<<
>>

Замечания и примеры из практики

А. В изложении завещания требуется опредительность. Многие завещания уничтожаемы были от того, что завещатель писал их по своей мысли, не справля- ясь с юридическими определениями прав и отношений и не заботясь о точности употребляемых терминов.

Ему самому казалось ясной его мысль и воля, но он забывал, что по смерти написанное им отрешится от его личного сознания и будет подлежать истолкованию объективному, по смыслу употребленных слов и выра- жений. Особливо часто случается, что завещатели забывают означить положи- тельно, кому предназначается имение в собственность, употребляя вместо того неопределительные выражения: владение, полное распоряжение и т.п., которые, может быть, означали собственность в уме завещателя, но при определении прав по смерти его оказываются терминами, указывающими на особливые категории права, которые могут быть и отделены от права полной собственности. Без сомне- ния, во многих случаях, по совокупности всех частей и всех выражений завеща- ния, есть возможность определить, в чем состояли его прямая воля и намерение; но на эту возможность трудно рассчитывать, ибо в истолковании завещания по его содержанию взгляды судей могут быть весьма разнообразны, по личному воз- зрению каждого, по образованию, неспособности охватывать целое, не теряясь в подробностях и т.п.
Вот почему всякий завещатель должен, при изложении акта, призывать, если можно, на совет опытного юриста.

605

В завещании сказано: завещаю имение в полное распоряжение Ивана, на- деюсь, что он волю мою исполнит и не оставит призрением детей моих и вну- ков; далее завещание, упоминая о правах Ивана, употребляет термины – то рас- поряжения, то владения и вместе с тем предполагает владение других лиц в том же имении. При такой неопределительности акт не надежен.

Б. Завещание есть объявление воли владельца о своем имуществе.

Поко- лику эта воля законна, потолику она подлежит исполнению. Буде что в ней есть незаконного, то лишается силы, но если затем возможно еще определить, в чем состояла, к чему и в чью пользу клонилась воля завещателя, и в сем виде есть место законному исполнению таковой воли, то она должна быть исполнена. Наша судебная практика постоянно толковала закон в сем смысле и стремилась не к узкому и стеснительному, а к обширному истолкованию воли завещателя, по смыслу целого завещания, для охранения, а не для устранения этой воли. Примеров сему немало и в решениях Государственного Совета.

Купец Василий Варгин оставил имение, неочищенное от казенных и част- ных долгов, и назначил по себе душеприказчиком брата с тем, чтобы он вступил в управление всем его имением и торговлей, учредив для сего постоянную кон- тору и избирая благонадежнейшего из родственников завещателя для производ- ства торговли на правах приказчика. Таким образом, не назначая имения никому в собственность, завещатель устраивал для управления оным непрерывное уч- реждение, уполномочивая душеприказчика на выбор себе преемника по своему усмотрению. Выгоды же от торговли и от доходов с нее завещатель предоста- вил, по расчету известных долей, поименованным в завещании родственникам, коим душеприказчик обязан выдавать ежегодно соразмерные части прибылей; на его же обязанность возложены денежные выдачи, из коих некоторые состоя- ли в необходимой связи с предположенным торговым учреждением, за разные послуги и действия по сему учреждению.

По спору наследников завещание подвергнуто было судебному рассмот- рению. По окончательному решению признано недействительным распоряже-

ние завещателя о преемственности душеприказчиков, о неделимости и неотчу-

ждаемости имения и о производстве торговли на остатки от доходов. Основани- ем к сему принято было в решениях и мнениях, что завещатель никому не на- значил имение в собственность и не указал к оному наследника. Так рассуждал Министр юстиции, полагая вместе с тем недвижимое имение Варгина предоста- вить законным его наследникам; движимое имение отдать им же и признать для них обязательными только те выдачи, кои не зависят от устройства торгового капитала и существования душеприказчика.

Но Государственный Совет удер- жал в силе предоставление имения лицам, поименованным в завещании. Воля завещателя – так рассуждал Государственный Совет – выражена ясно. Хотя способ пользования, определенный в завещании, не может быть утвержден, но сие не может служить основанием к уничтожению распоряжения завещателя и о том, кому он предоставляет все выгоды от пользования, ибо такое смешение различных распоряжений повело бы к явному нарушению 1029 ст. Гражд. Зак. Уничтожение завещания на том основании, что некоторые распоряжения его, не

606

согласные с законом, имеют связь с распоряжениями законными, было бы не только противно сей статье, но и повело бы к явному нарушению воли завеща- теля. Варгин желал обеспечить поименованных лиц, а с уничтожением завеща- ния большая часть сих лиц были бы устранены от наследства, и оно досталось бы тем именно, кого он желал устранить. Посему Государственный Совет при- знал наследниками имения лиц, поименованных в завещании, исполнение коего возложил на душеприказчика, а в случае смерти его, на наследников завещателя (см. Журн. Мин. Юст. 1865 г., № 1).

В. Щукин в завещании постановил: все мое имение отдаю во владение

родным сыновьям моим с тем, чтобы денежные капиталы отданы были им в распоряжение не прежде как по достижении каждым из них сорокалетнего воз- раста, а до тех пор хранить эти капиталы от имени каждого из сыновей моих в кредитном установлении, предоставляя сыновьям моим проценты с сих капита- лов. Спрашивается, для сыновей завещателя когда возникает право собственно- сти на сии капиталы: по смерти ли завещателя или по вступлении каждого из них в 40-летний возраст? Имеют ли, напр., они право, прежде наступления сего срока, делать завещание о сем имуществе? Справедливо толковать завещание в том смысле, что им предоставляется право собственности (хотя и ограниченное) непосредственно по смерти завещателя. На этот смысл указывает и буквальный смысл акта; притом каждый акт надлежит толковать в смысле наиболее соот- ветственном предписанию закона и естественному предположению; а при ином толковании оказалось бы, что завещатель никого не назначил наследником к своему капиталу (1 Общ.

Собр. Сен. 20 декабря 1868 г.).

Г. Есть решения, коими допускается истолкование воли завещателя не по буквальному только содержанию самого завещания, но и по содержанию других

актов, когда на них в завещании сделана ссылка: решение по делу Лавровой.

Журн. Мин. Юст. 1862 г., № 4.

Д. Купец Коняев завещал мельницу двум сыновьям, Алексею и Николаю, а третьему сыну Ивану предоставил получать от них из доходов той мельницы,

ежегодно, вечно, по 1200 руб., или единовременно получить, за выкуп этого

дохода, 10.000 руб. Иван умер еще при жизни братьев, которые отказались за- тем производить платеж детям его, утверждая, что право предоставлено было лично одному Ивану. А истцы, дети Ивана, утверждали, что слово: «вечно» оз- начает непрерывный и постоянный платеж. Всего ближе к буквальному смыслу завещания разуметь, что право ежегодного получения денег предоставлено лич- но Ивану и ограничено его жизнью, т.е. его веком (иначе слово «вечно» не име- ло бы определенного значения). В этом смысле дело и было решено 8 Д-м Сена- та; но 1 Общ. Собр. рассудило иначе (реш. 1871 г.).

Е. По завещанию Иванов отказал большую часть своего имения Имп. Че- ловек. Обществу, в том числе: кроме дома, долги, следовавшие к получению, и капиталы, всего, по примерному исчислению, 821.000 руб., а часть имения, сверх того, отказал Поляковой. По смерти его оказались еще банковые билеты, не поименованные в завещании. Эти билеты Человек. Общество стало присваи- вать себе, ссылаясь на то, что из прочего имения не выручено всей показанной в

607

завещании суммы 821.000 руб., и доказывая частными письмами завещателя, что он пожертвовал все свое имение в пользу Человеколюб. Общества. Но Го- сударственный Совет (1851 г.) нашел, что завещатель нигде не сказал, чтобы все, что не поименовано им в акте, поступило в пользу Человек. Общества; письма Иванова не могут быть приняты в уважение, ибо только духовное заве- щание считается законным объявлением воли владельца на случай смерти. По- сему велено: за удовлетворением Общества до полной суммы, остальные деньги по оказавшимся билетам предоставить наследникам завещателя.

При сем Госу- дарственный Совет выразился, что «всякое завещание, как акт, восприемлющий действие лишь за пределами жизни, не может и не должно быть изъясняемо иначе, как по буквальному его смыслу: малейшее отступление от сего правила может повести к превратному, хотя иногда и добросовестному, исполнению воли завещателя. Посему постановлено (1031 ст.), что всякая отмена и измене- ние в завещании подлежат в составлении их тем же правилам, как само завеща- ние. Точное исполнение сего закона, с одной стороны успокаивающее завеща- теля, что назначение его будет исполнено, если он соблюдет все установленные обряды, а с другой, – обеспечивающее и наследников, весьма важно, и малей- шее нарушение оного может повлечь за собой много последствий, вредных для спокойствия семейств».

Ж. В завещании было сказано: Татьяне отдаю все имение во владение по день смерти ее; предварительно же оной дозволяю ей назначить и отдать из сего

имения 500 душ Федору. Татьяна умерла, не успев произвести сей выдел, и Фе-

дор, а по нем наследники его, стали отыскивать сего имения в силу завещания. Государственный Совет истолковал завещание в том смысле, что завещанием не было дано Федору вотчинного права на имение, а выдел был предоставлен на волю Татьяне, как исполнительнице завещания (мнен. Госуд. Сов. 1852 г. по делу гр. Орлова и Окулова).

З. В завещании Сутугина было сказано: «все имение оставляю жене Ната- лье в полное распоряжение, а детям всем при ней – Павлу, Федору и Петру».

Когда возник спор, предоставлены ли детям по сему завещанию вотчинные пра-

ва на имение, Департамент Сената находил, что по завещанию вдова могла рас- поряжаться имением только пожизненно, да и то купно с сыновьями, как вре- менная и условная распорядительница, но Общее Собрание признало, что, по силе завещания, от воли вдовы зависело пользоваться доходами безотчетно, а сыновья не имели права ни участвовать в распоряжении, ни требовать себе вы- дела при жизни матери (Сборн. Сен. т. I, № 77).

Купец Елин в завещании написал: «выдать наследникам моим из первого получения жене моей Анне Васильевне 10 т.

р. сер. со дня получения движимо- го имения и товара моего; а до того времени предоставляю себе полное право оное прибавить, убавить или иным образом изменить; а в остальном имении должна быть полной наследницей супруга моя». Кто наследники, в завещании не означено. О смысле завещания возник спор. Вдова утверждала, что все име- ние следует ей; но Сенат (Общ. Собр. 1871 г.) рассудил из слов завещателя, что он движимое свое имение противополагает всему остальному имению, следов.,

608

под сим последним разумеет недвижимое и предоставляет его жене, и не озна- чая лица, кому должно поступить движимое, обязывает наследников выдать жене 10.000 руб. Итак, все движимое его имение должно поступить к наследни- кам по закону.

И. В завещании Жадовского было сказано: прошу брата моего Анастасия

(кому завещано имение) внести 6000 руб. в такую-то церковь причту на поми- новение. Преемник, основываясь на выражении «прошу», доказывал, что ис- полнение для него необязательно и зависит от доброй его воли. Но Сенат разъ- яснил: все распоряжения, в завещании помещенные, не могут быть признаны ни за что иное, как за выражение воли, которая должна быть исполнена после смерти. Как бы воля эта ни была выражена, в виде ли просьбы, желания или приказания, если она выражена безусловно и по существу не противна закону, то должна быть исполнена в точности, как завет умирающего… Слово «прошу», не изменяя воли, может изменить только порядок ее исполнения, именно оно относится к Анастасию Жадовскому, которого завещатель просит внести сумму, т.е. быть исполнителем его воли, и он может отказаться сам исполнить эту во- лю, но не может ни уничтожить ее, ни подчинить своему произволу (Сборн. Сен. реш. II, № 829).

В завещании Рудина (Касс. реш. 1872 г., № 960) из отказанного сыну его Василию Рудину капитала сделаны назначения в пользу невестки завещателя и дочерей ее. Оказалось, что суммы сего назначения выставлены в пробелах уже на другой день по предъявлении завещания свидетелям. Поэтому, за недосто- верностью сумм, все назначение выдач в 5 п. Палата признала недействитель- ным. Но вместе с тем она рассуждала, что все-таки в 5 п. выражается воля заве- щателя, чтобы капитал, означенный в 5 п., не составлял исключительной собст- венности Василия Рудина, но перешел бы частью и к наследникам другого сына. Вследствие того Палата признала этот капитал не вошедшим в состав завещания и подлежащим распределению между всеми наследниками.

Такое рассуждение едва ли основательно. Кажется, в нем Палата перешла за пределы власти судебного отправления и не истолковала волю завещателя, а поставила на место его воли свою, свыше пределов логического наведения мыс- ли. Воля завещателя имеет или качественное, или количественное выражение, но в том и другом случае должна быть определительна. В приведенном случае воля выразилась в количестве: выдать такому-то столько-то. Количество при- знано неподлинным, стало быть, без количества вся воля не имеет смысла и теряет всякое значение; право лица, коему положена выдача, пропадает, и капи- тал остается за тем, кому в массу предоставлен. Вместо того Палата назначение прямо количественное заменяет качественным, выводит, будто бы завещатель хотел передать капитал и тем лицам, кои после него по закону могли бы насле- довать, в мере законной их доли.

В завещании Ушакова было сказано: «имение такое-то предоставляю вольноотпущенной Александре Изосимовой, а по ней детям ее в вечное и по- томственное владение». Изосимова умерла прежде завещателя, и наследники его доказывали, что завещательное распоряжение утратило силу; а со стороны

609

детей Изосимовой доказывалось, что по буквальному смыслу завещания (а по ней детям ее – без запятой – в вечное и пр.) имение назначалось Изосимовой лишь пожизненно, а в собственность детям ее, и что посему, и мимо умершей Изосимовой, дети ее должны считаться прямыми преемниками имения после завещателя. Сенат (8 Д-т, 1868 г.) рассудил, что как в завещании не указано прямо на пожизненное владение Изосимовой, то надлежит разуметь, что имение предоставлено ей и детям ее в собственность.

Иван Курносов завещал сыну своему Василию дом, с тем условием, что он может занимать оный сам или отдавать в наем посторонним, но отнюдь не про- давать и не закладывать. Василий, владев на сем основании домом до 1866 года, умер в несостоятельности. На этот дом объявили претензию, с одной стороны, – конкурс, почитая оный собственностью должника, ограниченного только в рас- поряжении на время его жизни, силой завещания; с другой стороны, – дети умершего Василия, утверждая, что по смыслу завещания дом дан отцу их толь- ко в пожизненное владение, прямыми же наследниками и преемниками права собственности после деда должны считаться они, внуки завещателя. Очевидно, что если допустить возможность назначения имущества в собственность, с ог- раничением в праве распоряжения, то завещание Курносова должно быть ис- толковано в сем смысле.

Лоскарев из числа своего имущества один дом завещал указанному им ли- цу, а о прочих домах написал в завещании: «продать их и вырученные деньги

присоединить к капиталу в билетах Банка, каковым всем капиталом предостав-

ляю распорядиться правительству». О значении сего выражения возник спор, разрешенный 1 Общ. Собр. Сената 14 янв. 1872 г. Решено, что это слово означа- ет предоставление правительству капитала в собственность (т.е. в казну). Объ- яснять же, что правительство должно быть только посредником для передачи капитала наследникам и что за сим, по неуказанию лиц, распоряжение должно быть недействительно, было бы несогласно ни с общим смыслом завещания, по коему назначены душеприказчики, ни с буквальными его выражениями, ибо правительство означает юридическое лицо, коему завещано имущество.

Сенат во 2 Общ. Собр. 20 марта 1870 г. по д. Корольковых, рассматривая завещание Лутониной, нашел, что завещательница оставила мужу имение в неограниченное владение и распоряжение с тем, что имение это по смерти мужа должно поступить к наследникам его, Корольковым, по воле и усмотрению му- жа; в противном случае, т.е. при непочтительности и непокорности Королько- вых, завещательница предоставила мужу своему имение ее продать и выручен- ные деньги употребить на предназначенные ею по завещанию с мужем предме- ты, и на тот случай, если муж ее умрет, не продав имения по данному ему праву, завещательница положительно выразилась, что тогда Корольковы имеют над оным полное крепостное право собственности. Точный смысл завещания пока- зывает, что жена отказала мужу имение только в пожизненное владение, в соб- ственность же оставила оное Корольковым. Хотя при этом воле и усмотрению мужа своего Лутонина предоставила лишить Корольковых наследственных в ее имении прав, в случае их непочтительности и непокорности, но только путем

610

продажи имения. Между тем Лутонин, оставаясь по смерть свою только пожиз- ненным владельцем имения жены своей и не осуществив при жизни своей пре- доставленного ему завещательницей права продажи имения, составил об оном духовное завещание, в котором он, отказав это имение в распоряжение посто- роннего лица, устранил ближайших наследников за непочтительность. Такое распоряжение Лутонина, как несоответственное с завещанием жены его, при- знано недействительным.

В деле Щукина Сенат (2 Общ. Собр. янв. 1870 г.), толкуя назначение капи- тала с тем, чтобы наследник лишь по наступлении 40-летнего возраста получил его в распоряжение, признал предоставленное право правом собственности. При том объяснено, что по коренному началу толкования законности актов, всякий акт должен быть истолковываем в смысле, соответствующем предписаниям закона; а посему и волю завещателя необходимо истолковывать в смысле, бли- жайшем к закону. Толкование завещания Щукина в ином смысле привело бы к последствиям, прямо воспрещаемым законом, так как в завещании Щукина не оказалось бы наследников, коим предоставлено в собственность имущество.

Й. Колычов завещал все свое имение племяннице своей, Толстой, но при том из числа имения завещал сестре своей, Варваре, дом, и для содержания ее назначил капитал в 175.000 руб., с тем, чтобы процентами пользовалась она пожизненно, по смерти же ее капитал обратить по назначению завещателя, на постройку церкви и на разные благотворительные учреждения и выдачи. Если же – сказано – сестра Варвара умрет прежде меня, то все вышеописанное унич- тожается. Варвара умерла прежде завещателя, а по смерти его возник спор о точном значении воли завещателя. Палата истолковала волю завещателя (что подтвердил и Сенат) так: назначая все Толстой, он делает изъятие в пользу сест- ры Варвары. Назначая ей дом в собственность и капитал в пользование, он забо- тился о спокойствии сестры, о людях, которые должны ей служить, и, распреде- ляя на случай ее смерти капитал на разные назначения, он делает весьма понят- ную оговорку: если сестра умрет раньше его, то все вышеописанное уничтожа- ется; со смертью сестры его главное распоряжение обо всем имении: денежные выдачи, распределение вещей не могли сами собой уничтожиться, ибо они не касаются части, назначенной Варваре. Уничтожиться могли только распоряже- ния, имевшие место в том случае, если бы сестра пережила завещателя, т.е. по- лучение ею дома в собственность и пользование капиталом. По сему рассужде- нию, во-1-х, имущество, написанное Варваре, перешло по завещанию к главной преемнице по завещанию, Толстой, а не к законным наследникам завещателя, которые домогались противного; во-2-х, назначения, сделанные из имущества, написанного Варваре, подтверждены в силе вопреки требованию Толстой, кото- рая домогалась их ниспровергнуть (см. Касс. р. 1873 г., № 21).

К. В истолковании выражений завещателя и в обсуждении законности его распоряжений справедливо иметь в виду правило, выраженное в мнении Госу-

дарственного Совета 2 ноября 1842 г., по делу о завещании кн. Голицына: «и

при неясности закона, когда может быть двоякое толкование, должно прини- мать смысл естественнейший, вероятнейший, ближайший к общему духу зако-

611

нодательства, тот смысл, который прежде всего другого представляется при первом взгляде на букву закона (?) и который не колеблет основанного на сем взгляде акта частного лица».

Л. Иван при жизни дал стороннему лицу доверенность совершить дарст- венную запись на село Овсеево, на имя дочери его, Ивана. Покуда еще к сему не было приступлено, Иван умер и в завещании написал: в отношении имения мое- го села Овсеева поступить, согласно данной мной такому-то доверенности о совершении дарственной записи на имя дочери моей Анны. Эти выражения суд истолковал в таком смысле, что Иван завещает означенное имение дочери своей Анне, и переход к ней означенного имения утвержден, независимо от исполне- ния по доверенности, уже утратившей свою силу со смертью доверителя. См. Касс. реш. 1868 г., № 448.

М. В завещании сказано: вольным людям, находящимся при мне по найму в услужении, выдать в награду получаемое ими по службе двухгодовое жалова-

нье. Силу сего распоряжения признано невозможным отнести к человеку, нахо- дящемуся при умершем не в личном услужении, а нанятому в качестве пове-

ренного, хотя на срок, для хождения по делам (Касс. реш. 1867 г., № 298).

Н. Гневашева предоставила исполнение своего завещания двум душепри- казчикам: Рудневу и Иванову с тем, чтобы они, учинив положенные выдачи, за

труды и за точное исполнение ее воли получили каждый для детей своих по

4.500 руб., если же еще затем останутся деньги, то раздать по церквам и на бед- ных. Иванов умер вскоре после завещательницы, не успев приступить к распо- ряжениям. Исполнителем остался Руднев, коему в помощь назначен Магистра- том некто Петров, из числа наследников. Объявились три требования: вдова Иванова просит 4.500 руб. своим детям. Петров, ссылаясь на то, что исполнял завещание вместо Иванова, просит эти 4.500 руб. себе. Руднев, взяв свои

4.500 руб., просит отдать ему и 4.500 руб. вместо умершего Иванова, так как им вместе за труды душеприказщичьи назначено по 4.500 руб., а душеприказчиком остался он один. Претензия детей Иванова неосновательна, ибо деньги назначе- ны ему, хотя и для детей его, не как дар завещательницы, но как вознаграждение за труды его, которых не было; нельзя удовлетворить и Петрова, потому что вознаграждение за труды назначено не всякому исполнителю воли, а душепри- казчику, и именно Иванову; неправо требует и Руднев, ибо вознаграждение на- значено не обоим совокупно и не одному вместо другого, а каждому из двух поименованных порознь, и поелику назначение сие не в виде дара и не в виде преемства наследственного, то нет и приращения от одного из душеприказчиков другому. По смыслу воли завещательницы надлежит Рудневу удовлетвориться своей долей 4.500 руб., а остальное раздать по церквам и на бедных.

О. Бар. Детарон завещала доход вотчины Александрен употребить на окончание там церкви, затем из сих же доходов построить госпиталь для бедных в той же вотчине, по усмотрению и по мере доходов, и затем доход употреблять на содержание госпиталя и церкви с тем, чтобы руководителем и блюстителем в сем деле навсегда остался местный архиерей с предводителем. Итак, хотя в сем завещании руководитель и блюститель указан, но не указано хозяина дела,

612

ни владельца имению, а между тем распоряжение сделано навсегда. Сенат при- знал (Сб. Сен. реш. II, № 240), что в статье сей не содержится требуемого зако- ном определительного назначения, в чью собственность или в какое ведомство должна поступить вотчина, и потому распоряжение уничтожено. Кажется, одна- ко, что при более обширном и справедливом истолковании завещания можно было заключить, что вотчина завещается в пользу церкви, с определенным на- значением доходов.

П. Графиня Зубова написала в завещании: все родовые и благоприобре- тенные недвижимые мои имения оставляю сыну моему, Графу Платону Зубову, как единственному моему наследнику с тем, чтобы он старался их сохранить без долга и в целости. Все, что сверх сумм, показанных в вышеозначенных пунктах, останется после моей смерти в наличных деньгах, кредитных билетах или про- центных бумагах оставляю я сыну моему, Графу Платону Александровичу Зу- бову с тем, чтобы оказавшиеся таким образом капиталы остались неприкосно- венными, а сын мой мог бы пользоваться одними процентами. После смерти сына моего, все эти суммы должны остаться неприкосновенными для детей или внуков его, коим можно будет с оных пользоваться одними процентами в про- должение 30 лет, считая со дня кончины отца или деда их, а после означенного срока все эти суммы они могут разделить поровну между собой и располагать ими по своему произволу; а в случае, если бы сын мой, Граф Платон Зубов, кончил жизнь свою бездетен, то все вышеупомянутые суммы должны быть от- даны детям покойного дворянина Сазонова с тем, чтобы со дня получения этих сумм в продолжении 30 лет оные сохранялись в государственных кредитных учреждениях, а пользовались бы они с оных одними процентами; после сего, назначенного мною срока, Сазоновы могут все эти суммы разделить между со- бой поровну, владеть ими и располагать по своему произволу. Какие окажутся после смерти моей бриллианты, жемчуг и прочие драгоценные вещи, по описи значащиеся и в память не отданные некоторым лицам, оставляю я на сохране- ние сыну моему с тем, чтобы он сохранял сии драгоценные вещи в безопасном месте, и если у него будут дети, то оные драгоценные вещи должны быть разде- лены поровну по оценке не прежде совершеннолетия самого младшего из них, а в противном случае, если сын мой будет бездетен, то все эти драгоценные вещи должны быть отданы после кончины его Сазоновым.

По случаю возникшего спора предстояло истолковать это завещание, т.е. рассудить, как определены в завещании права Гр. Зубова, назначен ли он пре-

емником завещательницы в денежных капиталах и бриллиантах на праве собст-

венности или только на праве пожизненного пользования и хранения, ибо в последнем случае наследниками после Гр. Зубовой представлялись бы дети и внуки Гр. Зубова, и вместо них Сазоновы; в последнем случае эти лица явились бы подставными после Гр. Зубова наследниками. Суд, довольствуясь соображе- нием буквального смысла тех пунктов, в коих содержатся спорные распоряже- ния, истолковал их в том смысле, что спорное имущество (включая и бриллиан- ты, оставленные на сохранение) предоставлено Гр. Зубову как наследнику на праве собственности, ограниченном в праве распоряжения; посему суд усмотрел

613

в дальнейшем определении преемства по сему имуществу, после Гр. Зубова, нарушение правила, содержащегося в примеч. к 1011 ст. Зак. Гражд., и признал сие определение недействительным. Толкование это в решении суда оправдыва- ется, между прочим, следующим соображением: «судебная практика убеждает в том, что завещатели вообще весьма редко, когда завещают что-либо в собствен- ность, выражают в сем случае свою волю об оставлении в собственность сим именно термином, но употребляют постоянно для обозначения завещания в собственность слова: завещаю, оставляю, отдаю, предоставляю, назначаю, отка- зываю, благословляю (образом), по смерти моей должно перейти, должны раз- делить, могут получить и т.п., или называют лицо, которому завещают в собст- венность, своим наследником; за сим ближайшее толкование воли завещателя относительно того, завещано ли в собственность или в пользование, должно искать в прибавочных словах, связанных непосредственно с вышеприведенны- ми выражениями, а не в дальнейших словах, с ними непосредственно не связан- ных, но с ними поставленных лишь в соотношение, так как последними обозна- чаются только побочные определения завещаемых прав; так, напр., распоряже- ния – оставляю, назначаю в собственность или в пользование, ясно и определи- тельно выражают прямую волю завещателя, чтобы завещаемое имущество при- надлежало в собственность, состояло только в пользовании; но распоряжения: оставляю с тем, чтобы срочно, хотя бы и пожизненно, только пользовался, – не выражают прямой воли завещателя, чтобы лицо, которому оставлено под побочным определением ограничения власти на завещаемое имущество до од- ного только пользования им, не имело на оное права собственности, которое от сего лица не могло бы проявиться в переходе завещанного имущества по окончании срока возложенного на оное ограничения, к наследникам сего лица по праву передачи наследства; и посему, когда завещатель объявил свою волю о каком-либо имуществе только словами об оставлении, назначении его такому- то, без непосредственного прибавления слов: в пользование, – всегда следует предпочитать разъяснение воли в смысле оставления в собственность, тем еще более и потому, что, в видах общих интересов собственности, всегда предпоч- тительно установление собственности, хотя ограниченной, чем учреждение долгосрочных пользований, разорительных для собственности, устанавливаю- щих вредную в высшей степени неопределенность в собственности, и ведущих к спорам и тяжбам» (см. Касс. реш. 1870 г., № 1856).

Толкование это, состоящее во власти суда, как соображение о существе дела, не подлежит отмене после окончательного решения; но в основательности его можно усомниться, и общее руководящее правило предпочитать разъясне- ние воли в смысле оставления в собственность могло бы в иных случаях при- вести суд к натянутому заключению, совсем несогласному с целью и намерени- ем завещателя. В данном случае, другой суд, с такой же, если не большей осно- вательностью, мог бы истолковать распоряжение в противоположном смысле, т.е. что капиталы оставлены Гр. Зубову токмо в пожизненное пользование, а бриллианты единственно на сохранение.

614

Р. В истолковании условия надлежит прежде всего держаться буквального смысла употребленных выражений и остерегаться, как бы в определении цели и намерения завещателя не присвоить ему такой воли, которой он и не выражал вовсе. В эту ошибку немудрено впасть судебному месту, в виду различных тол- кований, представляемых спорящими сторонами, из коих одна, разбирая и раз- лагая распоряжения завещателя, усиливается вставить их в законные, а другая в незаконные формулы последней воли; иногда же стороны стараются возбудить о значении и последствиях последней воли такие вопросы, которые не истекают прямо из буквального смысла завещательных распоряжений.

В приведенном выше примере завещательница прямо высказала, что по смерти сына имение должны получить дети его и внуки, если они будут у него; следовательно, указала прямо этих преемников, и потому возможно было воз- будить вопрос о законности сего распоряжения. Но вот другой пример: Баро- несса Франк, предоставив имение в пожизненное владение сыну своему Гаври- ленко, выразилась, что если он умрет бездетен, то она назначает наследницей Левшину. При возникшем споре против сего завещания, спорщики стали дока- зывать, что завещательница имела в виду назначить наследниками детей своего сына, если они будут, стало быть, предоставила имение лицам несуществовав- шим. Явно, что истолкование воли завещательницы в этом смысле есть натяну- тое, выходящее за пределы словесного выражения, которое само по себе доста- точно для уразумения постановленного условия.

Баронесса Франк не выразила прямо в завещании, что назначает по себе наследниками детей своего сына, если таковые будут. Из употребленных ею выражений следует только то, что Левшина наследница, если Гавриленко ум- рет бездетен; Левшина не наследница, если Гавриленко умрет, оставив по себе детей. Обсуждать волю завещателя, поколику она согласна или не согласна с законом, можно только в том, в чем воля сия выразилась; и если завещатель поставил переход своего имения в зависимость от указанного события, следу- ет судить лишь о том, законно ли сие условие, выраженное в завещании; но нет никакого повода возбуждать вопрос о том, что последовало бы при неис- полнении условия или в отсутствии указанного завещателем события, когда на сей случай в завещании вовсе нет постановления, которое подлежало бы обсуждению. В завещании Бар. Франк вовсе нет распоряжения о том, к кому, по особливой ее воле, должно перейти имение, если сын ее умрет, оставив детей, а есть только распоряжение о том, к кому должно перейти имение, если сын ее умрет бездетен.

Предположение, что у завещательницы могла быть такая мысль, выво- дится из того, что дети Гавриленко были бы, за смертью отца, прямыми за- конными наследниками после завещательницы; но едва ли основательно и справедливо таковое предположение, ни одним словом не выраженное, при- нять за распоряжение завещательницы. Таковое заключение было бы произ- вольное и гадательное: с одинаковой вероятностью возможно было бы пред- положить, что сам Гавриленко, когда бы умер не бездетен, долженствовал в минуту смерти своей получить право собственности на имение, и что оное

615

вошло бы в состав имевшего открыться по нем наследства. Но самый прямой и естественный смысл завещания Бар. Франк приводит к тому заключению, что в случае смерти Гавриленко при детях, имение, по силе 2 п. 1110 ст. 1 ч. Х т., следовало бы законным наследникам Баронессы Франк. Таковое заклю- чение представляется еще более очевидным, если те же самые распоряжения завещательницы приложить к лицам, не состоящим с ней в кровном родстве, т.е. если бы не сына своего, а постороннего назначила она пожизненным вла- дельцем и постановила: буде он умрет бездетен, предоставить имение в собст- венность другому постороннему же лицу.

С. Купец Кожухов завещал все свое имение младшей дочери Елене Руса- новой с тем, чтобы она внукам его, а старшей дочери Евдокии детям, когда они придут в совершенные лета и будут с хорошим поведением, что отдал на благо- усмотрение самой младшей дочери своей Елены, выдала 100 тыс. руб., впрочем, чтобы сия сумма оставалась в ее, Елены, распоряжении и чтобы от нее уже за- висела как выдача оной тем внукам его, так и оставление навсегда у себя, ежели внуки его не заслужат сего награждения приличным званию своему и незазор- ным поведением, и против воли ее Елены им, внукам его, сей суммы и прира- щения на оную никакого никогда и ни в каком случае не требовать. Далее заве- щатель написал еще, что выдача или не выдача сей суммы предоставляется на волю дочери его Елены, по пришествии тех внуков его в совершеннолетие, по усмотрению самой ее, Елены, на которую в полной мере полагается, что испол- нить волю его в совершенной точности, как чуждая корыстолюбия; если же внуки, по совершеннолетии сами или прежде достижения оного кто-либо из них, будут просить против воли дочери его Елены назначенных им, внукам его, 100 тыс. руб., то не заводя никаких дел, при первой о том просьбе чьей-либо, завещевает все, предоставляемое дочери Евдокии имение его, без всякого ис- ключения, отдать в то же время в вечное и потомственное владение одной меньшой дочери его Елене и ей же предоставить навсегда и назначаемые вну- кам его деньги 100 тыс. руб. По подписании этого завещания купцом Кожухо- вым и тремя свидетелями завещатель Кожухов сделал на оном собственноруч- ную приписку следующего содержания: «назначено мною внукам моим, дочери Авдотьи детям, 100 тыс. руб., выдать дочерью моей Еленой, когда они придут в совершенные лета, не полагая на оные процентов, а теперь я вместо оного заве- щаю внукам и вообще с матерью их Авдотьей Алексеевой после смерти моей, по истечении пяти лет, платить законные проценты, до совершеннолетия их, а до пяти лет не требовать».

Когда один из сих внуков, Николай Шилов, придя в совершеннолетие, стал требовать завещанных денег, Русанова отказалась, утверждая, что проси- тель ничем не доказал ей, что заслуживает дара по образу жизни своей и по тор- говой деятельности. Посему суду предстояло решить, какого рода право предос- тавлено Шиловым по завещанию. Справедливее представляется следующее толкование: из смысла всех выражений, употребленных завещателем, видно, что на волю и усмотрение Елены Русановой оставлена выдача внукам назначен- ного награждения, но также и то явствует, что лишить их сего награждения одна

616

должна не без резона, а волю свою должна сообразовать с намерением завеща- теля. Ответчица говорит, что они не имели и не имеют никакого права на заве- щанную сумму. Но как скоро Кожухов, актом публично оглашенным, назначил особенную сумму на выдачу внукам, то они получили и соответственное услови- ям завещания право на эту сумму. Не подлежит сомнению, что Елена Русанова, приняв по завещанию все имущество Кожухова, назначенную внукам его сумму не могла смешивать со своим имуществом и состояла только хранительницей оной до совершеннолетия племянников: завещатель возложил на нее даже обя- занность до совершеннолетия выдавать им вместе с матерью % на эту сумму, следовательно, в руках ее она состояла чужим имуществом, приписанным лицу ее племянников. По совершеннолетии же они могли потребовать от тетки пере- дачи им завещанной суммы в собственность. Тогда Русанова должна была или передать эту сумму Шиловым, или по смыслу завещания решительно объявить, что лишает их оной за дурное поведение лично ей известное: только с сей мину- ты завещанная сумма обратилась бы, по воле завещателя, в собственность Руса- новой. Но Русанова отзыва в сем смысле не делала и ни по чему не видно, чтобы до начатия дела заявила о своем намерении лишить их вознаграждения, а на суде только отозвалась, что они ей не доказывали своего похвального поведе- ния, сама же прямо не указывает на дурное поведение их. По сим соображени- ям, предполагалось утвердить иск Шилова, но дело решено Государственным Советом в ином смысле (см. реш. в Журн. Мин. Юст. 1865 г., № 1).

Другие вопросы возникали по исполнению приписки к завещанию, коей назначено внукам обще с матерью их платить ежегодно проценты со

100.000 руб. до их совершеннолетия. Проценты платимы не были, и требование

о них возникло через 20 лет по смерти завещателя. Внуков оказалось налицо 5; кроме того, было двое умерших уже по смерти завещателя. Спрашивается: над- лежит ли, производя расчет капитала и % по дробным частям каждого из вну- ков, исключить из счета долю умерших, за их смертью, или следует, рассчиты- вая общим счетом совокупную сумму капитала и процентов на всех вместе, уплатить живым по приращению и все то, что следовало бы умершим?

В числе внуков есть мужчины и женщины: следует ли доли их исчислять поровну или учитывать особо мужскую и особо женскую долю по закону на- следства?

С детьми участвует в получении процентов и мать их: доля матери равна ли будет детской доле?

Исчисление процентов положено по день совершеннолетия наследников:

но они не равны возрастом. Следует ли прекратить исчисление с совершенноле- тием самого старшего или продолжать оное до совершеннолетия самого млад- шего из внуков? И в последнем случае исключать ли из счета доли, следующие наследникам, кои между тем достигли совершеннолетия, или продолжать счис- ление % со всей капитальной суммы, до последнего совершеннолетия включи- тельно?

617

<< | >>
Источник: Победоносцев К.П.. Курс гражданского права. Часть вторая: Права семейственные, наследственные и завещательные. 2003

Еще по теме Замечания и примеры из практики:

  1. ПРИМЕРЫ ИЗ ПРАКТИКИ.
  2. Примеры из практики
  3. Пример из зарубежной практики
  4. Пример из зарубежной практики
  5. Примеры и вопросы из практики
  6. Примеры и вопросы из практики
  7. Вопросы и примеры из практики
  8. Пример из российской практики
  9. Пример из российской практики
  10. Примеры и вопросы из практики
  11. Дюжина примеров из журналистской практики автора книги
  12. § 50 Общее владение наследников. – Раздел наследства: полюбовный и судебный. – Передел. – Отличия в Литовском статуте. – Примеры и вопросы из практики.
  13. § 74 Взаимное соответствие распоряжений завещателя. – Оставление законного в силе при уничтожении того, что незаконно. – Толкование завещаний. – Примеры из практики.
  14. § 47 Отречение от наследства. – Признаки и последствия отречения. – Потомки отрекшегося могут ли пользоваться правом представления? – Приращение наследственных частей. – Примеры и вопросы из практики.
  15. § 67 Условия, ограничивающие право собственности, владение и распоряжение. – Соединение пожизненного владения с правом отчуждения и с правом избрания наследника. – Примеры из судебной практики.
  16. § 70 Исполнение завещания. – Назначение душеприказчиков. – Сущность душеприказчичьего звания. – Права, обязанности и ответственность душеприказчика. – Примеры из судебной практики. – Исполнение завещания наследниками.