<<
>>

В.В. Розанов. В чем главный недостаток «наследства 60—70-х годов»?

I

...Мы все приносим с собою, рождаясь, различное; мир от­крывается нам в меру того, что мы с собой приносим в этот мир. Поэтому, когда в данное время все идеи суживаются, горизонт становится тесен и люди как будто погружаются в какой-то глу­бокий колодезь, я думаю, что это только на время и со следую­щим поколением все станет видно иначе, чем теперь.

Во всем дурном или ограниченном виноваты всегда люди, а не природа, которая и безгранична, и всегда останется хороша.

II

...В поколении, которое сетует теперь, что оно оставляется, была эта же главная ошибка. Оно было хлопотливо, зорко, еже­минутно деятельно. Но в том, к чему оно прилагало свою деятель­ность, оно ничего не поняло. И вместо того, чтобы своим неустанным трудом залечить наконец все раны, покрыть тысячелет­ние страдания, оно разбередило эти раны, увеличило эти страдания. Послышался наконец крик, почувствовалась ненависть — и люди, которые думали, что они станут для человечества как боги, стали только грудой черепков, с презрением отталкиваемых. В жизни, в природе человека, в окружающем его мироздании это поколение поняло только одни подробности и вовсе упустило то главное, что их связует, формирует в разбегающиеся группы и оживляет собой. Неполнота знания при его верности; отсутствие в этом зна­нии самых глубоких и верных частей — это было самое важное, что сходящее с исторической сцены поколение не заметило в себе. И уже из этого, как вторичное, вытекала грубость всех чувств и отношений, в которой так часто и справедливо его упрекают. Все искажающая, все живое мучающая деятельность его была есте­ственным завершением этого поверхностного внимания ко всему живому.

III

В человеке, со стороны должного, они поняли только его по­требности; в жизни увидели только игру слепых отношений, которые не могут не улучшиться, если к их направлению будет при­ложено сознание; в целом мире заметили только протяжения, которые можно измерить, исчислить и, сообразив подробности, — понять остальное в нем как их простую сумму...

Общих, разбегаю­щихся и пересекающихся линий, которые бы открыли им глав­ный смысл этого мироздания, они не заметили, все только ана­лизируя его; напротив, себя самих и то, из чего слагается их жизнь, они не поняли и не узнали до конца, все только синтетически слагая и перелагая жизнь человеческую по грубым потребностям человека. Эта неумелость отнестись мыслью к предмету и была главным источником неполноты их знания. И в самом деле, кате­гория мышления, правильно развивающихся понятий есть едва ли единственная, по которой создана природа. В какие логические формы может быть уловлено чувство радости, которое мы порой испытываем?

И, однако, эти акты нашей душевной жизни суть такая же действительность, как и то, что мы видим и осязаем; они суть часть природы, которую мы хотели бы постигнуть только своим умом. И в самой природе этой, которую мы надеемся охватить только научными формулами (то есть подвести всю под катего­рию мысли), — разве мы можем утверждать, что в ней нет ничего подобного этим актам, если именно ее продолжительное созер­цание и смущает, и тревожит, и неизъяснимо волнует нас? Эти чувства, пробуждающиеся в нас в ответ на впечатления приро­ды, чему в ней отвечают, когда мыслимое в ней только мыслит­ся, опасное — угрожает или, наконец, благотворное — приносит пользу? Не ясно ли, что если всякому ощущению есть соответ­ственное ощущаемое, как следствию есть сообразная причина, то и те особенные, не укладывающиеся ни в какую форму мысли и волнения, которые всегда и всюду испытывали люди при со­зерцании мироздания и которые они выразили в своей поэзии, в своих религиях, имеют также в самой природе нечто отвечающее себе, хотя бы это отвечающее было так мало уловимо для опреде­ления или даже просто выразимо в ясном слове, как, например, то, что выражено в мелодии, мало может быть передано в расска­зе или изложено в рассуждении. Мы здесь коснулись одного соот­ветствия, а между тем природа вся состоит из них, и ничто дру­гое, как эти соответствия, не проливает такого света на ее цель­ность.

Упуская их из виду, занимаясь лишь изучением причин и их действий, целая школа мыслителей и за ними наше теперь поколение лишили себя одного из самых могущественных средств проникновения в природу и даже простого знания мно­жества ее подробностей...

IV

Человек как часть природы не составляет в этом отношении исключения; но вместо бедных и однообразных соответствий которые связывают каждый физический предмет с окружающей средой, соответствия человеческой природы со всем миром и многочисленны, и разнородны. Как организм, как ряд сгруппи­рованных веществ, он соотносится со всеми физическими стихи­ями природы. Но сверх этого грубого соотношения мы находим в нем другое, неизмеримо более глубокое: в его душу как бы вло­жены завитки всего мироздания, и, повинуясь их естественному расположению, он влечется так своим умом и своим чувством ко всему же мирозданию — воссоздает его в поэзии, понимает чрез науки и философию, стремится разгадать его сокровенную сущ­ность в своих религиях... Мир духовного творчества, вырастаю­щий из человека, есть только последствие этого отношения его к природе.

Понять это особенное существо, и притом будучи им самим, так плоско и бедно, как понят был человек людьми нашего стар­шего поколения, — это есть одно из самых удивительных явлений истории. Как будто люди эти никогда не задумывались ни над мыслью своею, ни над движениями своего сердца, ни, наконец, над своим рождением и ожидавшею их смертью... Как к песку пустыни, который лепится с глиной в кирпичи и кладется то в основание, то в вершину здания, они относились к живым лю­дям. И себя не жалели они при этой постройке, не лепились, надрывались и падали, как муравьи; не жалели также и других людей, вовсе не знавших, что у них делается. Отсюда — вся боль, которую вызывала эта деятельность. Повторяем, не грубость чув­ства, но ошибка узкого ума есть главное, что причинило все пе­режитые нами недавно несчастья. Напрасно окружающие люди говорили, что они вовсе не тем живут, что приписывают им «строители», напрасно о том же говорила им вся история — они слы­шали все это, но ничего в этом не поняли. Им все казалось, что они лучше всех других узнали человеческую природу, хотя в действительности они только беднее всех ее поняли. Они взяли ми­нимум человеческих потребностей, и по этому минимуму, с ним сообразуясь, стали возводить здание, которое для них самих было бы тесно и узко (если бы им пришлось в нем пожить подольше) и куда они хотели бы навеки заключить все человечество...

V

...Простая ошибка в умозаключении была причиной, что мир поэзии, религии и нравственности остался непонятным и навсегда закрытым для поколения, которое должно бы сетовать на себя только, а между тем сетует на других...

--------------------------------------------------------------------------------

--------------------------------------------------------------------------------

<< | >>
Источник: С.Я. Махонина. История русской журналистики начала XX века. 2004

Еще по теме В.В. Розанов. В чем главный недостаток «наследства 60—70-х годов»?:

  1. В.В. Розанов. Почему мы отказываемся от «наследства 60—70-х годов»?
  2. § 35 Поводы к открытию наследства. – Имущества, составляющие наследство. – Способные, неспособные и недостойные к наследованию. – Призвание к наследованию и приобретение наследства. – Договоры о наследстве и предварительный отказ от наследства. – Прямой и непрямой наследник. – Праздное и выморочное наследство.
  3. § 36 Непосредственное вступление прямых наследников. – Трансмиссия. – Утверждение в наследстве. – Принятие наследства и отречение. – Последствие принятия. – Принятие по описи и разделение долгов. – Раздел наследства. – Возвратные учеты. – Разделение прав и ответственности. – Передел. – Наследство у мусульман.
  4. В.В. РОЗАНОВ (1856—1919)
  5. § 44 Открытие наследства и приобретение оного. – Ответственность незаконного наследника перед законным. – Передача наследственного права. – Договоры о будущем наследстве.
  6. КРОВЯНЫЕ ПЛАСТИНКИ (НЕДОСТАТОК)
  7. недостаток фиксированного качества
  8. 5.3.1. Недостаток направленного воображения
  9. Статья 950. Ответственность хранителя за потерю (недостаток) или повреждение вещи
  10. В.В. Розанов. Из «Уединенного»