<<
>>

§ 55 Происхождение завещания и история его в русском законодательстве. – Понятие о завещании. – Совокупные завещания. – Двоякая форма завещаний.

В России завещание возникло из нравственно духовных, а не из юридических отношений: этим объясняется и неопределенность юриди- ческой идеи завещания, доныне ощущаемая в законе и в практике.
Первая идея завещания явилась у нас вместе с христианством и церковью. Она возникла из заботы умирающего о душе своей, о развязке с земными де- лами и об устройстве земных отношений. От того мы видим у себя не тестамент в римском юридическом его значении, а духовную память, составляющую завет умирающего остающимся в живых (и доныне слово

«духовная» употребляется у нас безразлично со словом «завещание» в житейском быту). Умирающий объявляет: как его похоронить и как по- минать его; кому он что должен, кто ему чем должен; что и кому он ос-

450

тавляет, как и что устраивает у себя в доме и т.п. Заботясь о душе, он обыкновенно спешит заручиться благотворениями из своего имущества, отпускает рабов на волю и т.п. Для исполнения завета выбирает душе- приказчика – кому приказывает свою душу и последнее выражение воли своей.

Предполагается, что последний завет умирающего будет уважен и свято исполнен живыми, которые умрут в свою очередь; иногда, для уси- ления воли, умирающий грозит живым ответственностью пред судом Бо- жиим за неисполнение завета. Для благословения, укрепления и оглаше- ния завета приглашаются к нему отец духовный (отец душевный, отец духовенный; иногда их значилось несколько в духовной памяти), свидете- ли из близких людей (по выражению актов, «в головах сидели» такие-то). Вначале так еще сильно чувство уважения к завету, что нет места заботе об юридическом его охранении, и в идее завета едва проявляется идея перехода и охранения прав по имуществу. Завещание словесное в этом смысле однозначительно с письменным; но письменная форма завещания является сама собой, как средство к утверждению памяти.

Неудивительно, что в этом значении своем завещание, как дело ду- ховное, стало прежде всего подведомо церковной, а не государственной власти, и что в области церковного права появились первые правила относительно формы завещаний, как скоро обнаружилась необходи- мость утвердить подлинность последней воли и оградить ее юридиче- скую неприкосновенность. Но эти правила касались почти исключи- тельно формы и внешних обрядностей завещания. При господстве вы- шеуказанного взгляда на значение духовной памяти, не могло быть и речи о том, кто вправе и кто не вправе делать завещание или принимать по завещанию; не оказывалось и потребности в юридическом построе- нии завещательного права. Оно созидалось мало-помалу, – так сказать, извне – теми постановлениями государственной власти, которыми огра- ничиваемо было распоряжение некоторыми разрядами имуществ из го- сударственных целей. Главнейшее ограничение, особенно относившееся к завещаниям, было запрещение отказывать церквам и монастырям не- движимые имущества (это запрещение продолжалось до 1810 года).

Существенной обрядностью, которую ввела для завещаний цер- ковная власть, была явка завещаний по смерти завещателя, или при жизни его им самим, у архиерея; при этом производился допрос духов- ному отцу и свидетелям, и завещание, с надписью о явке, выдавалось обратно по взыскании пошлин в архиерейскую казну. Если оказывался спор, то и он тут же разрешался по розыску. Этот обряд явки послужил основанием явочному обряду, доныне существующему у нас для духов- ных завещаний.

451

С Петра Великого начинается новый период завещательного права: оно должно было изменить свой вид и по тому уже одному, что дела о завещаниях изъяты из церковного ведомства и предоставлены ведению светской власти; но эта перемена сама по себе не могла прибавить юри- дической определительности к идее о завещаниях, ибо духовная власть в своих определениях имела готовое, хотя и неполное, руководство – Кормчую Книгу, с законами греко-римского права, а суды гражданские лишены были этого руководства.

Поэтому завещательное право наше определилось вследствие реформы только с внешней, обрядовой стороны.

Установлен был, как известно, новый порядок совершения актов на имуще- ства, имевший целью обеспечить, с одной стороны, правильность самого совер-

шения, а с другой, – правильность в сборе установленных актовых пошлин в

пользу казны. Крепостной порядок в начале XVIII столетия был общим для всех актов; этому же порядку подчинялось и совершение завещаний. Завещание было

крепостью, которую надлежало писать у крепостных дел на общем основании, и

записать в книгу «для спора и ведома и справки и для сбора великого государя денежной казны» (Ук. 1701 г., янв. 30, 1705 г., ноября 6). По самому существу такого действия, его нельзя назвать явкой: это было составление и совершение акта. Сбор в государеву казну состоял при этом в положенном взыскании за пись- мо (с записки) крепости: пошлины с акта еще не взыскивались. За совершением завещания, как крепости, должна была следовать явка его на общем основании в приказ, с той разницей, что другие крепости являлись в приказах по роду имения и сделки, а для явки завещаний назначено особое место (Ук. 1701 г., ноября 7, 1704 г., февраля 25), куда должно было приносить их не позже как через два меся- ца от написания у крепостных дел. Это была явка для владения и вместе с тем для взыскания пошлин в приказе, где завещания снова записывались в книгу. Для того при самом совершении крепости надсмотрщик должен был подписывать на ней, что она должна быть явлена и пошлины внесены в приказ, где по указам надле- жит, в указные числа, а буде в указные числа записана не будет, и она не в кре- пость. Таким образом, и совершение завещания должно было происходить, и явка его по естественному порядку происходила, при жизни самого завещателя.

Когда, в 1726 году, разрешено было писать завещания на дому, публичное совершение их у крепостных дел должно было замениться домашним составле- нием; но явка такого акта осталась по-прежнему необходимым условием для его действительности.

Между тем в течение XVIII столетия все правительственные и судебные места получили новую организацию, и порядок их деятельности преобразован по новым началам. С уничтожением Судного Приказа место его заступила Юстиц-Коллегия, в свою очередь замененная Гражданскими Палата- ми. С изданием Учреждения о Губерниях существенно изменился прежний по- рядок предъявления, оглашения и исполнения актов о переходе имений; но для явки завещаний новых правил не было установлено. Мало-помалу порядок явки завещаний уклонился в судебной практике от прежнего вида: образовалось по- нятие о том, что завещание, как акт, составляемый на случай смерти, может

452

быть объявляемо только по смерти завещателя и что срок для сего должен быть исчисляем только со смерти его (Ук. 1791 г., октябрь 16, 1813 г., сент. 3). Это понятие принято законодательством в 1829 году при постановлении нового го- дового срока на явку домашних завещаний – форма, которая в то время, конеч- но, еще более, чем ныне, предпочиталась всеми завещателями, потому что, по смыслу действовавших тогда законов, завещания у крепостных дел можно было только совершать крепостным порядком на прежнем основании.

Положением 1831 года в первый раз установлен нынешний порядок засви- детельствования завещаний у крепостных дел при жизни завещателя, и этому действию присвоено название явки, – в смысле судебной корроборации, – пуб- личного действия, в котором завещатель объявляет перед судом свою волю, а суд удостоверяет ее своим сознанием. С другой стороны, завещание в другой форме своей представляется актом домашним, и здесь явка сохраняет тот же характер судебного удостоверения воли завещателя, выражаемой им при жизни и предъявляемой суду уже по смерти его, в акте, который не был еще дотоле публично обнаружен.

С внутренней стороны – появлявшиеся со времени Петра I ограниче- ния распорядительной воли завещателя проистекали большей частью из общих ограничений вотчинного или наследственного права на некоторые имущества. Первое и главнейшее из ограничений, но кратковременное (с 1714 по 1730 год) состояло в связи с законом о единонаследии; из остатков этого закона выведено было впоследствии (1791–1804 годы) право бездет- ного владельца завещать родовое имение дальнему родственнику.

Другое ограничение, существовавшее еще в XVII столетии и вос- становленное с отменой указа о единонаследии, относилось к распоря- жению наследственными вотчинами и определилось окончательно в

XVIII столетии, с установлением общего отличия между благоприобре-

тенным и родовым имуществом. Это ограничение и доныне остается главным в нашем завещательном праве.

Все указы прежнего времени о духовных завещаниях до 1831 года касались только отдельных вопросов, по мере того как возбуждала их судебная практика, большей частью с внешней обрядной стороны заве-

щания. Общее положение о духовных завещаниях издано лишь в 1831 го-

ду, но и оно было только сводом и соглашением изданных дотоле по- становлений. Законодательство еще не ставило перед собой цели – соз- нать и уяснить юридическую идею завещания и завещательного преем- ства или приобретения и связать это учреждение органически с прочи- ми учреждениями гражданского права. В системе 10 тома Cвода зако- нов гражданских завещание поставлено в разряд способов дарственно- го, или безвозмездного приобретения прав на имущество, стало быть, связано в системе с прочими способами только внешней связью. Целое

453

учреждение духовного завещания представляется в нашем законода- тельстве неполным и неразвитым учреждением, с одной стороны, при- мыкающим к актам приобретения, с другой стороны – к наследованию, ибо сам закон сознает некоторого рода аналогию между тем и другим учреждением, нисколько, впрочем, ее не уясняя.

После 1831 года дальнейшее движение нашего законодательства по этому предмету ограничивалось почти исключительно внешней стороной учреждения. Важнейшим из указов, имевших в виду сущность завещатель-

ного права, было известное мнение Государственного Совета по д. Лопу-

хиной. Эта скудость органических начал учреждения была причиной того, что и судебная практика немного могла способствовать развитию законо- дательства о завещаниях, ибо судебная практика пособляет органическому возрастанию только там, где находит готовые к развитию твердые органи- ческие начала.

В противном случае сама практика вынуждена искать в потемках правил и указаний для своего руководства. Так и случалось в действительности. Недоумений и вопросов накопилось так много, что на- стоит потребность пересмотреть и обновить в нашем законодательстве устав о завещаниях. К сей работе было приступлено1, но во всяком случае едва ли можно ожидать полного и удовлетворительного закона о завеща- ниях, доколе не образуется у нас полная и удовлетворительная система всех учреждений гражданского права, в которой и завещания могли бы занять соответственное и согласное с целой системой место.

В русском законе нет правила об указной части ближайших наследников, не подлежащей завещанию. Многие поставляют нашему законодательству в упрек отсутствие такого правила об указных частях (pоrtion legitime) и предполагают нужным установить оное. Думаю, что такое преобразование закона и стеснение воли завещателя едва ли было бы уместно в нынешнем состоянии нашего хозяйст- венного быта. Если обсуждать в существе, т.е. отвлеченно, вопрос об ограничении завещательного права в интересе ближайших наследников, и в таком случае воз- можно еще недоумевать и спорить о справедливости и о нравственном значении такого ограничения. Но крайне опасно разрешать, на основании одних отвлечен- ных начал справедливости, практические вопросы законодательства, не взирая на обстоятельства места и времени, посреди коих должен быть исполняем закон. Осуществление требований, лучше удовлетворяющих отвлеченному началу прав-

1 См. в «Правительственном Вестнике» (сентябрь 1870 г.) сведения о работах Комиссии по рассмотрению законов о завещаниях, при бывшем II Отд. Собств. Е.В. Канц. Ныне, за учреждением Комитета по изготовлению проекта гражданского уложения, разработка вопросов о завещаниях лежит на обязанности сего Комитета.

454

ды, может быть сопряжено с такими затруднениями в действительности, оказаться в таком противоречии с условиями быта, что может оказаться не только удобнее, но, по обстоятельствам, и справедливее оставить до времени старое правило, неже- ли вводить новое. Особливая осторожность требуется от законодателя в тех случа- ях, когда новый закон должен возбудить новые интересы частного права или раз- вить и усложнить интересы прежнего права. Если осуществление этих интересов в действительности не согласуется с материальными условиями быта, – лучше не возбуждать их вовсе. Справедливо, что завещательное право требует некоторых ограничений для удержания воли от действий, не согласных с общим предположе- нием разума о семейственных и наследственных отношениях. Такое ограничение есть и у нас: оно состоит в запрещении завещать посторонним родовые или наслед- ственные имения. Предполагается, отменив его вовсе, заменить другим ограниче- нием, относящимся ко всякому вообще имению, и свойство ограничения опреде- лить не по внутреннему качеству каждого отдельного имения, но по количеству или ценности всех имений, вместе взятых. Справедливо и желательно – в этом нет сомнения, – но возможно ли и полезно ли, в этом позволительно усомниться. Огра- ничение по свойству имения тем несовершенно, потому не вполне соответствует равномерному ограждению интересованных лиц, что оно связано с реальным, сле- довательно, со случайным признаком. Если все имения у завещателя родовые, ин- тересы его наследников ограждены достаточно; если все благоприобретенные, то не ограждены нисколько. Впрочем, надлежит заметить, что закон наш и имел в виду обеспечить не столько личные интересы детей и других наследников, сколько интересы фамильные и родовые, т.е. удержание наследственного имения в роду. Итак, требуется изменить коренное начало сего закона, побудительную его цель, выдвинув вперед вместо нее другую цель – ограждение личных наследственных интересов, и оградить их по расчету количества. Но в нынешнем состоянии нашего хозяйственного быта учет количества в имуществах, не составляющих денежного капитала, сопряжен у нас с затруднениями, доходящими во многих случаях до невозможности. Итак, последствием нового закона было бы возбуждение интере- сов, коих осуществление в процессе сопряжено с неисчислимыми затруднениями, по скудости, неизвестности или совершенному отсутствию верных и точных дан- ных для учета. Понятно, какие возникли бы от сего дела, сложные, малонадежные для просителей, и сопряженные для судов с громадным усложнением производст- ва, а для частных лиц – с безграничными издержками. Затруднения эти очень важ- ны, с точки зрения законодательной политики, и стоят того, чтобы задуматься над ними. Посему, до времени, изменение нашего закона в вышеуказанном смысле было бы возможно, по нашему мнению, лишь относительно денежных капиталов и ценностей, в коих учет не представляет затруднений.

По нашему закону, духовное завещание есть законное объявление воли владельца о его имуществе, на случай его смерти (1010). Отличи- тельное свойство этого акта указано в последних словах определения. Цель завещания – распоряжение на случай смерти, следовательно, оно подлежит исполнению не иначе как по смерти завещателя. Этим завеща-

455

ние отличается от других дарственных актов, кои, по существу своему, имеют целью исполнение воли немедленное или при жизни дарителя. От того постановлено – акты, названные дарственными, коих исполнение предполагается по смерти дарителя, считать завещаниями, и, наоборот, завещания, коих исполнение предположено при жизни, признавать дарст- венными актами (991). Правило это постановлено в предупреждение бывших в употреблении попыток ослаблять безвозвратную силу дара под именем завещания (случалось, что даритель, отдав имение при жизни по акту, названному завещанием, желал удержать за собой завещательное право на отмену и на возврат прежних своих распоряжений).

Завещательное право истекает из вотчинной власти человека над своим имуществом, завершая эту власть окончательно. В чем человек не распорядился решительно при своей жизни, в том распоряжается на случай смерти: дает из своего после себя, что хочет и кому хочет сво- бодно, т.е. оставляя волю свою при себе, пока жив, и не связывая ее ни с чьей иной волей. По духу нашего закона договорное, связующее начало противно сущности завещания, предполагающего единство воли, и по- тому всякий волен отменить свое завещание или определить свою волю иным образом. Эта свобода может принадлежать только единой воле, и потому закон наш не допускает совместных завещаний, в коих два (или более) лица изъявляют свою волю совокупно (1032)1. Запрещение это безусловное, и потому совокупное завещание недействительно, хотя бы распоряжения двух участвовавших лиц и не были взаимные, одно дру- гому соответствующие, а совершенно отдельные одно от другого (Касс. реш. 1873 г., № 1372). Разумеется, запрещение это не препятствует каж- дому из двух лиц выразить ту же волю в отдельном завещании, хотя бы каждое из обоих распоряжений находилось в соответствии с другим; закон при этом не будет нарушен, ибо каждая воля сохраняет единство, и каждое из завещаний имеет отдельную судьбу свою (так, напр., супру- ги не могут в одном акте завещать друг другу имущество, но каждый из них может завещать другому – в отдельности).

Если непосредственный наследник завещателя, надписью на завещании при

самом составлении оного, изъявляет свое согласие на распоряжение, противное наследственному его праву и отказывается оспаривать оное, следует ли такое со- гласие и отречение признать для наследника обязательным и по смерти завещате- ля? Не следует, ибо завещание не договор, и изъявление совокупной воли противно сущности завещания и безграничному праву отмены завещания. Здесь нет двух

1 Наш закон вообще устраняет от завещания всякое понятие о договорном соглашении. Некоторое отступление от сего видно в 604 ст. Уст. Иностр. Исп., где предполагается соглашение самого завещателя с лицом, в пользу коего сделано назначение.

456

сторон, из коих одна уступает и отказывается, а другая принимает сделку. Отказы- ваться можно от права, действительно принадлежащего; а в настоящем случае нет такого права, ибо наследник, при жизни завещателя, не имеет ни малейшего права ни на его мнение, ни на право иска о наследстве. Следовательно, всякий отказ на- следника при жизни завещателя от права на иск о наследстве есть пустое слово, если наследник не подтвердит оное по смерти завещателя, когда право на иск уже возникло и когда есть в виду другая сторона, в пользу коей уступка может быть сделана (ср. реш. Москов. Общ. Собр. 1854 г. по делу Айгустова и Малевинской).

В статье закона завещание названо объявлением воли владельца об его иму- ществе. Из этого не следует, однако, заключать, что юридическую силу завещания

может иметь только распоряжение, относящееся к материальному имуществу. Нет

сомнения, что завещатель имеет полное право сделать распоряжение не только об имуществе, которым обладает при жизни и которое по смерти его останется в виде материальной ценности, но и всякая воля его, поколику в существе своем не про- тивна закону и правам, независимо от сей воли существующим, должна иметь обя- зательную силу. Закон в другой статьей прямо указывает на право завещателя на- значить опекуна к своим детям. Но и без прямого указания в законе, если бы, напр., завещатель постановил похоронить свое тело в указанном месте, не воспрещаемом для погребения законами, родственники его вправе были бы, на основании такого завещания, воспротивиться погребению, не согласному с волей завещателя. Нельзя, кажется, отрицать такое право, хотя осуществление его затруднительно, поелику погребение совершается обыкновенно вскоре по смерти, когда завещание еще не может быть явлено и с явкой приобрести исполнительную силу.

На все дарственные акты закон обращает особливое внимание, об- ставляя их предосторожностями и обрядами, для полного сознания и удо- стоверения отчуждающей воли. Но важнейший из дарственных актов – завещание, ибо оно допускает беспредельную возможность определения и переопределения воли до последней минуты, а в последнюю минуту сознание подвергается смущению и самостоятельность воли ослабляется. Поэтому с завещанием соединяются особливо строгие формы, подлежа- щие непременному соблюдению. Прежде всего – у нас завещание непре- менно должно быть письменное; словесных завещаний (или так называе- мых изустных памятей, прежде бывших в обычае) закон не допускает (1023 – правило это безусловное). Стало быть, последнюю волю, на сло- вах выраженную, нельзя доказывать посредством свидетелей (409 ст. Уст. Гр. Суд)1. Притом всякое и письменное завещание получает юридиче-

1 По делу Гречишникова Сенат (Собр. Сен. реш. т. I, № 599), рассуждая о завещании Да- выдовой, в коем предоставлена была Гречишникову вся движимость, для поступления с

457

скую силу не иначе как по удостоверении подлинности акта подлежащим учреждением, или по смерти завещателя, или при жизни его. В этом со- стоит у нас существенное различие в общей форме завещаний. Некоторые завещания получают особливую силу и крепость от того, что при жизни завещателя представляются им самим в подлежащее место для явки и удостоверения или для совершения; другие же могут быть составлены дома и оставаться в безгласности до смерти завещателя. Первые называ- ются крепостными, или нотариальными, которые совершаются взамен крепостных там, где введено в действие Нотариальное Положение, по- следние – домашними (1012–1014). Без сомнения, первые крепче послед- них: когда завещание представлено к сознанию лично самим завещателем или совершено подлежащим установлениям, подлинность его, конечно, достовернее подлинности акта, который оглашается в первый раз тогда, когда завещателя нет уже в живых: в первом случае подлинность воли, заявленной живым лицом, представляется очевидно; в последнем случае о подлинности воли умершего уже лица приходится заключать по призна- кам и предположениям. Следовательно, в первом случае несравненно затруднительнее возбудить сомнение или подозрение в подлинности во- ли, ибо тогда доводилось бы простирать сомнение не только на одну эту волю, но и на сознание всех участвовавших в принятии ее к официально- му утверждению (см. 543, 547 и след. Уст. Гр. Суд). В этом смысле по- становлено (Зак. Гр. 1013, прим., прил., ст. 7; 10351), что на подлинность крепостных или нотариальных завещаний не принимаются никакие воз- ражения (т.е. сомнения). Посему для некоторых особливо важных заве- щательных распоряжений, требующих особенной обдуманности, обяза- тельно требуется употребление крепостной, или нотариальной, формы завещания (напр., 1068 и 1070 Зак. Гр.).

Госуд. Совет отказывал в утверждении представляемых на Высочайшее одобрение завещательных актов, коими предполагалось устанавливать фидеи-

коммиссы. Таково было завещание Михельсона (1804 года), Тутолмина (1810 го- да), графа Гудовича (1811 года).

Основанием к сему принималось, что неудобно было бы входить Высо- чайшей властью в распоряжение дел фамильных или давать из общих правил

изъятия в частную пользу.

оной по словесно изъясненному ее желанию и как она ему словесно завещала, нашел, что воля сия не заключает в себе ничего противозаконного, так как благоприобретенное имущество может быть завещаемо неограниченно, и от Давыдовой зависело предоста- вить оное в полное и неограниченное распоряжение Гречишникова, а как таковая воля ее выражена на письме, то присовокупление к сему слов: «как я словесно вам завещала», не может служить основанием причислять завещание к разряду изустных памятей.

458

<< | >>
Источник: Победоносцев К.П.. Курс гражданского права. Часть вторая: Права семейственные, наследственные и завещательные. 2003

Еще по теме § 55 Происхождение завещания и история его в русском законодательстве. – Понятие о завещании. – Совокупные завещания. – Двоякая форма завещаний.:

  1. § 53 Завещание – односторонний акт воли. – Общие формы заве- щания. – Кодицилл. – Словесное завещание. – Привилегиро- ванные завещания. – Право делать завещание и лица к сему неспособные. – Право приобретать по завещанию. – Назначение наследника. – Отказы или легаты. – Условные назначения. – Субституция.
  2. § 58 Явка завещания. – Двоякое ее значение. – Оглашение. – Новый обряд явки. – Хранение завещания.
  3. § 75 Ввод во владение по завещанию и споры на завещание. – Различные способы спора. – Пошлины с перехода имений по завещанию.
  4. § 63 Предмет завещания. – Содержание завещания. – Обсуждение законности распоряжений по аналогии с иностранными учреждениями. – Завещание на родовое имение.
  5. § 57 Крепостное завещание. – Составление его и явка. – Нотариальное завещание.
  6. § 54 Исполнители завещания. – Общие и отдельные отказы. – Законная мера отказа. – Вступление в силу отдельного отказа. – Отмена завещания. – Открытие, оглашение и явка. – Истолкование завещания. – Законная доля. – Лишение наследства. – Завещательное наследство в прибалтийских губерниях. – Мусульманское завещание.
  7. § 56 Форма составления домашних завещаний. – Написание, подпись, переписчик, рукоприкладчик и свидетели. – Кто не может быть свидетелем на завещании? – Свидетельство духовного отца. – Подпись свидетелей и значение свидетельства.
  8. § 61 Условия для действительности завещания. – Необходимые качества для завещателя и приобретателя по завещанию.
  9. § 70 Исполнение завещания. – Назначение душеприказчиков. – Сущность душеприказчичьего звания. – Права, обязанности и ответственность душеприказчика. – Примеры из судебной практики. – Исполнение завещания наследниками.
  10. 3. Формы, порядок совершения завещания Формы завещания:
  11. 2. Форма завещания
  12. § 1. Понятие завещания
  13. 1. Понятие завещания.