<<
>>

§ 8 Значение формы в договоре. – Римская стипуляция и правила иностранных законодательств. – Историческое значение формы в русском законодательстве. – Правила о совершении актов. – Отсутствие руководящего начала. – Колебания судебной прак- тики и наклонность ее к формализму. – Значение явки в актах договора. – Домашние акты. – Словесные соглашения. – Можно ли доказывать их свидетелями? – Гербовый сбор.

Основание договора – в соглашении воли сторон. Казалось бы, что этого достаточно и что для обязательного действия договора стоит только удостоверить соглашение и сущность воли достаточным, по роду предмета, доказательством.

В этом смысле всякое внешнее проявление воли, всякий признак состоявшегося соглашения, т.е. всякая внешняя форма договора (в обширном значении слова), назначена для того, что- бы служить ему доказательством, удостверением соглашения. Таковы: торжественное слово обещания, символическое действие, письмо, уча- стие свидетелей, нотариуса, суда. Но с развитием положительного зако- нодательства изменяется это основное, первоначальное значение фор- мы. Некоторые из обычных признаков соглашения оказываются недос- таточными, неопределенными; с усложнением сделок и юридических отношений требуется придать бoльшую определительность внешнему их выражению; с употреблением той или другой формы соединяются фискальные интересы государства. Тогда форма или внешний признак является уже не просто орудием доказательства, служит не для одного только удостоверения (ad probationem). Форма становится существен- ным условием для действительности контракта, так что соглашение, в котором эта форма не соблюдена, лишается обязательной силы, и дока- зательством его может служить одна только форма законная.

Римское договорное право было строго формальное. Для действи- тельности договора перед законом требовалось заключение его в поло- женной форме, так называемой стипуляции (stipulatio), состоявшей в предложении с одной стороны определительного вопроса и в ответе на этот вопрос с другой стороны. Одно соглашение, само по себе, не со- ставляло обязательства (solus consensus non obligat). Только в виде ис- ключения неформальному обещанию присвоилась сила, когда оно со- провождалось получением платежа или исполнением с другой стороны,

53

и для некоторых видов сделки (emtio venditio, locatio conductio, societas, mandatum) допускалась возможность простого соглашения (nudum pactum, nudus consensus). Напротив того, в новом европейском праве утвердилось, по обычаю, такое понятие, что для всякого договора дос- таточно соглашения и что всякие формы его, даже письменные, служат только удостоверением соглашения. Итак, то, что в римском праве было исключением, – nudum pactum, – стало общим правилом, но для некото- рых договоров и актов, по особенной их важности, выработалась стро- гая законная форма. Это понятие и остается, в сущности, основным по- нятием, к которому вообще применяется новейшее законодательство; но в отдельных законодательствах той или другой стороны применяется оно неодинаково и непоследовательно. Одни склоняются к системе не- формального соглашения, оставляя вообще на волю сторон облекать его в ту или иную форму, служащую ему удостверением, другие отличают- ся строгостью обязательных формальностей, установленных для дого- воров по роду их. Так, французский закон держится, по-видимому, того правила, что для действительности договора достаточно соглашения, и применяет торжественную строгую форму к некоторым видам догово- ров (donation, hypotheque, adoption, mariage). Но в то же время француз- ский закон требует непременно письменной формы для всех сделок це- ной свыше 150 франков, и не дозволяет доказывать в суде такие сделки через свидетелей (Code civ.

1315, 1341, 1326), разве когда есть некото- рые факты на письме – commencement de preuve par ecrit, – допускаю- щие разъяснение через свидетелей. Не ограничиваясь этой формально- стью, французский закон установляет и другие, более или менее обре- менительные. Так, напр. требует он, чтобы договоры обоюдные состав- лялись непременно в таком числе экземпляров, сколько участвует сто- рон (Сode сiv. 1325); требует, чтобы односторонний долговой домашний акт, не собственноручно написанный, содержал в себе, кроме подписи, еще особливую надпись должника о том, что он подтверждает акт (bon, ou approuve. Code civ. 1326). Прусский закон требует письменной фор- мы для всех сделок ценой свыше 50 талеров. Напротив того, австрий- ский закон допускает полную свободу неформальных сделок, за исклю- чением некоторых, требующих по роду своему (напр. о недвижимости) торжественной или письменной и нотариальной формы.

И в нашем законе существует, хотя и невысказанное категориче- ски, правило о том, что для некоторых договоров и сделок требуется безусловно соблюдение письменной, или особливой, присвоенной им формы. Но в применении к частным случаям правило это возбуждает еще у нас немало недоумений. Наше право по основным своим началам

54

не отличается стремлением к формализму, и нынешние его формально- сти, недостаточно разъясненные и в законе, и в практике, взяты боль- шей частью со стороны, из иноземных учреждений, и притом взяты от- рывочно, в разное время, иногда без соображения с общими началами того законодательства, откуда взяты. От того наши формальности актов представляют до сих пор довольно пеструю и запутанную сеть. Основа- ние нынешнего законодательства об этом предмете относится к эпохе петровских преобразований. Тогда главной целью установления фор- мальностей в написании и совершении актов было, с одной стороны, намерение правительства предупредить составление ябеднических и обманных актов, с другой стороны – увеличение доходов государствен- ной казны. Первая цель не была достигнута, а последняя – т.е. фискаль- ный интерес – получила в XVIII столетии преобладающее значение, так что нарушение формальностей, соединенное с каким бы то ни было ущербом для казенных сборов, могло быть поводом к признанию акта недействительным. Новые правила гражданского процесса, введенные у нас в XVIII столетии по образцам тогдашних иностранных уставов, от- ражали в себе господствовавшую в то время теорию формальных дока- зательств. Отсюда распространилась в нашей судебной практике, при производстве исключительно письменном, наклонность к формализму в обсуждении договоров и прав, из них проистекающих. В нынешнем столетии наше законодательство, особливо с издания Свода Законов, развивалось преимущественно под влиянием Наполеонова кодекса и французских воззрений, принимавшихся большей частью также отры- вочно, без цельного соображения с общим духом и содержанием всей системы и истории законов. Этим путем вошли к нам в закон некоторые правила, еще более способствовавшие к развитию формализма.

Наш закон нигде не выражает категорического правила (вроде французского или прусского) о том, что словесные сделки, за пределами положенного размера или особенных случаев, не допускаются или не пользуются правом на судебное разбирательство. Напротив того, в 571 ст. Зак. Гражд. сказано, что порядок заключения словесных догово- ров состоит в полной воле договаривающихся сторон, лишь бы они ут- верждались на непринужденном произволе и взаимном согласии и не содержали в себе ничего законам противного. Отсюда можно заклю- чить, что главным основанием и скреплением договора закон полагает взаимное соглашение сторон (consensus facit obiligationem). Но из дру- гих статей можно вывести заключение, что закон наш присваивает пол- ную силу доказательства только письменным договорам, а словесные договоры допускает, как исключение, лишь в некоторых случаях. Так в

55

1 гл. разд. IV книги, о составлении и совершении договоров вообще, закон установляет следующие категории формы договоров: крепост- ную, явочную, нотариальную и домашнюю, а в домашних различает письменные и словесные договоры (1531 ст.). Домашним порядком со- ставляются на письме или словесно: договоры о задатках при продаже недвижимости, о продаже движимости, о мене движимых имуществ, о заборе товаров из лавки, о поклаже, о доверенности на подачу проше- ния (Зак. Гражд. 1380, 1510 и сл., 1685, 2045, 2104, 2321). К этим же случаям принадлежат: словесные доверенности на рукоприкладство за неграмотного в судах прежнего порядка (Зак. Суд. Гражд., ст. 42); дого- вор о найме движимого имущества, напр. скота, подвод и проч. (Зак. Гражд. 1700); о найме городских строений и городских земляных участ- ков (ст. 1702); о найме слуг и рабочих (Зак. Гражд. 2226); о найме в сельские работы (с двумя свидетелями) Крест. Учр. 31, прил. 2, § 3; по положению 1886 г. о найме на сельские работы словесные договоры не подлежат никаким формальностям, а письменные могут быть представ- ляемы для засвидетельствования подписей в полицию или в волостные правления и для внесения в имеющиеся в последних книги сделок и договоров; кроме того, предоставлено желающим заключать договоры по особым договорным и расчетным листам (ст. 12–20; 69); о найме ра- бочих на фабрики, заводы и мануфактуры (Уст. Промышл., ст. 86 и сл.); об отдаче работы цеховым и ремесленникам (Уст. Промышл., ст. 424). По следующим сделкам допускается словесный договор с запиской в книгу сословного учреждения: о принятии ученика (Уст. Промышл., ст. 417 и сл.); в книгу волостного правления записываются крестьянские сделки до 300 руб. (Общ. Крест. Пол. 91, Крест. Учр. 31, прил. 2, § 3); об аренде земель крестьянами на известный срок и на известную сумму (Зак. Гражд., ст. 1700).

Далее, по отношению к совершению и составлению договоров в законах различаются, во-первых, договоры, совершаемые крепостным порядком – закладные на недвижимое имущество (ст. 1642, 1643); во-

вторых, являемые у крепостных дел: о запродаже недвижимости (1683),

займе с залогом недвижимости (1667, 1668), крепостные заемные письма (2033, 2034), верящие письма (2308 и сл.), раздельные записи (Зак. Гражд., ст. 708, прил. I, ст. 18); в-третьих, являемые у маклерских дел: о найме недвижимости, о подряде, о личном найме и домовые за- емные письма (1701, прим., 1742, прим. 1, 2224, прим., 2036, прим.). Там, где введено нотариальное положение, и порядок соблюдения озна- ченных формальностей, сообразно с оным, изменяется. См. Нотар. Пол. и Врем. Прав. 1867 г. в Полн. Собр. Зак. № 45135.

56

По отдельным разрядам статей, относящихся к тому или другому виду договоров, закон определяет, в какой форме договор должен быть составлен. Так, для запродажи указана запродажная запись и домашняя задаточная расписка (1680, 1686); для найма, для подряда – явочный акт (1701, 1742); для займа – явочный или домашний (2031) и т.п. Требуется письменный акт, как доказательство, в договоре о найме приказчика – Уст. Торг. 8, 36, в договоре бодмереи, страхования, векселя – Уст. Суд. Торг. 284; обязательно заключение письменного договора о найме кора- бельщика – 220, 256 Уст. Торг.; Улож. Наказ. 1213; о найме лоцмана на весь путь – Уст. Торг. 315, 316; о найме ярмарочного помещения – Уст. Торг. 602, прим.; расчетный лист, расчетная книжка – форма договора о найме служителей и рабочих – Уст. Торг. 261, Уст. Промышл., ст. 92; то же тетрадь судорабочих – Уст. Пут. Сообщ. 317 по Прод. 1893 г.; мак- лерская записка совершается запиской в книгу маклера – Уст. Торг. 636, 592, прил. I, ст. 97. Иногда закон требует написания договора в несколь- ких образцах. Таковы условия о найме корабельщика – Уст. Торг. 225; корабельного служителя и водоходца – 260; о найме корабля под груз – 333; переводный вексель – Уст. Вексельн., ст. 3. В иных случаях означа- ется, более или менее подробно, что должно быть помещено или о ка- ких предметах должно быть упомянуто в акте (напр. 1686 Зак. Гражд.); но какую силу имеют эти постановления, безусловную или относитель- ную, и нарушение их отнимает ли у договора всякую обязательную силу или только ослабляет его действие, – это наш закон определяет положи- тельно только в редких случаях. Отсюда при спорах возникают частые недоумения. Недоумения эти разрешались отчасти, в прежнем порядке производства, разделением взысканий на бесспорные и спорные, произ- водимые полицией или судом (Зак. Суд. Гражд., ст. 1, 2, 12, 571). Бес- спорным признавалось только обязательство законносовершенное; сле- довательно, когда при самом представлении акта в полицию он оказы- вался не вполне согласным с указанным в законе формальностями, по- лиция имела основание отказывать в принятии его к производству, и затем надлежало искать по тому акту судом. В новом порядке производ- ства это различие уже не существует, и суду предстоит во всех случаях принимать акт к своему рассмотрению.

Новые судебные уставы дали нам новое усовершенствованное ору- дие для применения закона к спорным делам гражданским, т.е. суд сло- весный, существовавший дотоле только по имени, а не в действительно-

сти, и расширили значительно власть судьи в обсуждении и оценке до-

казательств. Но в применении новых уставов судебная практика выка- зывает не меньше, если еще не больше прежнего, стремление к форма-

57

лизму по вопросам о форме договоров и гражданских сделок, и это на- правление тем ощутительнее, что в новых судах, после крестьянской реформы, обсуждается значительное количество таких сделок между лицами податного сословия и малограмотными, которые в прежнее время не доходили вовсе до судебного рассмотрения. Эта наклонность к формализму объясняется, во-первых, относительной юностью и неуве- ренностью нашей судебной практики, равно как и естественным недо- верием высшего суда к силам новых судебных деятелей, особливо ми- ровых судей; во-вторых, слабостью или отсутствием руководственных начал в нашем гражданском праве; в-третьих, некоторыми постановле- ниями самого судебного устава (напр. 409 и 410 ст.), стесняющими сво- боду судьи в обсуждении доказательств. В этой наклонности придавать решительное значение формальностям явки и совершения договоров суды наши утверждаемы были вначале и практикой Касс. Деп. Сената (по крайней мере вначале, ибо в последнее время воззрения самого Се- ната на этот предмет значительно расширились). Едва ли следует при- знать такую наклонность к формализму соответственной с духом наше- го законодательства, которое нигде не высказывает общего правила о безусловном значении формы, и в некоторых только случаях, установ- ляя для акта особливую строгую форму, несомненно связывает ее с дей- ствительностью целого договора в достижении главной его цели. При- том новый устав гражданского судопроизводства предоставляет судье больше прежнего свободы в обсуждении письменных доказательств, предоставляя обсуждению его всякого рода бумаги (ст. 438, 456). До- машние акты, признанные за подлинные, указано принимать в равной силе с актами, в порядке совершенными или засвидетельствованными; акт, не признанный в силе крепостного или явочного, сохраняет силу домашнего; определение силы и преимущества домашних и других не- формальных актов предоставлено суду (ст. 458–460).

Итак, за отсутствием общего руководственного правила в законе, один верный способ к правильному разрешению недоумений состоит в определении, по каждому случаю, законного значения той или другой формальности и ее отношения к содержанию и цели договора и к сущ- ности возникшего по оному требования. Очевидно, что не все формаль- ности имеют одинаковое в законе значение и что в каждом акте надле- жит отличать определенное им, сообразно цели сторон, юридическое отношение от тех событий, которые удостоверяются содержанием акта и могут иметь, независимо от его действительности и осуществимости в главной его цели, бесспорное юридическое значение для сторон. Так, напр. особливое право на залог как обеспечение долга утверждается

58

исключительно в форме закладной, и где эта форма не соблюдена, там и право на залог недействительно; но сим нисколько не уничтожается право на личное взыскание долга по займу, утверждаемому в том же документе.

Форма крепостного акта, для некоторых договоров установленная, имеет значение безусловное. Нельзя то же сказать о формальности явки акта у крепостных или у нотариальных дел. В иных случаях, когда по цели и намерению или по прямому выражению закона явка эта обяза- тельна, от соблюдения этой формальности зависит действительность того договорного отношения, которому, по цели своей, акт соответству- ет между теми самыми сторонами, которыми акт составлен. Но вообще явка акта имеет лишь относительное значение. Если несомнительна подлинность воли, выраженной в договоре лицом обязавшимся, нет прямого юридического основания снимать с этого лица ответственность потому только, что договор при самом составлении не был явлен, где положено: нет, по-видимому, надобности в удостоверении того, что са- мо по себе юридически достоверно (т.е. соглашение сторон в известном смысле, consensus). Отсутствие удостоверения может иметь решитель- ную формальную силу только там, где закон требует его решительно, в силу особых государственных соображений.

Но независимо от этих особых соображений явка договора, как удостверение соглашения в ту самую пору, как оно состоялось, получа-

ет юридическое значение тогда, когда при исполнении договора оказы-

вается, что исполнение это связано с правами третьих лиц, в договоре не участвовавших. Относительно этих лиц подлинность соглашения сто- рон в ту пору, когда оно состоялось, может оказаться недостоверной без официального удостоверения. Так, при несостоятельности должника, когда его имущество в сущности делается достоянием всех кредиторов совокупно, не явленные своевременно обязательства его уступают ме- сто явленным, имеющим преимущество такой достоверности (в против- ном случае всякий должник мог бы, по соглашению с недобросовест- ными лицами, выдавать им во всякое время новые обязательства и, пус- тив их в конкуренцию с законными и достоверными кредиторами, уменьшить средства массы во вред сим последним). Ср. 2039 ст. Зак. Гражд. В таком именно смысле и Уст. Гр. Суд. в главе о судебных дока- зательствах (ст. 459) постановляет, что акты, совершенные или явлен- ные установленным порядком, имеют преимущество пред актами до- машними и другими письменными доказательствами; но последние мо- гут быть приняты в уважение в той мере, в какой они положительно не противоречат первым или служат к их дополнению. Правило это, оче-

59

видно, относится к столкновению прав по явленным с правами по до- машним актам.

Весьма важный и доныне спорный в нашей судебной практике вопрос о том, в каких случаях допускаются законом словесные дого- воры и в какой мере возможно доказывать существование таких дого-

воров в суде посредством свидетелей без актов и письменных доказа-

тельств. Выше указаны были постановления нашего закона о словес- ных договорах с общей статьей о том, что порядок заключения их со- стоит в полной воле договаривающихся сторон. Общее, по-видимому, значение этой 571 ст. несколько изменяется примечанием к ней, в ко- ем сказано, «какие именно договоры не могут быть составляемы ина- че как на письме, сие означено в IV книге сего свода, при каждом роде оных в особенности». В то же время в 573 ст. сказано было: при дей- ствии прежних судов, что словесные договоры и обязательства, в слу- чае спора, разбираются полицейскими местами и судом словесным; но и там, по-видимому, управы не полагалось по таким договорам, кото- рые закон указывал совершать не иначе как на письме. Так, относи- тельно словесного найма слуг и рабочих людей по одним их паспор- там указано, что при споре по такому найму просьбы не принимаются ни в полиции, ни в словесном суде, если словесный наем последовал там, где есть маклер (ст. 2226, прим.). Правило этого рода было в со- ответствии с существовавшим у нас порядком письменного судопро- изводства, в силу коего надлежало при самой подаче в суд первона- чального прошения представить по иску доказательства, а без того и прошение не принималось. Но, помимо письменного судопроизводст- ва, иных судов не было, ибо словесные суды существовали только на бумаге. Словесным судом в действительности был только суд по тор- говым делам (коммерческий); но и в коммерческом суде ограничено было доказательство через свидетелей правилом 284 и 285 Уст. Суд. Торг., в силу коего свидетели не допускаются по таким договорам, которые по закону должны быть заключаемы письменно. Из сего изъ- емлются два случая: когда документ, по обстоятельствам, не мог быть составлен, напр. в поклаже при пожарах, наводнениях и т.п., и когда письменно обязательство случайно потеряно, но существование его и содержание могут быть с достоверностью доказаны.

Таким образом, суды общего порядка оставались заперты для ве- ликого множества исков, основанных на самой употребительной в на- роде форме сделки – на сделке словесной. Это был важный недостаток суда. Стесняя свободу доказательств на суде, закон, без сомнения, имел в виду – с одной стороны, устранить из суда такие процессы, которые

60

по неясности и запутанности словесных доказательств затрудняли бы отправление правосудия, с другой стороны – побудить договариваю- щиеся лица к заключению сделок на письме. Но это последнее побуж- дение не достигало своей цели в массе людей неграмотных, к которой принадлежало огромное большинство населения. Вышеупомянутый недостаток стал крайне ощутителен по отмене крепостного права, когда все люди, бывшие дотоле вне сферы свободных гражданских отноше- ний, стали полноправными лицами в своем имуществе и в промышлен- ности.

При издании новых судебных уставов предполагалось исправить этот недостаток. Суд установлен повсюду словесный. С ослаблением прежней теории формальных доказательств, судье предоставлено бо- лее свободы в обсуждении доводов и доказательств и в решении дела. Для решения на месте дел менее по сумме значительных, учреждены мировые суды, коим предоставлено определять на словесном разборе по убеждению совести значение и силу доказательств. Казалось бы, что эти именно суды в массе неграмотного населения дадут способ к разрешению ежедневных споров, возникающих по словесным сдел- кам. Но это ожидание не оправдалось или оправдалось не вполне. В Уст. Гр. Суд. для общих судебных мест помещена была статья (409) следующего содержания: свидетельские показания могут быть при- знаваемы доказательством тех только событий, для которых по закону не требуется письменного удостоверения. Из этого правила исключе- ны только три случая: необходимая поклажа во время бедствия, утрата акта во время бедствия и доказательство давности владения. Действие этого правила практикой Кассационного Сената распространено было и на мировые суды, и ко всем вообще судебным делам правило это Сенат стал применять с такой строгостью, которая, по мнению многих, едва ли не выходила за пределы закона в истинном его смысле. Закон говорит в первой половине статьи о событиях, требующих письмен- ного удовлетворения. Это толкуется в том смысле, что существование и условия сделки, которую, по роду ее, закон предписывает совершать на письме, нельзя доказывать свидетелями. А какие именно сделки, по роду их, предписано совершать на письме, – для решения этого вопро- са наш гражданский закон не дает твердых оснований. В недостатке же общего о сем правила практика придает нередко обязательное зна- чение для некоторых видов договорного отношения статьям, опреде- ляющим для каждого форму совершения сделки, т.е. какова должна быть письменная ее форма. Заключать отсюда во всех подобных слу- чаях, что словесная форма не допускается, едва ли основательно без

61

прямого и положительного указания. В таком смысле наш закон ока- зался бы еще строже самого формального из законодательств – фран- цузского, ибо в нашем законе нет ни французского снисхождения к делам малоценным, ни французского правила о commencement de preuve pas ecrit. Такая строгость вовсе не соответствовала бы внутрен- ней экономии нашего быта, который представляет несравненно более, нежели во Франции, затруднений к составлению везде и повсюду письменных актов. У нас в некоторых местах эти затруднения доходят до положительной невозможности.

Акт договора должен быть оплачен гербовым сбором; но несоблю- дение этого правила не лишает акт обязательной силы и только влечет за собой взыскание штрафа (Уст. Гр. Суд. 461, 462. Т. V, изд. 1893 г., Уст. Герб. Сб.).

Для действительности договора вообще не требуется, чтобы он непремен- но подходил под один из видов или категорий, в законе указанных. Законные

формы, очевидно, не исчерпывают всего содержания договорных отношений в сфере экономической: она расширяется по мере усложнения экономических

отношений – возникают новые потребности и, для удовлетворения их, новые виды сделок. Всякие условия, законам не противные, допускаются (1530 ст.).

Бывают договоры, не соответствующие своему названию или той форме, в которой заключены. И это обстоятельство само по себе не нарушает их действи-

тельности, лишь бы только действительное содержание их не было противно закону.

Всякий договор может быть признан действительным, если он не запре-

щен законом. Посему для действительности договора вовсе не нужно, чтобы он мог быть подведен под одну из категорий актов, прямо установленных законом, а требуется только, чтобы он не представлял ничего противозаконного (Касс. реш. 1875 г., № 810).

Если в самом условии сделка, подлежавшая обсуждению суда, отнесена к известному законному разряду обязательств, суд вправе установить иную ква- лификацию договора в таком только случае, если название не соответствует законным признакам, с ним соединенным (Касс. реш. 1874 г., № 20).

Специальная форма актов. В Касс. реш. 1887 г., № 137 изъяснено, что со- глашения сторон относительно уничтожения договора и воли лица, отступающе- гося от права, выраженного в договоре, могут по силе 1545 и 1547 ст. Зак. Гражд. быть облечены в форму акта нотариального или домашнего; но в сих законах нет точного указания на то, чтобы, кроме приведенного способа выражения, воля сторон не могла выразиться таким действием, из коего несомненно усматривается намерение или согласие лица, совершившего это действие, отказаться от права, принадлежащего ему по договору. В некоторых случаях выражение воли может иметь значение только при употреблении указанного в законе способа под стра- хом недействительности сделки; но это ограничение относится только до переда- чи или ограничения права на недвижимую собственность (828 Зак. Гражд., соот-

62

ветств. ст. 87 прил. I к ст. 708, изд. 1887 г.; 66 Нотар. пол.). Кроме таких случаев нет повода к признанию соглашения необязательным потому только, что оно вы- ражено не посредством особого акта или надписи на договоре, а вообще договоры для действительности их не требуют особой формы, разве когда-то предписано законом или стороны постановили в самом договоре, что он, дабы служить дока- зательством, должен быть писан в известной форме (Пол. о нотар. ч., 66; Врем. нот. пр. 1867 г., ст. 21; Уст. Гр. Суд. 457, 458; Зак. Суд. Гражд. ст. 3, соответств. ст. 571 в изд. 1892 г.) (Касс. реш. 1871 г., № 794).

Нет основания признать, что такие только документы могут служить дока- зательством каких-либо обязательных отношений, которые могут быть причис-

лены к одному из родов, перечисленных в 1533–1535 ст. (изд. 1857 г.). И не-

формальные сделки могут иметь значение, когда закон не установил для сего случая ту или другую форму под страхом ничтожности. На сем основании суд неправильно отринул как доказательство долга частное письмо брата к сестре о принятии на сохранение банковых билетов (Касс. реш. 1877 г., № 281).

Словесные сделки и отношение их к письменным. Хотя форма тех согла- шений, кои закон причисляет к договорам формальным или домашним, уста-

новлена письменная, но ни одним законом не воспрещено входить в соглашения

словесные, и если в подтверждение существования и содержания словесных соглашений будут представлены письменные доказательства, не оспоренные сторонами, то ответчик, сознающий как действительность принятых на себя обязательств, так и то, что они им не исполнены, не может отказываться от ис- полнения правильных требований истца (Касс. реш. 1873 г., № 845).

Где закон не требует непременно письменной формы, там для твердости договора достаточно согласия сторон, выраженного не только письменно, но и

словесно, а равно каким-нибудь положительным или отрицательным действием.

Так, признано, что участник во владении дома, получая в течение семи лет свою долю платежа за наем помещения в доме, тем самым выразил свое согласие на условие найма (Касс. реш. 1875 г., № 352).

В реш. 1868 г. № 708 Касс. Сенат рассуждает, что словесный договор дей- ствителен, когда обе стороны согласны в существовании его и в содержании

условий; но когда возникает спор о действительности словесного договора и о

смысле его условий, а закон по роду договора указывает порядок его составле- ния, тогда суд не вправе придавать договору законную силу и значение. Реше- ние темное и неточное, ибо нельзя основывать действительность договора на суде на том только обстоятельстве, есть ли спор или нет спора о той самой дей- ствительности.

Дозволяя заключать всякого рода договоры об имуществе и о действиях, закон установляет письменную форму совершения лишь для некоторых их ви-

дов, которые и означены в ст. 1532–1535 (изд. 1857 г.). В числе сих договоров не

поименована отдача скота на прокормление (Касс. реш. 1873 г., № 1577).

Содержание актов, не упомянутых в 410 ст. Уст. Гр. Суд., может быть оп- ровергаемо свидетельскими показаниями. Посему Сенат не опорочивает реше-

ния, в коем суд на основании свидетельских показаний признал, что выдача

63

последующих долговых расписок, составляла не новый заем, а лишь замену прежних расписок (Касс. реш. 1876 г., № 53).

Дело шло о словесном поручении на продажу табака. Сенат рассуждает: в законе нет указания, чтобы такое поручение, не составляющее торгового комис-

сионного договора в смысле 1301 ст. Уст. Торг. (43 Уст. Суд. Торг. изд. 1893 г.),

т.е. продажи товаров по купеческому приказу, облекалось в письменную форму

(Касс. реш. 1877 г., № 274).

Для договоров о доставлении продовольствия, квартиры и одежды не ус- тановлено письменной формы; итак, существование их может быть доказывае- мо свидетелями (Касс. реш. 1877 г., № 23).

При существовании письменного договора не имеет никакой силы словес- ная, в то же время заключенная, сделка между теми же лицами, об исполнении

сего договора не в том смысле, как написано (2 Сб. Сен. реш. I, № 217).

Язык. Нет постановления, чтобы векселя в пределах России писались ис- ключительно на русском языке, а 737 Зак. Гражд. (ст. 708, прим. 3, прил. ст. 3,

по изд. 1887 г.) и 738 ст. (утратила силу за введением в губерниях Царства

Польск. Нотар. Полож.) Зак. Гражд. не лишают доказательной силы акты, пи- санные по-польски, по-фински и по-шведски. Ст. 97 Нотар. Пол. относится лишь к актам нотариальным (Касс. реш. 1874 г., № 301).

955 ст. IX т. запрещает употребление еврейского языка в публичных актах и в торговых книгах, но не в домашних сделках между евреями.

Означение монеты. Нарушение 1540 и 1541 ст. (последняя в изд. 1887 г.

исключена), указывающих писать сделки только на серебряную монету, а не на ассигнации, само по себе не влечет за собой признания самой сделки ничтожной (Касс. реш. 1868 г., № 740).

Внешние принадлежности. Не препятствует действительности актов то обстоятельство, что их два, хотя бы неодинакового свойства, написаны на од-

ном листе между теми же лицами (Касс. реш. 1873 г., № 494). Долговая распис-

ка, писанная карандашом, не может, по сему только, быть исключена из судеб- ных доказательств (Касс. реш. 1874 г., № 391).

Когда выдавший обязательство не отрицает его выдачи, внешняя форма этого обязательства, буде не составляет предмет спора, не может иметь влияния

и на разрешение дела (Касс. реш. 1876 г., № 266).

Означение имени. Обозначение в акте звания, имени и отчества лица нуж- но для определения тождества его; упущение по сему предмету несущественно,

если суд признает возможным определить тождество лица несомнительно (Касс.

реш. 1878 г., № 118).

Обязательство домашнее не может быть без обозначения лица, которому оно выдано (Касс. реш. 1867 г., № 480). Однако нет повода признать недействи-

тельным такое обязательство, которое, хотя без имени, явно относится к лицу,

имеющему совершить известное действие или вступить в известное отношение, если нет спора и сомнения о сем лице (Касс. реш. 1875 г., № 565). В данном случае сестра выдала своему брату, на случай поставки, поручительную под-

64

писку, что кто вступит с ним в договор и даст ему вперед 300 руб., тому она ручается в исправности поставки. Еще 1875 г., № 307.

Без означения лица, на имя коего писано обязательство, оно вообще не име- ет силы, буде невозможно по другим документам с ясностью определить, кому

оно выдано. Свидетели не могут сие удостоверить (Касс. реш. 1871 г., № 66 и 79).

Подпись. Необязателен акт неподписанный, хотя бы и был весь писан ру- кой обязывающегося лица (Касс. реш. 1871 г., № 794).

Приложение печати на акте безграмотного не заменяет подписи на акте

(Касс. реш. 1876 г., № 528).

Обязательность договора зависит (1528 ст.) по закону не исключительно от подписи, а от взаимного согласия сторон, и когда это согласие, независимо от подписи, удостоверяется принятием и самым действием стороны, то договор должен быть признан обязательным. Так, арендный договор, подписанный од- ним хозяином, может быть признан обязательным для наемщика, вступившего во владение, смотря по обстоятельствам дела (Касс. реш. 1871 г., № 126).

Подпись еврейская на актах допускается с переводом на русский акт и с засвидетельствованием. IX, 956.

Засвидетельствование на акте еврейской подписи необязательно для до-

машних актов (Касс. реш. 1871 г., № 216).

Вопрос о неформальном заключении договора может иметь двоякое зна- чение. Или: вообще без формального договора не допускается никакое требова-

ние, на договоре основанное, – это было бы решительно несправедливо, как

скоро самое существование договора не подлежит сомнению. Или: не допуска- ется доказательство таких принадлежностей договора, которые требуют поло- жительного определения, напр. относительно размера платы, размера процентов и т.п. Едва ли это правило возможно принять в безусловном смысле. Если суще- ствование договорного отношения несомненно и есть положительные и точные удостверения о принадлежностях его, напр. письменное определение установ- ленной платы, то несправедливо было бы отрицать возможность обсуждения подобных доказательств. Все зависит от того, в какой мере эти доказательства удостоверяют судью. Разумеется, где закон безусловно и исключительно требу- ет формального договора, там это правило обязательно, но такое правило будет уже специальным.

В одном деле (Касс. Деп. Сената 1867 г., № 43) приказчик, служащий без формального договора, но по доверенности, требовал с хозяина недоплаченного

жалования, по 2500 руб. в год. Хозяин не признавал этого размера платы, а по-

казывал низший. Других доказательств истец не представил: иск его отвергнут за бездоказательностью. Но Сенат рассуждает еще, едва ли основательно, что единственный покровительствуемый законом порядок договора личного найма есть формальный договор, у маклера явленный, и на этом основании отвергает иск, приводя статью 2226 Зак. Гражд., и притом обобщает правило, которое относится исключительно к найму прислуги, противополагая явочный договор словесной сделке, так что статья, по буквальному своему смыслу, не устраняет возможности принятия и обсуждения письменных доказательств. Притом и это

65

правило, поставленное ввиду прежнего порядка судопроизводства, не применя- ется во всей строгости к порядку словесного состязания в новых судах, а потому в изд. 1887 г. выделено в примечание с оговоркой, что оно действует там, где Суд Уст. не введены.

Касс. Деп. Сената в последнее время отступил значительно от прежнего формального отношения к этим вопросам. Так, в решении 1874 г., № 713; 1875 г.,

№ 336 признано, что отсутствие письменного акта о найме не устраняет иска и

ответственности по договору и где самое заключение договора формально не доказано, может иметь место иск о вознаграждении за услуги или работы. Так, реш. 1868 г., № 696, 809; 1869 г., № 515; 1875 г., № 351, 479 признают, что до- машнее письменное условие, не отрицаемое сторонами, не теряет силы от того, что не засвидетельствовано.

Явка. Отношение ее к домашним актам и к словесным сделкам. В преж- нем порядке признаваемо было о явочных актах (1857 г. Сб. Сен. реш. 555), что

неисполнение которого-либо из условий, соблюдение коих необходимо при засвидетельствовании акта, лишает оный законной обязательной силы, причем

совершенно безразлично, которое именно из условий не исполнено.

Домашнее условие о продаже, с означением получения денег, представ- ленное к явке, но не засвидетельствованное, следовательно не получившее за-

конной силы, не служит само по себе доказательством действительно состояв-

шегося платежа и основанием обратного иска о возвращении денег (2 Сб. Сен. реш. II, № 388).

На основании Лит. Ст. и дополнительных конституций законными призна- вались только те обязательства, которые были заявлены в судебных актах в те-

чение года и шести недель; а незаявленные почитались ничтожными. Ср. Сб. Сен. реш. I, 563.

В деле Булгакова (Касс. реш. 1876 г., № 484) по вопросу о формальности актов Сенат рассуждает: 66 статья нотариального положения, заменившая собой

прежние законы о совершении актов, содержит общее правило, в силу коего все акты могут быть совершаемы, по усмотрению сторон, порядком домашним или

нотариальным, кроме актов о переходе или ограничении права собственности на недвижимость. См. еще 1876 г. № 568.

Лишь акты о переходе или ограничении права собственности должны быть совершаемы всегда у нотариуса; прочие же акты могут быть совершаемы и до-

машним порядком (Касс. реш. 1874, № 852; 1869, № 576).

И по прежнему судебному порядку (2 ч. X т., 749, соответств. ст. 432 Зак. Суд. Гражд. изд. 1892 г.), и по новому уставу судопроизводства домашние обя-

зательства, хотя и на простой бумаге писанные, имеют на суде действительную

силу по судебному рассмотрению (Касс. реш. 1868, № 625).

Значение формальностей явки неодинаково смотря по тому, в каком со- стоянии должник находится, – состоятелен он или несостоятелен. В последнем

случае неформальные акты подлежат ограничениям по распределению конкур-

са, и это право конкурса простирается и на такие претензии, по коим состоялись

66

даже судебные решения, не приведенные в исполнение до открытия несостоя- тельности (Касс. реш. 1875 г., № 42).

Засвидетельствование и явка передаточной надписи на заемном акте не требуются законом и имеют значение лишь в случае несостоятельности (Касс.

реш. 1870 г., № 177).

Записи сделок и договоров в книге волостного правления по 91 ст. Общ. крест. пол. не имеют значения явочных актов в смысле 728 ст. Зак. Гражд. (со- ответств. ст. 18 прил. I к ст. 708, изд. 1887 г.) (Касс. реш. 1874 г., № 624).

По силе 91 ст. Пол. о крест. вносятся в волостную книгу сделки словесные; письменные же условия не нуждаются во внесении (Касс. реш. 1876 г., № 338).

Уничтожено заемное письмо потому, что оно явлено не самим должником,

а мужем кредиторши, без доверенности от должника; им же принято и вручено жене своей (Сб. Сен. реш. I, 169).

Хозяин, отдав имение на срок по нотариальному акту, продолжил аренду

сверх срока домашней надписью на контракте, а потом, вопреки сей надписи, отдал имение в аренду нотариальным актом другому лицу. Последний аренда- тор доказывал, что при столкновении прав нотариальный акт его должен иметь преимущество. Признано, что хотя 459 ст. Уст. Гр. Суд. дает преимущество актам нотариальным, но это применяется к тому только случаю, когда акты относятся к одному и тому же юридическому действию; но когда они относятся к различным, по времени и по лицам, действиям, то предпочтение одного акта другому зависит уже от соображений суда по общему правилу (Касс. реш. 1874 г., № 124).

Подпись безграмотного на явочном акте. Заемное письмо Медведевой

1849 г. подписано, по безграмотности ее, сторонним лицом и потом явлено у нотариуса. Вопреки 882 ст. Зак. Гражд. (соответств. ст. 119 прил. I к ст. 708, изд. 1887 г.) подпись эту, прежде представления к явке, надлежало засвидетельство- вать в полиции. 4 Деп. Сената нашел, что хотя по сей причине нельзя признать акт в силе заемного письма, но он должен быть признан долговым обязательст- вом несомнительно, ибо свидетели подтвердили под присягой, что подписали его по просьбе Медведевой, то же подтвердил нотариус, сама она не оспаривала его и сыновья ее подтверждали. Но Общ. Собр. Сената нашло, что отсутствие полицейской заявки составляет существенный недостаток; правда, что при этом Общ. Собр. входило также в разбор свидетельских показаний и других данных, и признало их недостаточными (2 Сб. Сен. реш. V, № 1235).

Домашние акты от безграмотных. Относительно домашних актов закон вообще не установляет определительных формальностей (строгая форма тре-

буется лишь для некоторых видов, напр. для сохранной расписки, для зада-

точной расписки). В практике возбуждается недоумение относительно подпи- си за неграмотных. Закон (919 ст. Зак. Гражд.) говорит, что домашний акт должен быть подписан самим дающим; если он безграмотен, слеп или по тяж- кой болезни сам учинить подписи не может, то отцом его духовным или дру- гим лицом, кому он в том верит. Доверенность (на рукоприкладство), как вид- но из 2322 ст., должна быть дана поверенному лично, причем не указано осо-

67

бого обряда явки ее перед присутственным местом или должностным лицом. 920–923 статьи говорят о различных способах удостоверения в подлинности домашних актов; при сем указано, что для действительности некоторых актов (очевидно, наибольшего числа) достаточно одной подписи дающего, без вся- кого постороннего засвидетельствования; сюда принадлежат обязательства, даваемые от грамотных, расписки и счета, и т.п. Акты второго рода должны быть еще удостоверены подписью двух свидетелей. Из сопоставления этих статей, 921 и 922 с 2322, следует, что обязательства, даваемые от неграмот- ных, требуют постороннего засвидетельствования, т.е. подписи двух свиде- телей, удостоверяющих подлинность личного доверия на рукоприкладство. Очевидно однако, что подобные акты и без такого засвидетельствования не лишаются силы, когда при предъявлении подтверждены в подлинности вы- давшим их лицом. Когда это лицо не признает акта или, за смертью его, на- следники не верят акту, акт отвергается, и едва ли возможно допустить истца к доказательству его подлинности. Но когда на акте есть свидетели, представ- ляется полная возможность разбирать его подлинность теми свидетелями и другими доказательствами. Если вместо свидетелей или совокупно с ними употреблено засвидетельствование подписи (в сущности, засвидетельствова- ние личного доверия на подпись), оно также должно быть почитаемо испол- нением законного требования. Это засвидетельствование может быть сделано полицией, волостным правлением, маклером и т.п. (Касс. реш. 1874 г., № 642, 855; 1876 г. № 223). По смыслу 882 (ст. 11 прил. I к ст. 708, изд. 1887 г.) и 919 ст. для признания действительной подписи за неграмотного требуется, чтобы сама подпись содержала в себе указание на то, что она сделана – по просьбе и желанию дающего акт – тем, кто расписался. От полиции не требуется удост- верения доверия: она удостоверяет только подлинность подписи рукоприклад- чика (Касс. реш. 1872 г., № 446). Другим решением того же года, № 1224, при- знано: полиция, удостоверяя подлинность подписи, тем самым удостоверяет, что акт подписан другим действительно по просьбе неграмотного. Впрочем несоблюдение правил в подписи само по себе не опорочивает акта, если он не- сомнителен (Касс. реш. 1867 г., № 290; 1870 г., № 230; 1872 г., № 80; 1874 г.,

№ 598; 1876 г., № 419 и пр.).

В деле Гнидиной обязательство выдано было от имени крестьянского об- щества двумя его поверенными, неграмотными, и подписано за них сторонним лицом без засвидетельствования; явлено в волостном правлении. 4 Деп. Сената признал этот акт не имеющим силы судебного доказательства; но Общ Собр. Сената утвердило акт в силе, как признанный ответчиком (28 февраля 1875 г.). (См. еще Касс. реш. 1876 г., № 553; 1877 г., 63 и 80.)

Одно решение Касс. Деп. 1875 г., № 808 не признает действительным ус- ловие, подписанное за неграмотную ее сыном, при трех свидетелях, тут же под- писавшихся. Сенат находит, что несогласно с ст. 409 Уст. Суд. восполнять столь существенную принадлежность домашнего акта свидетельскими показаниями (см. еще 1869 г., № 85). Едва ли основательно. Закон не говорит, что требуется непременно свидетельство представителя публичной власти; 921 ст. Зак. Гражд.

68

упоминает о постороннем засвидетельствовании. Посему нет законного осно- вания отвергать свидетельство посторонних, бывших при подписи лиц, которы- ми дается возможность разобрать сомнение о подлинности акта.

В 1876 г. подобный вопрос обсуждался во 2 Общ. Собр. Сен. по делу Бут- виловской, и решено, что по акту заемному, подписанному от безграмотного посторонним лицом без надлежащего засвидетельствования, но при частных свидетелях, следует допустить опрос свидетелей для исследования о подлинно- сти акта.

В 1875 г. (№ 564) Сенат не признал на расписке от безграмотного доста- точным удостоверением подпись двух волостных судей, что они находились при

даче сей расписки. Подтверждение подписи, сделанной за неграмотного самим

рукоприкладчиком, само по себе не придает силы акту (Касс. реш. 1875 г.,

№ 907).

В Касс. реш. 1875 г., № 977 изъяснено, что засвидетельствование подписи за неграмотного требуется по каждому акту особливо, и его не может заменить

даже общая доверенность от неграмотного прикладывать за него руку к актам.

В 1886 г. (реш. № 80) по вопросу о том: если выдавший домашний акт умел подписывать только свою фамилию, то может ли он считаться неграмот- ным в смысле 882 ст. Зак. Гражд. (соответств. ст. 119 прил. I к ст. 708 Зак. Гражд., изд. 1887 г.), т.е. требуется ли засвидетельствование подлинности тако- го лица под выданным им актом, как это установлено приведенной статьей в отношении подписи неграмотных, Гражд. Касс. Деп. нашел, что вопрос этот должен быть разрешен отрицательно, так как в том случае, когда домашний акт, согласно требованию 919 ст. Зак. Гражд., подписан самим дающим оный, тако- вая подпись дающего акт, по смыслу 921 ст. тех же Законов, ни в каком посто- роннем засвидетельствовании не нуждается (в этом же смысле см. реш. 1869 г.

№ 65; 1879 г., № 141, 151).

Заграничные акты. Акты частных лиц, составляемые за границей, совер- шаются или по русскому обряду, или по закону того места, где совершены. В

первом случае они утверждаются скрепой и печатью русского начальства или

русских консулов, которые, внеся акт в книгу, должны всякий раз доносить в Министерство Иностранных Дел. Засвидетельствование русских посольств и консульств должно быть удостоверено в Министерстве Иностранных Дел (Уст. Консульск. ст. 2 и прим. 1; 12, 16 и прим.; 57 и 58; Уст. Гр. Суд. 465).

В Министерстве Иностранных Дел свидетельствуются и удостверения русских присутственных мест на актах, подлежащих отправлению за границу. Цель сего – свидетельство в подлинности удостоверения. Из сего еще не сле- дует, чтобы сделки, совершенные за границей поверенным, считались недей- ствительными потому только, что на доверенности его, несомненно подлин- ной, нет такого свидетельства (Касс реш. 1872 г., № 657). По д. Бистром воз- никал подобный же вопрос о том, действительна ли доверенность, совершен- ная за границей в русском консульстве, без удостоверения сего свидетельства в Министерстве Иностранных Дел. Признано, что несоблюдение сей фор-

69

мальности несущественно, когда в подлинности нет сомнения (реш. 1 Общ. Собр. Сен. 1878 г.).

Акт, совершенный за границей, о недвижимом имении, находящемся в России, для получения силы крепостного должен быть явлен в России в уста-

новленный срок. Зак. Гражд. 915.

Если акт составлен и совершен в иностранном государстве по тамошнему обычаю, он тем не менее принимается доказательством в русских судах, если нет сомнения в его подлинности. Уст. Суд. Торг., ст. 242. Уст. Гр. Суд. 464. При сем вовсе не требуется, чтобы при составлении такого рода акта за границей надлежало еще присоединять к нему формальное удостверение о том, что он не противоречит иностранным законам (Касс. реш. 1868 г., № 355).

Отдельные виды договоров

Неустойка. В законе нет запрещения совершать неустоичные записи до- машним порядком (Касс. реш. 1869 г., № 416).

Поручительство. Самая надпись о поручительстве должна служить точ- ным означением рода его и ответственности поручителя (1557, 1562 ст.). Прави-

ло это безусловно, и если в надписи нет ясного означения, его нельзя заменить

истолкованием обязательства по общему соображению содержания его и об- стоятельств дела (Касс. реш. 1869 г., № 990).

К поручительству может быть причислена, по своему значению, и бесфор- менная обязательственная подписка, когда из содержания ее явствует, что ответ-

ственность по ней наступает при состоятельности главного должника (Касс. реш. 1877 г., № 342). И без прямой поручительной надписи обязательство может быть

признано поручительством, когда по содержанию своему соответствует законным признакам поручительства (Касс. реш. 1871 г., № 1139); 635 ст. Уст. Торг. изд. 1857 г. (соответств. ст. 93 Уст. Вексельн. изд. 1893 г.) не требует непременно,

чтобы поручительство означено было в самом тексте векселя; оно считается сде- ланным «в самом векселе», когда означено и под текстом (Касс. реш. 1875 г.,

№ 149).

Запродажа. Домашний акт, существенные принадлежности коего соответ- ствуют запродажной записи, не признается недействительным потому только, что

писан на простой бумаге и не засвидетельствован (Касс. реш. 1876 г., № 362).

Правило о явке запродажных записей к засвидетельствованию у крепостных дел утратило свою силу с изданием нотариального положения (Касс. реш. 1872 г.,

№ 1040). Запродажа недвижимого имущества и получение задатка по ней должны быть удостоверяемы письменными актами (Касс. реш. 1878 г., № 139).

Долговые акты. Заемное письмо может быть и не явлено, и не теряет от того своей силы, а только ограничивается в действии (Касс. реш. 1868 г.,

№ 761). Образцы заемных писем приложены в Св. Зак. для примера, а не обяза- тельно (Касс. реш. 1875 г., № 415). Не обязательны безусловно и образцы вексе-

лей, лишь бы соблюдено было правило 541 ст. Уст. Торг. изд. 1857 г. (ст. 2 Уст.

70

Вексельн.) о существенных принадлежностях векселя (1875 г., № 25). В догово- ре ссуды не требуется непременно составление письменного акта (Касс. реш. 1870 г., № 1334; 1875 г., № 509). Когда продажа движимости производится не на наличные деньги, а в кредит, то возникающее из сего обязательство должно быть облечено в письменную форму (Касс. реш. 1867 г., № 400). Продажа и забор из лавки товаров в мелочной торговле не принадлежат к числу событий, для которых по закону требуется письменное удостоверение (Касс. реш. 1867 г.,

№ 510).

Нет основания причислить к векселям открытое или оборотное письмо, с сознанием долга и обязанности заплатить его такому-то или его приказу (Касс.

реш. 1874 г., № 1886).

Вместо векселя употребляются иногда простые переводные письма (об уп- лате по приказу); хотя они не имеют строгой формы подобно векселю, однако решением Сената признано, что, в случае неплатежа по переводному письму, немедленно должен быть уведомлен о сем тот, кем письмо выдано: в противном случае он по обстоятельствам может быть освобожден от ответственности за неплатеж (реш. в Ж. М. Ю. 1863 г., № 12).

Заклад движимости требует формального письменного договора и не может быть доказываем свидетелями (Касс. реш. 1867 г., № 212). В 1876 г.

(Касс. № 58 и 477) Сенат, изъясняя прежние свои решения, подтверждает, что

взыскание по актам о закладе движимости, совершенным без соблюдения предписанных формальностей, не может быть производимо тем порядком, который установлен в законе для взыскания по актам о закладе, но такие не- формальные акты могут служить основанием для взыскания долга или для получения обратно денег и вещей (см. еще 1874 г., № 139). Домашняя распис- ка с залогом движимого имущества, хотя и не явленная, есть законный акт заклада (Касс. реш. 1876 г., № 462). Закладное право связано с формой, уста- новленной в законе для разных видов заклада движимого имущества. При соблюдении сей формы кредитор может воспользоваться законным правом на заклад; но на условия домашние, неформальные и отступающие от законного определения заклада право это не распространяется (Касс. реш. 1868 г.,

№ 340). В Касс. реш. 1876 г., № 18 признано, что и словесный договор о за- кладе, и без прямого акта о закладе, может быть действителен, если соглаше-

ние сторон о закладе доказано на суде признанием. Неозначение цены вещей

не освобождает принявшего вещи от обязанности уплатить стоимость их в случае невозвращения, по правилу о вознаграждении за убытки, а ценность вещей может быть доказываема свидетелями. Следует заметить, что в деле была расписка о принятии вещей. 1671 ст., предписывающая передавать зало- женные вещи по особой описи, не воспрещает опись эту включить в самое обязательство, когда это возможно по роду вещи, имеющей особые признаки, которые препятствуют замене ее другой вещью. Посему, когда предметом заклада служит процентная бумага, обозначение признаков ее в акте заменяет собой опись (Касс. реш. 1875 г., № 94).

71

Вексель. Вексель не требует явки, кроме случая подписи безграмотного, которая должна быть засвидетельствована, – в противном случае вексель не имеет силы. 548 ст. Уст. Торг. изд. 1857 г. (ст. 8 Уст. Вексельн.). – 2 Сб. Сен. реш. III. 621.

Форма векселя, приложенная к 540 ст. Уст. Торг. изд. 1857 г. (ст. 1 Уст. Вексельн.), имеет лишь значение образца, и действительность векселя зависит

не от точного соблюдения сей формы, а от существенных принадлежностей, в

законе означенных (Касс. реш. 1877 г., № 49).

О решительном значении формальностей в векселе, для охранения век- сельного права, см. 2 Сб. Сен. реш. III, № 620.

Аренда. Несовершение крепостным порядком арендного контракта в

случае, указанном в 1703 ст., не отнимает у договора, обязательной силы для самих сторон и их наследников, а может иметь значение только для третьих лиц, т.е. для кредиторов владельца или будущих приобретателей имения (Касс. реш. 1872 г., № 60). Несоблюдение формы в арендных контрактах на помещичьи имения не ведет к уничтожению сделки (Касс. реш. 1872 г.,

№ 1236). За исключением городских строений и земельных участков в городе, все другие недвижимые имущества могут быть отдаваемы внаймы не иначе как по письменным договорам (1691, 1700, 1701, 1702). Кроме того, допуска- ется словесный наем земель крестьянами у помещиков не свыше трех лет (Касс. реш. 1876 г., № 357). Договор о найме городского строения признан действительным, когда он выразился в форме журнала общества, нанимавше- го квартиру, за подписью домовладельца (Касс. реш. 1868 г., № 481). При от- даче в аренду церковных земель должен быть заключен формальный пись- менный договор (Касс. реш. 1869 г., № 1323). Хотя договор с волостным правлением на аренду крестьянской земли явлен лишь в том же волостном правлении, но чрез это договор сей не теряет силы домашнего акта, вполне обязательного для сторон. Несоблюдение предписанных форм вообще не ли- шало договоры обязательной силы и прежде издания судебных уставов 1864 г. (Касс. реш. 1878 г., № 45). Словесная сделка с крестьянами о найме пустоши могла бы иметь силу только с запиской в книгу волостного правления (Касс. реш. 1870 г., № 1937).

Личный наем. Хотя договор личного найма должен быть составляем на письме, но как закон не предписывает сего под страхом недействительности договора, то заключение оного может быть доказываемо не только актом за подписью сторон, но и всякого рода письменными доказательствами (Касс. реш. 1875 г., № 712). Договор личного найма вообще требует письменной формы, лишь для некоторых видов сделано исключение в ст. 2226 и 2227 (за- менена в изд. 1887 г. ст. 2201); и так договор доверителя с поверенным о воз- награждении за ходатайство по делам требует письменного удостоверения (Касс. реш. 1878 г., № 65). Соглашение о личном найме признано действи- тельным на основании пригласительного письма к службе на заводе в звании сахаровара и свидетельских показаний о том, что приглашенный поступил на завод и имел там соответственные занятия (Касс. реш. 1875 г., № 78). Тем

72

более имеет силу неотвергаемое противником условие, хотя и не явленное у маклера (1868 г., № 380).

Поставка. Хотя по 1742 ст. договор поставки должен быть написан на гербовой бумаге и явлен, но из сего не следует, чтобы договор сего рода был

необязателен для сторон потому только, что составлен домашним порядком и на

простой бумаге: к сему акту должна быть применена 458 ст. Уст. Гр. Суд. (Касс.

реш. 1867 г., № 225; 1876 г., № 158).

Поклажа. Договор о поклаже должен быть заключаем письменно и не может быть доказываем свидетелями (Касс. реш. 1874 г., № 733). Форма со- хранной расписки строгая, и заменой ее не может служить простое письмо (Касс. реш. 1870 г., № 307). По д. Кикиной решением Сената признано, что неформальность сохранной расписки не лишает отдатчика права доказывать действительность поклажи другими законными способами. В сем деле взы- скание присуждено на основании показания свидетелей, подписавшихся на расписке. Ж. М. Ю. 1866 г., № 2. Подобное реш. Касс. Деп. 1873 г., № 1024. В решении (Касс.) 1875 г., № 683 Сенат указывает на различие в предметах, от- носящихся к существу договора и к порядку написания его и явки. Правила 2111 ст. по сему последнему предмету, относясь до определения достоверно- сти акта и не заключая в себе сущности договора поклажи, не могут стеснять суд, при оценке силы и достоверности оного. Посему оправдан суд, признав- ший действительной сохранную расписку, написанную не рукой приемщика и без удостоверения полным числом свидетелей, так как при всем том подлин- ность акта не отрицалась.

Доверенность. Несоблюдение правила 2329 ст. Зак. Гражд., что всякое пе- редоверие должно быть написано на особом листе, правила, установленного

главнейше в интересах казны, не имеет последствием признание передоверия

недействительным, за силой 461 ст. Уст. Гр. Суд. (Касс. реш. 1876 г., № 588). Доверенность от безграмотных на рукоприкладство признается по 2322 ст. дей- ствительной, если дана поверенному лично, т.е. не на письме, а словесно; при выдаче же обязательств достаточно, если такая доверенность подтверждена перед нотариусом. В составлении же особенной доверенности на рукоприклад- ство нет никакой надобности (Касс. реш. 1873 г., № 426). Нет нужды требовать удостоверения доверия подать просьбу, изъясняемого просто в рукоприкладстве под просьбой (Касс. реш. 1871 г., № 1272). Препоручительные или комиссион- ные сделки могут быть совершаемы домашним порядком (Касс. реш. 1876 г.,

№ 451).

Товарищество, не принадлежащее к одному из видов, указанных в 2126– 2138 ст. Зак. Гражд., может быть доказываемо свидетелями и неформальными документами (Касс. реш. 1876 г., № 60). В данном случае крестьяне устроили сообща кирпичный завод.

73

<< | >>
Источник: Победоносцев К.П.. Курс гражданского права. Часть третья: Договоры и обязательства. 2003

Еще по теме § 8 Значение формы в договоре. – Римская стипуляция и правила иностранных законодательств. – Историческое значение формы в русском законодательстве. – Правила о совершении актов. – Отсутствие руководящего начала. – Колебания судебной прак- тики и наклонность ее к формализму. – Значение явки в актах договора. – Домашние акты. – Словесные соглашения. – Можно ли доказывать их свидетелями? – Гербовый сбор.:

  1. § 16 Истолкование договора. – Общие правила истолкования по римскому праву и по русскому законодательству.
  2. § 62 Договор товарищества и значение его в русском быте. – Общие законодательные формы не исчерпывают всего содержания товарищества. – Особенные виды товарищества, упоминаемые в нашем законодательстве. – Артель, как явление русского быта и как учреждение.
  3. § 26 Идея усыновления и римское его учреждение. – Значение и формы его в новейших законодательствах. – Отношение воспитателя к воспитаннику во Франции. – Присоединение детей в Германии.
  4. § 37 История вотчинной записки в России. – Явка актов в приказах. – Справка. – Юридическое и финансовое ее значение. – Аналогия нашей формы с западными. – Изменение старой формы при Петре I. – Новый крепостной порядок и новое значение справки и отказа. – Форма нового отказа и ввода во владение
  5. § 68 Личная и вещественная ответственность по взысканию. – Сущность закладного права. – Первые его формы у римлян. – Меновая форма залога в новых законодательствах. – Ипотека. – Форма ее в римском и в новых законодательствах. – Ручной заклад. – Английские формы залога. – Одностороннее удержание движимого имущества в обеспечение
  6. § 39 Значение купли-продажи в иностранных законодательствах. – Наше понятие об укреплении посредством купчей. – Договорное начало в купчей. – Законные условия продажи. – Наличность имущества. – Свобода от запрещений. – Продажа прав и улиточная запись. – Общая форма продажи и особые формы
  7. § 4 Законные условия для вступления в брак. – Первое условие – свободное сознание сторон. – Понятие о принуждении. – Обычай женить и выдавать замуж в семье и в отношениях вотчинной власти. – Право государства принуждать к браку. – Историческое значение авторизации к браку. – Требование родительского согласия по иностранным законодательствам. – Ограничение свободы в браке со стороны государства и общины. – Постановления русского закона. – Хозяйственное значение брака в крестьянском быту и его пос
  8. § 60 Сущность договора о сообществе. – Формы римского права и новых законодательств. – Полное и неполное общение. – Участие и соотношение членов. – Ответственность. – Действие смерти и несостоятельности. – Выход членов. – Расторжение. – Главные формы нового права. – Полное товарищество. – Отношение членов. – Раздел прибылей. – Товарищество на вере. – Закрытое товарищество.
  9. § 7 Совершение брака. – Необходимость определительной формы брака. – Римская форма. – Христианское венчание. – Германские народные формы брака. – Неопределительность формы брака и брачного суда на Западе. – Новый взгляд на брак в лютеранской церкви. – Постановление Тридентского собора о форме брака. – Церковный обряд брака у лютеран. – Начало гражданской формы брака в Англии. – Шотландские браки. – Гражданский брак во Франции. – Принятие этой формы в других государствах. – Гражданская форма брач
  10. § 28 Понятие об опеке. – Отличие его в римском и в новейших законодательствах. – Устройство органов опекунского надзора. – Установление опеки и общие правила опекунского управления.
  11. § 23 Происхождение русской формы иска о защите владения в полицейском производстве. – Изменение в новом законодательстве
  12. Приложение к третьей главе. О значении супружеских и семейственных отношений по другим частям русского законодательства.