой конец, про­сто констатировать ее безвыходность, как, допустим, исследователь преры­вает эксперимент, констатируя его безрезультатность, или изменяет его условия. Отсюда вытекает совершенно иная мера ответственности психо­лога (да и самого клиента) за ход и результаты консультативного и психо­терапевтического процесса. Ее уровень поднимается подчас до высочай­шей отметки — самой человеческой жизни, человеческой судьбы, что и выдвигает этическую проблематику на первое место при профессиональ­ной подготовке психологов-практиков (в наших условиях — социальных психотерапевтов).

Причем этическая проблематика проявляется не столько даже в каком-то узком смысле, например, в часто упоминаемых этических нормах, стандартах или профессиональном "кодексе чести" практического психолога.

Мы полагаем, что для практикующего психолога проблематика, связанная с этической стороной его деятельности, является, по существу, предельно широкой: это целая совокупность задач, мотивов, смыслов и ценностей, ми­ровоззренческая, теоретическая и социокультурная по своему диапазону; это область, охватывающая личностные структуры психолога в целом, а не просто затрагивающая тот или иной способ решения конкретных затрудне­ний или противоречий, с которыми мы можем столкнуться в профессио­нальной деятельности. Иными словами, значимость этической проблемати­ки определяется тем, что она играет ведущую роль в формировании особо­го — деонтологического — менталитета целой профессиональной группы. Так же, как "этичность" выступает смысловым ядром семантического про­странства "Я", а духовность — условием и атрибутом психотерапевтиче­ских воздействий и личностных изменений, забота об этике является не чем иным, как своеобразным показателем профессиональной пригодности психолога к практической работе.

Однако лишь констатация ценности этики, даже первостепенной ее значи­мости в профессиональном отборе, личностном и профессиональном росте психолога-практика остается красивым, но общим местом, если не рас­крыть содержательно диапазон и возможность тех или иных выборов в пространстве этической проблематики, связанной с социопсихотерапией. Именно содержательные характеристики, объем, степени свободы и спосо­бы понимания этической проблематики служат предпосылкой и основой личностного самоопределения психотерапевта и консультанта. При этом следует принять во внимание почти полную неразработанность правовых норм деятельности практикующих психологов в нашей стране[63]. Поэтому этические нормы вынужденно принимают форму некого нравственного императива, что лишь осложняет дело, так как формируется замкнутый круг: низкий уровень развития общественного сознания и отсутствие пра­вовой защищенности личности не снимают этической проблематики, но последняя не может быть задана произвольно, а способна быть выработана только на основе живой практики социопсихотерапии, которая нуждается, в свою очередь, в правовой и иных видах социальной регуляции.

Отсюда возникают и общие соображения вместо правовых норм.

Разделяя взгляды отечественных исследователей в отношении этической проблематики, относящейся к психологам-практикам (Братусь, 1990; Бур­но, 1989; Василюк, 1984, 1988; Зинченко, 1991; Эткинд, 1987), мы считаем

необходимым для корректной постановки проблемы обратиться к более широкому историко-философскому контексту этических идей.

Как известно, наиболее общие тенденции развития этических теорий сфор­мировались в следующие концепции: утилитарную — когда моральное, правильное, связывалось с идеей пользы или цели (Аристотель, Гоббс, Спи­ноза, Гольбах, Гельвеций), гедонистическую (восходящую к Эпикуру и Дж. Сантаяне) и контракта, корни которого простираются далеко за пре­делы "общественного договора" Руссо и "категорического императива" Кан­та, вплоть до Нагорной Проповеди. Сосредоточенные на практике, индивиде или социуме, эти основные концепции формируют предельно широкую "ориентировочную основу" (если воспользоваться термином П. Я. Гальпери­на) для выбора того базисного, универсального принципа принятия опреде­ленного решения или курса, направления поведения, которым может изна­чально руководствоваться профессионал. Грубо говоря, психолог-практик, делая свой первый нравственный выбор, определяет свою деятельность либо как получение выгоды (удовольствия), либо как служение (делу или же другим людям). Так формируются личностные смысловые структуры, определяющие этические мотивы и способы деятельности безотносительно к институциональным стандартам ("кодексу чести") профессии.

"Кодекс чести" (профессиональная этика, деонтология психологов-практи- ков) обязательно требует разработки общих правил и принципов поведе­ния, оценки профессионального соответствия, а также соблюдения опреде­ленных этических норм, направленных прежде всего на защиту интересов личности клиента. Он включает в себя множество нравственных вопросов, возникающих в нестандартных и вместе с тем обычных в работе практи­ческого психолога ситуациях: как распоряжаться личностной информаци­ей при работе с членами одной семьи (супругами, родителями и детьми), при решении конфликтов в производственном коллективе; насколько по­зволительно делиться собственными взглядами и ценностями, чтобы не до­пустить навязывания их клиенту или отчуждения клиента; как определить границы принятия мировоззрения клиента и пределы отказа от собствен­ных ценностей без ущерба для собственного "Я" и т.д. и т.п.[64] И это при всем при том, что "кодекс чести" содержит лишь самые общие правила и нормы поведения, являясь принадлежностью институционально-ролевого уровня описания модели специалиста, и не затрагивает собственно "техно­логический" аспект его деятельности; взгляды на проблемы жизни и смер­ти, здоровья и патологии, понимание и трактовку понятия "благополучие клиента", конкретные познания, относящиеся к профессиональным требо­ваниям к психологу, т.е. экзистенциальные проблемы и смыслы деятельно­сти.

Как отмечает Дж. Вуди, "детерминантой психотерапевтического процесса выступает то, что психотерапевт является не только экспертом, но и лич­ностью. А именно личность мыслит и принимает то или иное решение" (Woody, 1990, p. 143). Ведь в моменте пересечения "Я-функционального" и "Я-экзистенциального" сталкиваются в неповторимом взаимодействии уровни и аспекты профессиональных и личностных проявлений психоло- га-практика, образуя многомерный и многообразный "жизненный мир" этих профессионалов. Мир, в котором психологически невозможна слиш­ком большая дистанция между обоими "Я". Мир, который уже в самом на­чале своего проявления предполагает интенсивную вовлеченность в про­цессы собственного развития ("интеграции", "индивидуации", "компенса­ции", "роста" и т.п.). В противном случае возникают раздвоенность, тре­вожность и, как следствие, неуверенность либо авторитарность; тенденции не к инкорпорированию нового опыта, а наоборот — к обострению и на­пряжению защитных механизмов: в конечном итоге возникает множество проблем и препятствий на пути личностного роста, если таковой вообще возможен. (Глубокие замечания о профессиональном и личностном само­сознании отечественных психологов можно найти в статье К. Роджерса "Внутри мира советских профессионалов", где, в частности, отмечаются раздвоенность, авторитарность, неуверенность и тревожность советских психологов (Rogers, 1987; см. Зинченко, 1991.)

Обобщив сказанное, можно предположить, что подобные противоречия в личностном и профессиональном самосознании ведут к нарушению лично­стной и профессиональной идентичности психолога. И наоборот, достиже­ние адекватной профессиональной идентичности снижает тревожность, повышает личностный потенциал, уменьшает дистанцию между "Я-функ- циональным" и "Я-экзистенциальным". С целью обоснования данного пред­положения и построения соответствующей ему гипотезы с последующей ее верификацией мы провели специальное исследование, в котором пред­метом служил когнитивный аспект профессиональной идентификации пси­холога, а контролируемыми переменными — степень структурированности знания, соответствующего той или иной психотерапевтической парадигме (А. Ф. Бондаренко, 1993)[65].

Едва ли не самыми характерными оказались результаты, связанные с руб­риками "эклектика" и "не знаю", вошедшими в пятерку наиболее мощных кластеров наряду с ответвлениями экзистенциально-гуманистической и

поведенческой парадигм. На наш взгляд, полученные результаты весьма недвусмысленно отражают как общее положение в среде практических психологов, по крайней мере в той ее части, которую удалось охватить об­следованием (смеем утверждать, что это некий усредненный профессио­нальный стандарт), так и основную проблему профессиональной подготов­ки психологов-практиков — проблему профессиональных знаний и, следо­вательно, проблему профессиональной идентичности. Отсутствие профес­сиональных знаний (в широком смысле слова, включая и овладение соот­ветствующими техниками работы), осознаваемый или, что хуже, неосозна­ваемый эклектизм в работе и создают тот личностный дискомфорт (тре­вожность, неуверенность и т.п.), который затрудняет путь профессиональ­ного самоопределения отечественного практикующего психолога. Как следствие, отечественные психологи вынуждены адаптироваться не к той парадигме, которая соответствует им и которой соответствует личность того или иного психолога или клиента, а довольствоваться теми направле­ниями, техниками работы, которые, попросту говоря, стали им доступны. К сожалению, аргументом в пользу данного утверждения служит исследова­ние семантического содержания кластеров "эклектика" и "не знаю". Оказа­лось, что последний на 100% состоит из высказываний отечественных пси­хологов, а первый — приблизительно на 80%. И это при том, что, напри­мер, американские психологи, даже идентифицируя себя с тем или иным направлением, открыто говорили о своем эклектизме, в то время как оте­чественные чаще отдавали предпочтение гуманистической парадигме. В связи с этим мы обратили внимание на противоречия между суждениями в первой и второй частях опросного листа у отечественных психологов. Так, на вопрос о терапевтических целях респондент отвечает в русле адлериан­ской психотерапии: повышение самооценки, совместные исследования личностной динамики, помощь в поиске новых альтернатив, ободрение; а во второй части (описание принципов и психотехник) приводит техники из гештальт-терапии или роджерианской терапии, центрированной на кли­енте (завершение незавершенного, диссоциированный диалог, эмпатия, бе­зусловное принятие и т.п.). Подобные противоречия, за счет которых, кстати, кластер "эклектика" и получился самым мощным, — прямое след­ствие общего состояния профессиональной подготовки отечественных психологов-практиков в общей массе к настоящему времени.

Для нашей работы важнее, однако, не критический план, а сугубо познава­тельный — наше предположение о возможных причинах насущных про­блем в профессиональной подготовке психологов-практиков стало обре­тать очертания собственно гипотезы. Именно в целях ее верификации, т.е. проверки на достоверность и обоснованность, мы продолжили упомянутое исследование на втором и третьем этапах, организовав специальное пред­метно-ориентированное (вначале в гуманистической парадигме, а затем и в других) активное профессиональное обучение по разработанной нами программе с последующим кластерным анализом результатов обучения[66].

С учетом необходимости верификации выдвинутой выше гипотезы замеча­тельным представляется именно тот факт, что после специально построен­ного обучения испытуемые сумели достаточно четко разграничить цели, принципы и психотехники основных разветвлений гуманистической (эк­зистенциальной) парадигмы, что свидетельствует о высокой степени структурированности полученных ими знаний в данной профессиональной области[67].

Полученные данные, на наш взгляд, весьма красноречиво свидетельствуют в пользу выдвинутой нами гипотезы (см. выше). Вместе с тем это положе­ние нуждается в более развернутой аргументации, в том числе и аргумен­тации с привлечением дополнительных исследовательских материалов, хотя сами результаты регистрационного этапа эксперимента (исчезнове­ние кластеров "эклектика" и "не знаю", высокая гомогенность полученных кластеров) достаточно красноречивы.

Сущность нашей гипотезы заключается в том, что именно профессиональ­ное самоопределение психолога-практика уменьшает дистанцию между "Я- функциональным" и "Я-экзистенциальным", снижает тревожность, повыша­ет личностный потенциал — становится как бы условием и одновременно стимулом к дальнейшему личностному росту и личностному самоопреде­лению. Иными словами, когнитивный аспект личности определяет ее экзи­стенциальный, бытийный аспект. "Технологический" уровень представлен­ной модели специалиста детерминирует личностный. А уже этот, после­дний, возвращает личностное "Я" к институционально-ролевому "лику" профессии. Круг вновь замыкается, начав с "примеривания" себя к роли психолога в социуме, "примеривания" своих мотивов, смыслов, способнос­тей, окунувшись затем в поток профессиональной проблематики и техно­логии, специалист применяет уже по отношению к себе самому те или иные концепции, техники и в ходе этой, профессионально и одновременно личностной работы вновь, уже с высот своего экзистенциального "Я", воз­вращается в "Я-функциональное", достигая желаемой профессиональной и одновременно тем самым и личностной идентичности.

Таким образом, полноценное профессиональное знание, представленное во всей полноте своей ориентировочной "основы", позволяет психологам- практикам произвести адекватное парадигмальное и личностное самоопре­деление в обширном пространстве современной психотерапии.

Достижение адекватной профессиональной идентичности уменьшает раз­двоенность, неуверенность, авторитарность и тревожность отечественных психологов — черты, являющиеся, по мнению известных исследователей, их специфическими чертами.

Повышение профессиональной структурированности личностного созна­ния психолога-практика способствует практическому решению этических проблем профессиональной деятельности, в частности, признанию в каче­стве основополагающей, в противовес утилитарной и гедонистической, концепции контракта как этической основы психотерапевтической работы.

1.

<< | >>
Источник: Бондаренко А.Ф.. Психологическая помощь: теория и практика. 2001

Еще по теме ЛИЧНОСТНОЕ И ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ САМООПРЕДЕЛЕНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОГО ПСИХОЛОГА-ПРАКТИКА:

  1. Глава 2 ПРОБЛЕМЫ ЛИЧНОСТНОЙ И ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПОДГОТОВКИ ПСИХОЛОГА-ПРАКТИКА В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ 1.
  2. Глава 3. ОСНОВЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ЛИЧНОСТНОГО САМООПРЕДЕЛЕНИЯ И САМОСОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ УЧИТЕЛЯ
  3. ПРАКТИКУМ: ТРЕНИНГ ПРОФЕССИОНАЛЬНО- ЛИЧНОСТНОГО САМООПРЕДЕЛЕНИЯ И САМОСОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ УЧИТЕЛЯ
  4. 3.2. Профессионально-личностное самоопределение, самосовершенствование и саморазвитие в становлении личности педагога
  5. ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ТРАДИЦИИ В ТЕОРИИ И ПРАКТИКЕ ОКАЗАНИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ И СПЕЦИФИКА ПОДГОТОВКИ ПСИХОЛОГА-ПРАКТИКА ИСТОКИ И ОБЩЕЕ НАПРАВЛЕНИЕ РАЗВИТИЯ
  6. СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ И ПРОБЛЕМЫ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ТЕОРИИ И ПРАКТИКЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ
  7. 3.10. Слагаемые профессионально-личностного самосовершенствования
  8. Личностный рост и профессиональное развитие сотрудников правоохранительных органов.
  9. 3.4. Философские истоки профессионально-личностного самосовершенствования
  10. Развитие отечественной юридической психологии в советский и постсоветский периоды.
  11. Личностный подход в психологии.
  12. ПРОБЛЕМАТИКА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ В ОБЩЕМ КОНТЕКСТЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ КОНЦА Х1Х — НАЧАЛА ХХ ВЕКА
  13. ПСИХОЛОГ: ЭТИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ
  14. ТЕМА 6. Психология профессиональной деятельности юриста
  15. Психология дисциплинарной практики в органах правопорядка.