<<
>>

«Золотое руно» и «Аполлон»

Журнал «Золотое руно», вышедший в 1906 г., стал вторым мос­ковским журналом, посвященным проблемам символизма. К этому времени бунтари-одиночки, которых высмеивали и журналы и га­зеты, превратились в известных писателей, печатавшихся в солид­ных изданиях, издававших книги и сборники.

Символизм вошел в моду.

В определенной степени эта мода на модерн в состоятельных кругах общества и вызвала к жизни «Золотое руно». Деньги на из­дание дал Н.П. Рябушинский, представитель известной семьи мос­ковских текстильных фабрикантов. Он пробовал себя в литературе и в музыке, но способностей не обнаружил. Люди, знавшие его, в том числе философ Л. Шестов, говорили о его «литературной не­образованности» 1.

Рябушинский и стал издателем самого дорогого и роскошного русского журнала. Он тратил на «Золотое руно» около 100 тыс. в год, это позволяло не считаться с расходами при оформлении жур­нальных книжек. Великолепно иллюстрированные, отпечатанные на прекрасной бумаге, они приходили к подписчикам в изящных футлярах, перевязанных золоченым шнуром.

Но Н.П. Рябушинский не ограничивался ведением материаль­ных дел журнала, он претендовал на редакторские функции, брал на себя диктаторскую роль в журнале. Это стало причиной посто­янных виутриредакционных столкновений и смены сотрудников, требовавших устранения Рябушинского. Вот как рассказывал о нем А. Бенуа в книге воспоминаний: «Был тот гость сам Николай Пет­рович Рябушинский, тогда еще никому за пределами своего московского кружка не известный, а уже через год гремящий по Моск­ве благодаря тому, что он пожелал продолжать дело Дягилева и даже во много раз перещеголять его... Казалось, что он нарочно представляется до карикатуры типичным купчиком-голубчиком из пьес Островского... Тогдашний Рябушинский был фигурой весьма своеобразной и очень тревожной... Я ему понадобился как некий представитель отошедшего в вечность «Мира искусства», как тот элемент, который, как ему казалось, должен был ему облегчить за­дачу воссоздать столь необходимое для России культурно-художе­ственное дело и который помог бы набрать нужные силы для зате­ваемого им — в первую очередь — журнала.

Название последнего было им придумано — «Золотое руно», а сотрудники должны были сплотиться подобно отважным аргонавтам»2. Название журнала было заимствовано из символики кружка «Аргонавты», созданного Андреем Белым.

Оценивая выход первого номера нового журнала, В.Я. Брюсов писал, что декадентство как литературная школа кончается. «Дав­но, однако, отмечено, что именно тогда, когда идеи ветшают, они проникают, наконец, в сознание большой публики. К сожалению, широкие круги в литературе и искусстве всегда живут вчерашним днем». Брюсов назвал журнал «пышным саркофагом», «великолеп­ной гробницей». «Весь этот «новый журнал» говорит мне о чем-то старом, прошлом, и «золотое руно», которое он предлагает читате­лям, добыто не им, а другими, задолго до того, как он снарядился в путь»3. Конечно, в Брюсове говорила и ревность создателя насто­ящего журнала-манифеста, но в основном он был прав: «Золотое руно» не только повторяло внешнюю форму «Мира искусства», его внутреннее наполнение тоже было достаточно вторичным и неоригинальным.

Литературной частью ведал в первое время С. Соколов (псевдо­ним С. Кречетов) — руководитель издательства «Гриф», второго после «Скорпиона» московского издательства символистов. В офор­млении участвовали «мирискуссники» Л. Бакст, Е. Лансере, К. Со­мов и др. Рисунки, виньетки, заставки, изящные, мастерски выпол­ненные, напоминали старшего собрата. Так же как и «Мир искус­ства», «Золотое руно» печатало альбомы репродукций. Первый номер был посвящен работам Врубеля, в следующих читатель знако­мился с творчеством самих оформителей — Бакста, Сомова и др.

В редакционном манифесте провозглашалось, что «искусство — вечно, едино, символично и свободно». Первый номер украшали имена Брюсова, Бальмонта, Мережковского.

Но уже в июле 1906 г. С. Соколов отправил Рябушинскому за­явление об уходе, предварительно разослав его копии московским и петербургским литераторам. Конфликт наделал много шума, од­нако остальные сотрудники из журнала не ушли. В литературный отдел пришел А.А.

Курсинский — поэт близкий В.Я. Брюсову, что позволило последнему на некоторое время сделать «Золотое руно» неким продолжением «Весов». Но и Курсинский долго работать с Рябушинским не смог и ушел, за ним последовал Андрей Белый.

Весной 1907 г. произошла реорганизация журнала. Во главе ре­дакционных дел встал секретарь журнала Г.Э. Тастевен — фило­лог, автор статей по философско-эстетическим проблемам. Он по­пытался изменить идейно-эстетические позиции «Золотого руна». Тастевен сблизился с Г. Чулковым, который после закрытия «Воп­росов жизни» издавал альманах «Факелы», но стремился работать в журнале. Вместе с Чулковым в «Руно» пришли литераторы-пе­тербуржцы — А. Блок, Вяч. Иванов, С. Городецкий. В объявлении «От редакции» летом 1907 г. говорилось: «Редакция «Золотого руна» уделит главное внимание вопросам критики, имея в виду дво­якого рода задачи: с одной стороны, пересмотр теоретических и практических вопросов эстетического мировоззрения, с другой воз­можно более объективный анализ искусства последних лет и новых явлений в живописи и литературе с целью выяснить перспективы будущего. Особенное значение редакция придает рассмотрению вопросов о национальном элементе в искусстве и о «новом реализ­ме»4. Эта программа намечала какие-то конкретные и относитель­но новые вопросы, рассматриваемые журналом, то, о чем не писа­ли предшественники. Возможно изменение программы объясняет тот факт, что в «Золотое руно» пришел А. Блок. Это была первая попытка поэта участвовать в редакционной работе журнала и ис­пользовать его страницы для выражения своих мыслей о литерату­ре и современности. В 1907 — 1908 гг. Блок опубликовал ряд статей-обзоров о современном искусстве, в том числе нашумевшую статью «О реалистах». Она вызвала бурную реакцию со стороны А. Белого. В начале августа он послал Блоку оскорбительное письмо, на которое Блок ответил вызовом на дуэль. К счастью, в последующей переписке конфликт был разрешен5.

История «Золотого руна» изобилует скандалами, накал которых отражался в письмах его сотрудников. А. Белый, Вяч. Иванов посто­янно писали своим корреспондентам о разногласиях с редакцией, предлагали различные «договоры» и «конституции», главным требо­ванием которых было удаление Рябушинского, но этого сделать не удалось. Кроме того, началась изнурительная и некорректная поле­мика о символизме с «Весами», в которой участвовали, с одной сто­роны, 3. Гиппиус и В, Брюсов, с другой — С. Городецкий, который за грубый выпад против Брюсова был даже изгнан из «Руна». Ста­рые сотрудники уходили из журнала. Брюсов писал: «..."скорпио­ны", "золоторунцы", перевальщики и "оры" в ссоре друг с другом и в своих органах поносят один другого. Слишком много нас распло­дилось, и приходится поедать друг друга, иначе не проживешь»6.

В 1908 г. Н.П. Рябушинский утратил интерес к журналу, его материальные дела пошатнулись. В 1909 г. оба московских издания символистов, «Весы» и «Золотое руно», прекратились. Если «Весы» много сделали для разработки основ символизма как искус­ства, это был журнал-манифест в самой большей степени соответ­ствовавший своему типу, то «Золотое руно», внесло вклад в рас­пространение образцов нового искусства в более широкой и рус­ской, и европейской публике. Текст в журнале печатался парал­лельно на двух языках — русском и французском, и хотя перево­ды не всегда удовлетворяли авторов, знакомство Запада с русским модернизмом — одна из основных заслуг «Золотого руна».

В 1910 г. сами символисты заявили о кризисе течения как лите­ратурной школы. Закончилась эпоха самого мощного и представи­тельного течения русского литературного модерна, закончилось вре­мя символистских журналов-манифестов. На смену символизму шли новые школы, и это нашло свое отражение в истории после­днего модернистского журнала «Аполлон».

«Аполлон», как и «Золотое руно», ориентировался на «Мир ис­кусства». Это доказывает своеобразный факт в истории русских модернистских изданий: примером для подражания и тиражирования стал не чисто литературный журнал, а художественно-литературный, в котором мирно или немирно, но сосуществовали два вида искусства — литература и живопись. Такой интерес к изобразитель­ному искусству «отражал процесс движения от литературоцентризма XIX в. к установлению новой иерархии искусств. Словесный об­раз оттеснялся зрительным, более соответствовавшим быстрому ритму городской жизни»7.

«Золотое руно» и «Аполлон» находились на переломе от литературоцентризма к пониманию значения образа зрительного, и тот и другой журналы много внимания уделяли живописи. «Золотое руно», подобно «Миру искусства», устраивал выставки (одна из них называлась «Голубая роза»), на его страницах печаталась ху­дожественная хроника, по все же литературная часть преобладала. Она играла основную роль и в «Аполлоне», особенно в первые годы его истории.

Первый номер «Аполлона» вышел в ноябре 1909 г. в Петербурге. Организатором издания стал художественный критик С. Маковский, в создании «Аполлона» активно участвовал поэт И. Анненский. Сре­ди сотрудников были как литераторы (К. Бальмонт, А. Блок, А. Бе­лый, В. Брюсов), так и художники и театральные деятели (Л. Бакст, М. Добужинский, В. Мейерхольд, Ф. Комиссаржевский). Но по свидетельству С. Маковского, родоначальниками журнала были по­эты-новаторы.

Оформление нового журнала во многом повторяло «Мир искус­ства», тем более что им занимались все те же «мирискуссники» — Л. Бакст, А. Бенуа, М. Добужинский. Обложку рисовал Добужин­ский. Журнал выходил на 80—100 страницах с черно-белыми и цветными репродукциями. Новое издание было скромнее и строже, чем именитые предшественники, а главное дешевле: цена номера около рубля.

Главная цель журнала заключалась в утверждении самоценно­сти искусства и внимании к вопросам мастерства. «У этого Апол­лона нет жрецов и не будет святилища», — писал в первом номе­ре И. Анненский, явно намекая на богоискателей от искусства. Поэт предлагал создавать «мастерские, куда пусть свободно входит всякий, кто желает и умеет работать на Аполлона»8.

Отдел беллетристики занимал около трети объема, еще одна треть отдавалась «Хронике», с 1911 г. она стала называться «Ху­дожественная хроника». В отделе «Хроника» печатались и литера­турные рецензии под рубриками «Письма о русской поэзии», «За­метки о русской беллетристике», «Новые книги», «Журналы». Су­ществовал раздел «Театр», публиковавший рецензии на спектакли. Оставшаяся треть отводилась статьям по эстетике, истории живопи­си и театра, художественной критике. Полемика с прессой шла под рубрикой «Пчелы и осы «Аполлона».

Полемики было много. Журнал вызвал вопросы, недоумения и нарекания. Остроумный фельетон-отклик на появление первого но­мера написал А. Аверченко.

«Однажды в витрине книжного магазина я увидел книгу... По наружному виду она походила на солидный, серьезный каталог тех­нической конторы... А когда мне ее показали поближе, я увидел, что это не каталог, а литературный ежемесячный журнал.

— Как же он... называется? — растерянно спросил я.

— Да ведь заглавие-то на обложке!

—Здесь нет секрета, — сказал приказчик. — Журнал называ­ется «Аполлон», а если буквы греческие, то это ничего... Следую­щий номер вам дастся гораздо легче, третий еще легче, а дальше все пойдет, как по маслу». Далее Аверченко обыгрывал знаменитых «мэнад» из открывавшей журнал статьи Анненского. «Первая ста­тья, которую я начал читать, — Иннокентия Анненского — назы­валась «О современном лиризме».

Первая фраза была такая: «Жасминовые тирсы наших первых мэнад примахались быстро...» Дальнейшее изложение Аверченко строил на рассказах о встречах с разными людьми, которым фелье­тонист читал фразы из журнала, после чего его быстро принимали за сумасшедшего9.

Надо заметить, что в этом, может быть слишком резком, откли­ке Аверченко была отмечена усложненность первых номеров жур­нала. Дальше, почти по Аверченко, дело пошло легче. В апрельс­ком номере 1910 г. М. Кузьмин опубликовал знаменитую статью «О прекрасной ясности», где предложил писать ясно, логично, об­разно, соблюдая чистоту слога. После объявленного мэтрами симво­лизма заката этого течения на смену поэтам-символистам в «Апол­лон» пришли другие поэты с новыми эстетическими идеями. Плеяда молодых — Н. Гумилев, А. Ахматова, О. Мандельштам, С. Горо­децкий на заседаниях «Цеха поэтов» провозглашают повое направ­ление в искусстве — акмеизм. Новому течению нужен был свой журнал. Издаваемые «Цехом» сборники «Гиперборей» не могли за­воевать широкой аудитории, и акмеисты берут в свои руки «Апол­лон».

В конце 1912 г. С. Маковский пригласил лидера акмеизма Н. Гу­милева заведовать литературным отделом. В первом номере за 1913 г. был опубликован его манифест «Наследие символизма и акмеизм» и лекция С. Городецкого «Некоторые течения в современной рус­ской поэзии». «Аполлон» превратился в журнал-манифест акмеиз­ма. Акмеизм был явлением менее масштабным, чем символизм. Эс­тетическое обоснование нового течения и показ образцов творчества заняли меньше времени, чем у предшественников. Споры о новом искусстве тоже утихли гораздо быстрее и не только потому, что в 1914 г. началась война, но и потому, что спорить практически было не о чем.

В 1914—1917 гг. литературные интересы отошли на второй план, «журнал все больше устремлялся к искусствознанию и его специальным проблемам (современная художественная жизнь, эсте­тическое образование, охрана памятников, музейные дела, коллек­ции и аукционы, техника живописи и графики и т.д.)»10. Это был уже другой журнал под тем же названием.

«Аполлон» просуществовал дольше всех модернистских изда­ний (ноябрь 1909 — лето 1918 г.). Журнал не сложился как чет­кий тип, сначала он ориентировался на «Мир искусства», затем, подобно «Весам», стал журналом-манифестом акмеизма, а потом превратился в издание художественное.

В истории каждого модернистского журнала были свои взлеты и падения, своеобразные находки, по все вместе эти издания вписа­ли яркую страницу в развитие культуры России и в русскую жур­налистику начала XX в.

--------------------------------------------------------------------------------

[1] См.: Лавров А.В. Золотое руно. Русская литература и журналистика на­чала XX в. / Буржуазно-либеральные и модернистские издания. С. 142.

[2] Бенуа А. Мои воспоминания. Кн. V. С. 439.

[3] Брюсов В.Я. Собр. соч. - М., 1975. Т. 6. С. 115-117.

[4] Золотое руно. 1907. № 6. С. 68.

[5] См.: Литературное наследство. Т. 92. Кн. 3. - М., 1982. С. 292.

[6] Цит. по: Русская литература и журналистика... С. 166. Лавров А.В. в своей статье подробно анализирует этапы истории «Золотого руна».

[7] Чернышев А.А. Русская дореволюционная киножурналистика. — М., 1987. С. 9.

[8] Цит. по: Корецкая И.А. Аполлон. Русская литература и журналистика начала XX века. - М., 1984. С. 119-120.

[9] Аверченко Аркадий. Избранные рассказы. — М., 1985. С. 119—120.

[10] Русская литература и журналистика... С. 124.

--------------------------------------------------------------------------------

--------------------------------------------------------------------------------

<< | >>
Источник: С.Я. Махонина. История русской журналистики начала XX века. 2004

Еще по теме «Золотое руно» и «Аполлон»:

  1. Золотая середина
  2. Глава 1 ЗОЛОТАЯ ГОЛОВА
  3. ПРАВИЛО ЗОЛОТОЕ
  4. МЕТАМОРФОЗЫ, ИЛИ ЗОЛОТОЙ ОСЁЛ
  5. Расчет золотого алхимического числа
  6. «ЗОЛОТОЕ» ПРАВИЛО ОТНОШЕНИЙ
  7. ИДЕЯ 1 ЗОЛОТО В ВАШЕМ ПОДВАЛЕ
  8. Город золотых ворот
  9. Золотое алхимическое число
  10. Золотое алхимическое число
  11. Золотое правило воспитания
  12. Золотое правило родителей:
  13. Конспект – золото студента
  14. Исцеление, приходящее из золотой головы
  15. Слово — серебро, молчание — золото
  16. СЕКРЕТ 8 ЗОЛОТОЙ КЛЮЧ ТВОРЧЕСКОГО ВООБРАЖЕНИЯ
  17. 5. Целительство кетерного определяющего, или восстановление золотой аурической сет-ки (седьмой слой поля ауры).