<<
>>

§ 19 Правила для приведения в известность безмерных дач и сословного владения. Разнопоместные земли и специальное межевание

Цель генерального межевания была – утвердить навсегда непре- менные границы окружных владений, превратить неизвестное владение в известное, так чтобы впредь не было уже владения безмерного; уста- новить полное согласование границ владения с пределами права, вооб- ще владения с правом и права с владением.

Достижение этой цели со- единялось с величайшими затруднениями. Надлежало производить об- щую поверку прав на поземельное владение, как между соседями – смежными владельцами, из коих многие не могли ни оправдать своего владения, ни указать верных границ ему, так и между частными вла- дельцами и государством, которому принадлежало все то, чего частный владелец не мог оправдать за собой как законную собственность. Оче- видно, что если бы государство стало требовать крепостей на всякое

215

владение, оно задало бы себе задачу неразрешимую и стеснило бы вла- дельцев напрасно отобранием земель, в которых само не нуждалось для своего употребления. Притом, если бы, как предполагалось в первой межевой инструкции, с межеванием соединено было общее возбужде- ние сомнений о праве владельцев – даже там, где сомнения и спора ме- жду самими владельцами не было, и если бы по поводу межевания вся- кой дачи само государство являлось стороной, требующей докумен- тальных доказательств от частного владельца, – в таком случае после- довало бы смешение вотчинного начала с межевым в одном производ- стве, и по всем дачам возникли бы сами собой сложные тяжбы, для раз- решения коих государство не имело средств и способов, кроме произво- ла. И так понятно, почему первая межевая инструкция Императрицы Елизаветы, предъявлявшая строгое требование крепостей, встречена была таким недоверием и страхом: владельцы опасались ревизии и ре- дукции своих владений. Вторая инструкция, екатерининская, поспешила искоренить этот страх торжественным уверением, что ревизия не будет и крепости не будут требуемы от всех владельцев безусловно; что зада- ча межевания есть не разбор оснований частного права, но приведение в известность спокойно существующего владения, для определения ок- ружных границ каждой дачи: таким образом, вотчинное право и разби- рательство положительно отделено от межевого, так сказать, охрани- тельного производства. Межевать велено не к именам владельцев, но к названиям сел и деревень, межевать все, что налицо окажется во владе- нии. И потому манифест 1765 года повелевает: всем ждать межевания в том состоянии, какое у кого застал манифест. Никому не распростра- нять границ своего владения в даче далее того, в чем манифест застанет. Всем прекратить между собой тяжбы за примерные земли: нельзя тя- гаться за чужое, а примерные земли все принадлежат государству, кото- рое дарует их безвозмездно всем, кто, хотя бы и неправедно, захватил их сверх четвертной свой дачи, если только владельцы те отведут свое владение без спора. Где спора нет, там и крепостей не требовать; где окажется спор, там крепости будут рассмотрены межевым судом.

Однако ж, это межевое разбирательство, хотя и отличено положи- тельно от разбирательства о вотчинном праве, долженствовало состоять тоже в рассмотрении документов и других доказательств о праве. Где владение было бесспорное, где отводы владельцев не сталкивались в указании межи с отводами владельцев смежных, там оставалось только удостоверить, узаконить существующее спокойное состояние посредст- вом обозначения границ в натуре и снятия их на план.

Где оказывался спор, там для определения площади, следующей к названию дачи, над-

216

лежало исчислить земли, принадлежащие каждому из владельцев по- рознь, – мерою, какую каждый оправдать мог, и всю остальную землю, какая могла оказаться в даче, объявить примерной, разделив ее по числу крепостных дач. При рассмотрении документов и других доказательств, надлежало, стало быть, для достижения межевой цели, разрешить по каждой даче вопрос: что следует полагать в расчет, и в какой мере, на каждого владельца, для определения площади каждой дачи и границ ее, и в какой мере и за кем надлежит признать владение законно сущест- вующим? Для этого расчета требовалось установить определительные правила: требовалось посреди неизвестности указать такие данные, на основании коих можно было бы превратить неизвестное в число и ме- ру1. И замечательно, с каким практическим смыслом, с каким остроуми- ем, знанием дела и справедливостью разрешает межевая инструкция общие вопросы межевания, возникшие из вольного и безмерного рус- ского владения, для того, чтобы привести его в справедливую меру.

Немало оказывалось и оказывается еще у нас таких случаев, в кото- рых по совершенному отсутствию данных, из коих можно было бы вы- вести число и меру для дачи, надлежало создавать то и другое, и меже- вая инструкция замечательна в особенности глубоко разумными и прак- тически верными указаниями для этого, так сказать, творческого труда: – труд этот по истине был у нас делом государства, создающего число и меру для собственности, и тем содействующего самому образованию собственности частной и государственной. Межевая инструкция имеет важнейшее значение для истории наших вотчинных прав именно потому, что она в первый раз определила и закрепила у нас основания поземель- ной собственности в ту самую пору, когда установилось в наших законах гражданское понятие о праве полной собственности: разнообразные виды занятия и хозяйственного завладения, не имевшие, до межевания, опреде- лительной формы и законного признания, получают с того времени при- знание и форму, дабы «каждый» был «при своем», каждый «свой удел или свою заимку» знал. Межевание не есть крепость, и межевое разбира- тельство не должно было касаться вотчинных прав на землю, происте- кающих от законного укрепления; но по случаю межевания, независимо от вотчинного права собственности на землю, подлежавшего рассмотре- нию общих гражданских судов, надлежало государственным порядком, и

1 До чего простиралась эта неизвестность, можно судить по выражению манифеста 1765 го- да, что некоторые дачи и по крепостям приурочены были на поднятие вод при разлитии и на полет птиц. Но, сказано в манифесте, с того времени, как писаны крепости, воды свое разлитие и птицы летание доныне весьма переменили и переменяют.

217

во имя интереса государственного определить право на владение в даче, право значиться участником владения на плане и в межевых актах. В слу- чае спора1 межевой суд должен был производить ликвидацию различных владений, сходившихся в пределах смежных дач; такая ликвидация тре- бовала определительных правил на случай столкновения в даче неизвест- ного и безмерного владения с известным и определительным, правил о том, как приводить в меру неизвестные величины, какое владение остав- лять в даче за владельцем, освящая его признанием государственным, и какое исключать из дачи, как самовольное и незаконное.

По правилам межевой инструкции, при рассмотрении спорных дел надле- жало сначала определить землю по крепостям, т.е. по строгому праву собствен-

ные земли, так называемую дачу крепостную, потом исчислить и распределить

примерные земли (Меж. Ин., 3, 59).

При определении дачи за основание владения велено принимать прежде всего крепостную меру, потом – живые (а не перехожие) урочища, означенные в крепостях. Из многих статей межевой инструкции видно, что живые урочища имели еще преимущество перед численной мерой: они оставались всегда непри- косновенными, перед живыми урочищами останавливались всякое розыскание и всякий спор, разве урочища будут перемешаны или написаны в крепостях неяс- но (Меж. Ин. IV, 15, 22, V, 14, 15. VI, 5, ХI, 10. ХV, 12. ХХIV, 6).

Наконец, бесспорное издавна, не позже 1765 года, владение. Иногда оно предпочиталось даже крепостным и писцовым доводам (Меж. Ин. IХ, 8).

Межевая инструкция различает владение бесспорное до 19 сент. 1765 года

(день издания манифеста), владение спорное, которое манифест застал уже спор- ным, владение спорное, в котором спор начался после манифеста. Споры до ма- нифеста почитались добросовестными. Предполагалось, что прежние споры нача- лись в то время, когда еще не было известно общее распоряжение правительства – оставить в силе спокойное, действительное владение, и воспретить всякому даль- нейшее распространение своего бесспорного владения, какое у кого манифест застал. Такое владение, по которому до манифеста были уже споры, не могло, конечно, и почитаться бесспорным, но кто заспорил после манифеста, тот, стало быть, хочет распространить свое владение далее тех границ, которые манифест застал, и не довольствуется владением, которое манифест ему обеспечил. Кроме того, для определения добросовестности в споре, различалось, чего ищет спо- рщик – лишнего ли против крепостной своей дачи или нет, и напротив того, сам спорщик не пользовался ли излишком. За недобросовестность в споре полагались

1 Общее правило межевания было такое: буде нет спора и владение отведено полюбовно, то нет никакой ревизии и редукции, и крепости от владельцев вовсе не требуются, а зем- лемер обязан только снять дачу на план по отводам (Инстр. Землем. 42). Из этого прави- ла исключение поставлено лишь в некоторых случаях (см. Землем. Инстр. 55, 93. Меж. Ин. XVI, 1. VIII, 7, XIII, 4, 5. Ук. 1780 марта 27. 1781 марта 30. 1783 янв. 24. Меж. Инстр.

XIV, 13. XV, 2. Инстр. Зем. 39. Меж. Инстр. XV, 16. XVII, 1. ХХ, 14, ХXII, 1. ХXIII, 6.

Ук. 1777 мая 10).

218

взыскания. И примерные земли, между спорщиками до манифеста, разделять ве- лено все без остатка по количеству крепостной дачи, а заспорившим после – веле- но давать только по 10 на 100 четвертей (Меж. Ин. IV, 1–10, 19, 20, 21, 46. IХ, 8, 9.

ХХVII, 1–10. Еще IV, 50–52. ХIII, 9. ХV, 5, 7, 9, 10. Ук. 1767 июля 13).

Для определения крепостной дачи межевая инструкция содержит правила на сомнительные случаи: 1) Об отношении писцовых книг между собой и к крепо-

стям. Если писцовые книги разных годов не согласны между собой, то давать

предпочтение позднейшим, «ибо последние писаны аккуратнее, с пространным описанием урочищ, а в первых большей частью писалось по сказкам, да и мерить все земли по прежним писцовым наказам не было велено». Если крепости не сходны с писцовыми книгами и в первых либо в последних написано больше, то мерить по писцовым книгам; только в последнем случае (т.е. когда в писцовых книгах написано больше, чем в крепостях), если есть спор, надлежало представить доводы от перводачников, т.е. удостоверить актами переход от владельца, в пис- цовой книге означенного, к последнему владельцу по крепостям. Если же писцо- вых книг вовсе нет или есть неверные, то давать по крепостям (Меж. Ин. IV, 36–

IХ, 7. Ук. 1772 окт. 29, 1780 окт. 28). Писцовые книги, где только были, долж- ны были служить самым надежным способом к определению первоначальной земельной дачи; ибо в них означалось как пространство земли, к даче при- надлежащей, так число и имена владельцев вотчинников и помещиков в каждой даче, с показанием земли и угодий, значившихся за каждым владельцем. Записка в писцовой книге, конечно, не может почитаться укреплением, ибо укрепление вот- чинного права и владения, означенного в писцовой книге, основывалось на других актах, как-то: на жалованных грамотах, на актах поместного приказа, на купчих, меновых и пр. записях, но за истреблением многих таковых документов не на чем было остановиться при определении дачи, разве на писцовых книгах, и в этом смысле справедливо выразился Сенат в знаменитом указе 15 мая 1778 года (№ 14750 Полн. С. З.), что писцовые книги суть первое начало и самый фундамент всем дачам и крепостям. 2) Показания окольных людей о владении могли иметь силу, как удостоверение о давности и о местности владения, но сами по себе не служили самостоятельным доказательством права на владение, и при существова- нии писцовых книг велено уважать те показания, которые наиболее согласны с книгами (Меж. Ин. IX, 3, 24). 3) Крепости не все были определительны в означе- нии меры и местности владения. Иные крепости писаны с живыми урочищами и с мерой, или без меры, но с обводом всего владения живыми урочищами, или с мерой, но без указания урочищ; в других земля не вся обводилась живыми уро- чищами, или только была приурочена с одной стороны к живым урочищам, или вовсе была и без меры и без урочища. Притом в одной и той же даче могли схо- диться крепости или в одинаковых и сходных условиях, так что представлялась прямая возможность свести границы и меру владения, либо вовсе никакой воз- можности не было учинить сие по одинаково неясным крепостям; или в условиях неодинаковых, так что одни крепости были определительные, а другие не пред- ставляли ясных или каких бы то ни было указаний. Меж. Инструкция, для разре- шения таких затруднений предлагает правила, различая: а) которым крепостям

219

надлежит давать предпочтение в порядке межевания, с которых начинать меру и которым давать надел из остальной земли, по удовлетворении первых; б) к пус- тым ли дачам относятся крепости или к населенным, – дабы предоставить земли на неясные крепости по пропорции, на число поселенных крестьянских душ, либо по бесспорному владению (Меж. Ин. IV, 15–22). 4) На случай смешения дач в крепостях, неясного или двойного означения отхожих пустошей и сенных поко- сов, и несогласия в числах между крепостями и наличным количеством земли, меж. инстр. указывает правила для приведения неизвестного в известную величи- ну и для соглашения противоречий (IV, 22–35). Для межевания церковных земель, земель коллегии экономии, синодальных и духовного ведомства, для земель пат- риарших дворян и детей боярских, и особенно для однодворческих земель, меже- вая инструкция постановила правила не только об актах, которые должны счи- таться законным основанием владения, но и о правах гражданских, которые со- единяются с владением. Приняты решительные меры к приведению в известность и в определительный вид разнообразнейших и самых неопределительных прав на угодья и промыслы в чужой даче. Относительно многочисленных самовольных заимок, завладений и поселений на землях казенных, владельческих, городских и слободских, межевая инст. содержит в себе множество правил, имеющих ту же цель: оставить, где можно и безобидно, заимщика и поселенца на занятой земле, дав ему вместо неизвестного известное владение, в иных случаях без платы, в других со взысканием закладенных денег; или владение объявляется самовольным и уничтожается (см. Меж. Инст. VIII, 10, 11, 15, 16. ХХ, 5. ХХII, 7, 14. ХХIV, 11.

ХХV, 3, 8, 15. ХХVII гл. Ук. 1804 нояб. 29. 1805 мая 20). За помещиками остав- лено межеванием множество казенных земель, по оброчному содержанию до 1765 года, по завладению до 1765 года по угодьям, населенным без утвердитель- ных дач и пр. (см. Сен. Ук. 1808 марта 2).

Генеральное межевание еще продолжается. Однако ж, предполо- женная цель – прекратить неизвестность владения – достигнута была генеральным межеванием только отчасти, а само оно только отчасти могло иметь ее в виду. Генеральное межевание должно было опреде- лить только границы окружной дачи; если бы эта дача вмещала в себе исключительно единое право собственности, принадлежала одному только владельцу, то цель достигнута была бы вполне и генеральным межеванием. Но такое единство владения существовало только в редких случаях. Напротив, в большей части случаев в пределах каждой окруж- ной дачи находилось по несколько владельцев, которые владели всею дачей в границах неопределенных, по неровным частям. Такое владе- ние, особенно в местностях, составляющих центральные части Россий- ского государства, образовалось исторически, преимущественно там, где основания поземельных прав коренились в поместной системе. К концу XVIII стол. составились самые разнообразные и разнопоместные дачи, в коих общественное владение однодворцев сталкивалось и пере-

220

крещивалось с владением крупных и мелких вотчинников, так что иные дачи принадлежали, кроме однодворцев, десяткам, иногда более чем сотне владельцев; и нередко случалось, что никто из этих владельцев не мог определить совершенно ясно местность своего владения, и не мог дать себе отчета, где оно начинается и где оканчивается.

К устранению этого неудобства, сделавшегося, наконец, великим общественным бедствием, служили правила специального или внутрен- него размежевания дач, которое, так же, как и генеральное межевание,

не приведено еще к концу в России.

Вот краткий очерк того пути, которому следовало у нас приведение в известность владения, соединенного с собственностью. Путь этот еще не вполне пройден нашей историей, и многое остается еще впереди. (См. статью Неволина «Об успехах государственного межевания в Рос- сии» – в полном собрании его сочинений, и далее, § 67, с приложением:

«Однодворческие земли».)

<< | >>
Источник: Победоносцев К.П.. Курс гражданского права. Первая часть: Вотчинные права.. 2002

Еще по теме § 19 Правила для приведения в известность безмерных дач и сословного владения. Разнопоместные земли и специальное межевание:

  1. § 18 Право собственности в соединении с владением. – Необходимость ясного сознания о материальных границах владения, соответствующего праву. – Бессознательность первоначального хозяйственного владения в России. – Значение отвода. – Смешение дач. – Попытки к приведению в меру поземельного владения. – Государственное межевание
  2. § 51 Прежнее и нынешнее значение заимки. – Заимка земель до генерального межевания. – Старозаимочные земли в слобод- ских полках. – Заимка на Дону. – Селитебные земли. – Отвод казенных земель под заведения. – Расчистки
  3. § 84 Значение писцовых книг и межевых актов по делам специального межевания и отношение их к вотчинному праву. – Может ли разрешенный по межевым правилам вопрос о владении внутри общей дачи служить к предосужде- нию вотчинного права? – Случаи, в коих требуются доводы от перводачников. – Нынешнее значение писцовых книг как доказательства в делах вотчинных
  4. § 85 Значение бесспорного владения. – Отличие бесспорного владения от давности владения. – Установление земской давности и применение оной к делам межевым. – Может ли давность применяться к совместному и к чересполосному владению по предметам вотчинного права. – Применение давности к делам специального размежевания
  5. § 27 Нужно ли для давности явное, незакрытое владение? – Действует ли давность посреди совместного, общего владения? – В каких случаях приостанавливается действие давности? – Переход владения к преемнику
  6. § 66 Общественное владение землей. – Остатки общественного владения в Западной Европе. – Общинное владение в России. – Законные постановления о выделе и разделе участков. – Местные виды общинного владения у резешей, в Бессарабии; в области войска уральского. – Раздел помещиков с крестьянами. – Общее владение лесами. – Владение князей и азнауров на Кавказе. – Владение землями у инородцев. – Семейная община
  7. § 64 Завещание о благоприобретенном имении. – Толкование правила, содержащегося в примечании к 1011 ст. Зак. Гр. – Ограничения собственности. – Предоставление имения в пожизненное владение. – Простая субституция.
  8. § 3. Соотношение «владения» с «правом владения» и «правомочием владения» (п. 1294-1296)
  9. § 63 Поместное государственное владение землями. – Происхождение сего владения. – Поместные дачи. – Нынешние остатки поместного владения. – Владение казачьими землями
  10. § 67 Чересполосное владение. – Сущность его. – Происхождение его. – Прекращение его специальным размежеванием. – Юридические его особенности
  11. § 25 Давность владения по русскому закону. – Какое владение и при каких условиях подлежит давности. – Значение титула или основания владению
  12. § 20 Внешний признак и внутренние качества права собственности. – Владение. Историческое и хозяйственное его значение в составе права собственности. – Владение само по себе, в виде собственности. – Владение отдельное, в зависимости от собственности. – Владение само по себе, законное и незаконное. – Добросовестное и недобросовестное