II

Ставя себе целью исследовать „философию грамматики“, необ­ходимо, очевидно, прежде всего установить, что такое грамматика и чем она отличается от лексики. Отграничив предварительно грамматику от лексики, можно было бы затем перейти к рассмот­рению взаимоотношений между грамматическими и логическими категориями, т.

е. к „философии грамматики, если пользоваться терминологией Есперсена.

Однако Есперсен не дает четкого отграничения[1]. Не опре­делив предварительно специфику грамматики, он в целом ряде случаев привлекает к рассмотрению такие языковые явления, ко­торые вовсе не являются грамматическими, причем не делает по этому поводу никаких оговорок, и в результате создается впечат­ление, что изложение будто бы все время остается в рамках „фи­лософии грамматики“, хотя в действительности это совсем не так.

Например, рассматривая грамматическую категорию времени в ее взаимоотношениях с реальным временем, Есперсен изучает не только глагольные времена, которые являются грамматическим средством выражения времени, но и выражение временных поня­тий в лексических значениях слов и словообразовательных аффик­сов. На стр. 329 он говорит: „Рассмотрев таким образом времен­ные отношения, выражаемые временами личных форм глагола, мы перейдем теперь к вопросу о том, нет ли сходных грам­матических явлений за пределами этой области“, — и рассмат­ривает такие чисто лексические явления, как значение префикса ех- в слове ex-king, значение прилагательного late в сочетании the late Lord Mayor, значение прилагательного future, например в сочетании a future Prime Minister и т. д., хотя эти факты не имеют никакого отношения к грамматике. Сами по себе такие явления, безусловно, заслуживают тщательного изучения, но это должно быть делом лексикологии. При том способе их рас­смотрения, какой мы находим у Есперсена, специфика грамматики стирается.

Нечто подобное обнаруживается и при рассмотрении категории рода. Рассмотрев (стр. 265 и сл.) грамматическую категорию рода­ в индоевропейских языках, Есперсен далее переходит к таким случаям, как англ. man-servant, maid-servant, he-devil, girl-friend, где все дело в лексических значениях компонентов сложных слов; такие случаи не имеют отношения к грамматике и ее пробле­мам.

Есперсен незаметно выходит за пределы грамматики и при изложении весьма существенного вопроса о различии между „фор­мулами“ и „свободными выражениями“ или „свободными слово­сочетаниями“ (см.

гл. 1, стр. 16 и сл.). Сопоставляя два пред­ложения современного английского языка — How do you do? „Здрав­ствуйте!“ и I gave the boy a lump of sugar „Я дал мальчику ку­сок сахару“, — Есперсен справедливо замечает, что первое из них, как и предложения Good morning! „Доброе утро!“, Thank you! „Спасибо“ и др., представляет собой неизменяемую формулу. „Такую формулу, — говорит он, — можно подвергнуть анализу и показать, что она состоит из нескольких слов, но она воспринима­ется и трактуется как целое, значение которого может быть совер­шенно отличным от значений составляющих его слов, взятых в отдель­ности... Легко заметить, что предложение I gave the boy a lump of sugar имеет иной характер. В нем можно выделить ударением лю­бое из полнозначных слов, сделать паузу, например после boy, заменить местоимение I местоимением he или she“ и т.д. (стр. 16—17). Здесь затрагивается, таким образом, весьма важный вопрос о лексикализации целых предложений, или, если применить терминологию проф. А. И. Смирницкого, о „предложениях, входящих в систему язы­ка“[2]: эти предложения не создаются заново в процессе речи, а вносятся в речь как готовые единицы. От наблюдений Есперсен далее переходит к вопросу о „формулах“ в различных областях грамматического строя. „Формулами“ в этом смысле оказываются и такие формы множественного числа существительных, как oxen „волы“; они тоже не создаются заново в процессе речи, а вно­сятся в речь как готовые единицы: такую форму говорящий обя­зательно должен был услышать, прежде чем он мог сам ее употребить, тогда как формы множественного числа существительных, образованные с помощью окончания -s, он не обязательно должен был слышать, а мог образовать сам по общему правилу.

Такое различение „формул“ и „свободных выражений“ умело используется в дальнейшем изложении для характеристики сущ­ности грамматического строя. При этом, однако, следовало бы отметить, что „формулы“ во всех случаях представляют собой ре­зультат лексикализации того или иного явления синтаксиса или морфологии данного языка. Есперсен этого не отмечает. Таким образом, границы грамматики и здесь остаются неясными.­

<< | >>
Источник: OTTO JESPERSEN. THE PHILOSOPHY OF GRAMMAR. 1958

Еще по теме II:

  1. Л.О. Доліненко, В.О. Доліненко, С.О. Сарновська. Цивільне право України, 2006
  2. ЦИВІЛЬНЕ ПРАВО УКРАЇНИ
  3. ПЕРЕДМОВА
  4. Частина І ПРОГРАМА КУРСУ «ЦИВІЛЬНЕ ПРАВО УКРАЇНИ»
  5. Розділ І. Загальні положення цивільного права
  6. Тема 1. Поняття цивільного права. Предмет та метод, система цивільного права. Функції та принципи цивільного права
  7. Тема 2. Цивільне законодавство України
  8. Тема 3. Поняття, елементи та види цивільних правовідносин
  9. Тема 4. Здійснення цивільних прав і виконання обов’язків
  10. Тема 5. Захист цивільних прав та інтересів
  11. Тема 6. Об’єкти цивільних прав
  12. Тема 7.ФІЗИЧНІ особи як суб’єкти цивільного права
  13. Тема 8. Юридичні особи
  14. Тема 9. Держава як суб’єкт цивільного права. Територіальні громади та Автономна Республіка Крим як суб’єкти цивільного права
  15. Тема 10. Правочини: поняття, види. Умови чинності правочину
  16. Тема 11. Представництво і довіреність
  17. Тема П.Строки. Позовна давність