<<
>>

Н.А. Бердяев. Борьба за идеализм

Ни для кого не тайна, что марксизм, тот самый марксизм, который еще недавно представлялся таким стройным, органи­чески цельным и удовлетворяющим мировоззрением, пережива­ет серьезный кризис.

Если несколько лет тому назад умственно общественная жизнь передовой части русского общества враща­лась вокруг споров марксистов и народников, то теперь центр тяжести переместился и на первый план выступают разногласия критического и ортодоксального направления внутри самого марк­сизма. Теперь мотивами теоретической работы для него является не критика народнического направления, а самокритика и необ­ходимость дальнейшего развития мировоззрения. В Западной Ев­ропе этот кризис приурочивается обыкновенно к известной кни­ге Бернштейна, но из моего изложения, может быть, сделается ясным, что новое критическое направление не есть непременно бернштейнианство в собственном смысле этого слова и, во вся­ком случае, не может остаться просто бернштейнианством.

Я хочу рассмотреть современное брожение в марксизме под не совсем обычным углом зрения, я хочу связать его с кризисом во всем мировоззрении XIX века. Для всякого пристально всмат­ривающегося в сложную душу современного интеллигентного человека, в его глубокие нравственные запросы, в современные чтения в области философии и искусства должно быть ясно, что мы живем в эпоху духовного брожения. Отрицать это может только человек, загипнотизированный какой-нибудь догмой. Шаблонное прогрессивное мировоззрение недавно отошедшего века попало в тупой переулок, на прежнем пути дальше идти некуда. Необходи­мо пересмотреть ходячие формулы и искать новых путей. Я беру на себя смелость категорически утверждать, что песенка позити­визма, натурализма и гедонизма1 спета и по всем линиям объяв­ляется борьба за идеализм, борьба за более радостное и светлое миропонимание, в котором высшие и вечные запросы человечес­кого духа получат удовлетворение...

Очень характерен этот усиленный интерес современного че­ловека, и именно передового человека, к вопросам философии, искусства и нравственности. Всякая глубокая душа чувствует себя неудовлетворенной в лучших своих запросах и несет на себе тя­жесть двойственности переходной эпохи. Можно встретить, ко­нечно, многое множество сытых «позитивников», которых не мучает духовный голод, которым непонятны стремления Фауста, но не такие люди идут в первых рядах нашей исторической эпохи. Буржуазный, филистерский дух живет еще в прогрессивной мас­се, и предстоит великая работа духовного перерождения...

Теперь, для того чтобы поставить социально-политический диагноз тем духовным стремлениям, на которые я указываю, не­обходимо прежде всего распутать одно историческое недоразуме­ние. Это историческое недоразумение гласит: теоретический идеа­лизм связан с реакционными социальными вожделениями, с практическим материализмом; практический идеализм и прогрессивные стремления можно связать только с теоретическим реа­лизмом или материализмом; склонность к метафизике почти на­водит на мысль об общественной непорядочности, так как будто бы метафизика — мировоззрение господствующих классов. Это недоразумение имеет огромную силу над средним прогрессивным человеком; этот грубый предрассудок внушает очень и очень мно­гим суеверный страх перед теми запросами, которые каждый дол­жен был бы считать наиболее священными, без которых жизнь пуста, сера и бессмысленна. Современный прогрессист ужасно боится некоторых слов, он ломает свою душу во имя обесцвечи­вающего шаблона, он не осмелится признаться, что по временам жаждет взглянуть на жизнь с точки зрения вечности. Будущим векам покажется чудовищным, что было время, когда духовным убожеством почти гордились, а духовное богатство считали луч­шим скрывать на дне своей души2. Постараемся открыть истори­ческие корни этого недоразумения, которое было в свое время полезною ложью, но теперь может быть только вредно, так как тормозит создание нового человека для нового общества.

В жизни народов бывают великие эпохи, которые называют «эпохами просвещения». Тут разум человека вступает в свои пра­ва, сбросив с себя оковы авторитета, и начинается беспощадная критика догматического мировоззрения прошлого, обветшалых религиозных и общественных идей, суеверий и предрассудков, стоящих на дороге дальнейшего развития человеческого обще­ства. «Эпохи просвещения» часто выставляют своим теоретичес­ким лозунгом «материализм», материализм революционный, ко­торый является орудием борьбы с тьмой во имя света, и быть материалистом в такие эпохи — значит быть идеалистом. Реакци­онные силы общества прикрываются идеалистическими слова­ми, и против этих слов борются силы прогрессивные, прикрыва­ющие из естественной психологической реакции материалисти­ческими словами идеалистическое свое содержание. Так, например, средневековое схоластически-теологическое мировоз­зрение и общественные силы, скрывающиеся за этим мировоз­зрением, усиленно эксплуатировали терминологию абсолютного идеализма, и философы просветительной эпохи нового времени должны были направить свои критические стрелы против всяких теоретических абсолютов, чтобы расшатать средневековую схоластику и опирающийся на него уклад жизни. Величайшая из эпох просвещения была пережита Францией в XVIII веке, и ни одна эпоха не считает в своих рядах такого количества крупных мысли­телей, ни одна не дала такой блестящей литературы. Задача пред­стояла великая: сокрушить средневековое общество и средневе­ковое мировоззрение. Я думаю, что философия французских про­светителей XVIII века с ее материализмом, направленным против средневекового абсолютизма, оказывает и до сих пор сильное давление на прогрессивного человека нашего времени. Аналогич­ная просветительная эпоха пережита Германией как страной бо­лее отсталой только к 40-м годам XIX века, ее выразителями были Л. Фейербах и левые гегельянцы. Критика теологии была основ­ным побудительным мотивом тогдашнего «материализма», а гу­манистические стремления накладывали на него идеалистичес­кую печать. В России 60-е годы были «эпохой просвещения». Чер­нышевский и Писарев — наши «просветители», под знаменем материализма они боролись с мраком дореформенного общества во имя свободы, мысли и человеческого достоинства. И мы теперь должны чтить в Чернышевском и Писареве не «материализм», в котором не было ничего оригинального и для нашего времени ничего ценного, мы чтим их «просветительный идеализм». Наши публицисты 60-х годов боролись против метафизики, потому что ее защищали Юркевич и т.п., боролись против культа красоты, потому что за нее цеплялось крепостническое дворянство со сво­ими публицистами, беллетристами, поэтами и поэтиками. Они были исторически правы, и в их материалистическом мировоз­зрении при всей его философской несостоятельности была заключена огромная практическая правда.

<< | >>
Источник: С.Я. Махонина. История русской журналистики начала XX века. 2004

Еще по теме Н.А. Бердяев. Борьба за идеализм:

  1. Идеализм
  2. Борьба.
  3. “Успокоение от”, а не “борьба с”
  4. Глава 6. БОРЬБА С РЫНКОМ
  5. БОРЬБА С АЛКОГОЛИЗМОМ
  6. 10.4. Психологические аспекты борьбы с экономической преступностью
  7. Глава IV РОЛЬ КИСЛОРОДА В БОРЬБЕ СО СТАРОСТЬЮ
  8. Прекратить борьбу
  9. Борьба за лидерство
  10. БОРЬБА С ПРИРОДОЙ