ЯЗЫК И РЕАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ

В реальной жизни мы имеем дело только с конкретными пред­метами: мы видим какое-то конкретное яблоко, ярко-красное в од­ной части и желтоватое в другой, определенного размера, формы, веса и степени спелости, с определенным количеством пятен и не­ровностей, при определенном освещении, в определенном месте, в данный момент данного дня и т.

д. Поскольку язык не в состоя­нии выразить все эти оттенки во всей их конкретности, нам для облегчения коммуникации приходится отвлекаться от индивидуаль­ных и конкретных характеристик: слово яблоко применяется не только к тому же яблоку при других обстоятельствах, в другое время, при другом освещении, но также к огромному числу других предметов, которые удобно объединить под тем же самым названием. Ведь иначе мы имели бы бесконечное количество инди­видуальных названий и нам нужно было бы изобретать слова для новых предметов в каждый момент дня. Мир вокруг нас находится в постоянном изменении, и чтобы поспеть за этими изменениями, мы создаем в нашем сознании или, по крайней мере, в языке опре­деленные более или менее стабильные точки, определенные средние единицы. В реальном мире средних единиц не бывает, но они существуют в языке, и, таким образом, вместо обозначения данного предмета, словом яблоко обозначается некий средний предмет из общего числа всех предметов, имеющих много общих черт (но, конечно, не все). Иначе говоря, чтобы сообщить наши впечатления и мысли, абсолютно необходимо иметь более или ме­нее абстрактные[20] обозначения понятий: яблоко является абстракт­ным по отношению к конкретному яблоку, с которым нам прихо­дится иметь дело; фрукт абстрактно даже в большей степени; а еще более абстрактные понятия выражают такие слова, как красный, желтый и т. п.; язык всегда имеет дело с абстракт­ными словами; только степень абстрактности изменяется беско­нечно.

Если вы хотите вызвать в сознании собеседника совершенно определенное понятие, вы обнаружите, что это понятие само по себе очень сложное. Оно состоит из большого количества отдель­ных признаков — настолько большого, что вы не сможете их пе­речислить даже в том случае, если продлите этот перечень до бесконечности. Вам приходится выбирать, и, естественно, вы оста­навливаетесь на таких признаках, которые, по вашему глубокому убеждению, более всего пригодны для того, чтобы вызвать в со­знании собеседника то же самое понятие.

Более того, вы подби­раете такие признаки, которые помогли бы определить понятие наиболее простым и удобным образом и избавили бы вас от не­обходимости длинных пояснений. Поэтому вместо a timid grega­rious woolly ruminant mammal „пугливое, живущее стадами, по­крытое шерстью, жвачное млекопитающее“ вы скажете sheep „овца“, а вместо male ruler of independent state „мужчина — пра­витель независимого государства“ — king „король“ и т.п. Таким образом, повсюду, где только возможно, употребляется простой, а не сложный термин. Но не для всех сложных понятий сущест­вуют специальные простые термины; поэтому нередко нам прихо­дится составлять выражения из таких слов, которые в отдельности передают существенные признаки данного понятия. Но даже и в таких случаях обозначение никогда не бывает исчерпывающим. В частности, одного и того же человека при различных обстоятельствах можно обозначать различным образом, и все-таки будет ясно, что речь идет об одном лице; ср. James Armitage „Джемс Армитадж“, просто Armitage „Армитадж“, или просто James „Джемс“, или еще the little man in a suit of grey whom we met on the bridge „человек маленького роста в сером костюме, кото­рого мы встретили на мосту“, the principal physician at the hospi­tal for women’s diseases „главный врач больницы женских болез­ней“, the old Doctor „старый доктор“, the Doctor „доктор“, her husband „ее муж“, Uncle James „дядя Джемс“, Uncle „дядя“ или просто he „он“. В каждом конкретном случае слушатель добав­ляет, основываясь на ситуации (или контексте), т. е. из своего предыдущего опыта, огромное количество других характерных черт, которые не нашли языкового выражения; особенно это от­носится к последнему случаю, когда человек обозначен только местоимением „он“.

Среди приведенных обозначений встречаются такие, которые, как можно легко заметить, имеют особый характер; мы сразу же­ выделяем Джемс и Армитадж (и, конечно, сочетание Джемс Армитадж) как имена собственные. Слова же типа чело­век, врач, доктор, муж, дядя, входящие в некоторые из обоз­начений, называются именами нарицательными, поскольку они употребляются для обозначения многих лиц или, во всяком случае, значительно большего числа лиц, чем имена собственные. Рассмотрим несколько подробнее, в чем сущность имен собствен­ных.

<< | >>
Источник: OTTO JESPERSEN. THE PHILOSOPHY OF GRAMMAR. 1958

Еще по теме ЯЗЫК И РЕАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ:

  1. Язык и жизнь
  2. ГЛАВА 8 РЕАЛЬНОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ И ЖИЗНЬ В МИРЕ ФАНТАЗИИ
  3. ЯЗЫК
  4. ГРУППА РЕАЛЬНАЯ
  5. Русский язык
  6. Язык
  7. 2. Реальные и консенсуальные сделки
  8. ЯЗЫК (ПРОБЛЕМЫ)
  9. § 3. Государственный язык
  10. Реальные контракты.
  11. Часть третья. «Реальные» депрессии
  12. г. Штампы (иносказательный язык).