<<
>>

§ 66 Общественное владение землей. – Остатки общественного владения в Западной Европе. – Общинное владение в России. – Законные постановления о выделе и разделе участков. – Местные виды общинного владения у резешей, в Бессарабии; в области войска уральского. – Раздел помещиков с крестьянами. – Общее владение лесами. – Владение князей и азнауров на Кавказе. – Владение землями у инородцев. – Семейная община

От общего владения имуществом отличается общественное или общинное владение, имеющее совершенно особый характер. Понятие о таком владении было вовсе неизвестно римскому праву. Всякая собст- венность представлялась у римлян с характером исключительности, и где не было исключительности, там они не признавали и собственности.

Duo eandem rem in solidum possidere non possunt. Оттого в римском пра- ве, где встречалось владычество двух или нескольких лиц над одной вещью, там было или condominium, при коем каждый соучастник в сво- ей идеальной части (pro indiviso) все-таки мог быть исключительным владельцем, или владение юридического лица (universitas). Но исследо- вание исторического быта у народов новой Европы открыло почти у всех племен существование другой формы вотчинного владения, в коей не одно лицо владеет на себя и на свое имя исключительно, но владение

593

принадлежит целой общине, т.е. всем и каждому из ее членов или из семейств, ее составляющих1.

Наука на Западе, под влиянием римских понятий, долго не реша- лась отводить этому владению особое место в системе права, но отно- сила его к общему владению (condominium). Но особенности этого вла-

дения столь очевидны, что нельзя смешивать его ни с одной из римских

категорий собственности, и нельзя отрицать его действительности, как явления исторически доказанного и доныне существующего. Нельзя, наконец, было не признать, что оно не есть общая собственность (condominium). В общинном владении физическое лицо не может ука- зать ни на одну количественную часть имущества, которую имело бы в исключительно своей власти, и самое число членов общины, участвую- щих во владении, не есть нечто постоянное, неизменное, но изменяется непрерывно, изнутри и извне нарастает и уменьшается, и каждому чле- ну общины принадлежит право владения. До раздела и выдела, допус- каемых в особенных случаях, общинная земля должна во всей целости оставаться общинным достоянием. Во всем, что относится до владения, каждый член общины должен подчиняться общему решению всех чле- нов или большинства.

Вместе с тем владение общины не есть владение лица идеального, юридического. Есть общественное имущество, подлежащее употребле- нию на пользу целой общины, например, на улучшение дорог, зданий, отдача в аренду свободных земель и пр., но здесь нет непосредственно- го общественного владения; здесь община владеет на себя, на свою юридическую личность, для удовлетворения потребностей обществен- ных. Мы говорим о том общественном владении, в котором владение и пользование имуществом принадлежит всем физическим членам общи- ны, поскольку они члены ее. Право их не есть право на чужую вещь, но право на собственное имущество; здесь община и члены ее, по отноше- нию к праву, сливаются вместе, и не община составляет субъект права, а все ее члены суть субъекты права, и владение общины выражается, об- наруживается не в ином чем, а именно во владении всех ее членов.

В России и у славянских народов сельская община сохранила в наи- большей полноте и ясности свои первобытные формы, как существующее и действующее сельскохозяйственное учреждение. Оттого первые иссле- дования общинного быта относились к России, и это учреждение долгое время почиталось особенностью славянского племени в Европе.

Ныне это

1 Первые обратили внимание на этот предмет – Гакстгаузен в Голштинии и в Дании Олифсен и Гансен.

594

мнение совершенно изменилось в науке. Новейшими исследованиями доказано, что общинное владение было первобытной формой землевла- дения не только в Германии, но и в Англии, что оно лишь мало-помалу в течение веков уступило место личному землевладению, и осталось лишь по местам слабыми следами прежнего быта, в виде общественного поль- зования некоторыми хозяйственными угодьями. Наконец, обнаружено было, что сельская община у индусов, сохранившись от далекой древно- сти, служит доныне самобытной формой землевладения; то же явление найдено на острове Ява между туземным населением, заимствовавшим общинное устройство из Индии. Исследования об общине, как историче- ском явлении, далеко еще не закончены, и легко может быть, что с тече- нием времени наука обнаружит такие данные, из коих следовать будет, что эта форма землевладения была повсюду первобытной формой, из ко- торой впоследствии разными путями выработались новейшие юридиче- ские формы поземельной собственности.

Старинная земледельческая община в Германии состояла из от- дельных семейств, владевших сообща всей принадлежавшей деревне землей. Земля эта носила название марки и делилась обыкновенно на три части: на усадебную землю, пашенную и вольное угодье или общую пустошь (лес, выгон и т.п.). Личное владение каждой семьи сосредото- чивалось в огороженной усадьбе; пользование же остальной землей бы- ло общественное, и соединяло всех жителей общины хозяйственным союзом, в котором для взаимных прав и обязанностей совместного пользования утвердились особливые обычные правила: за исполнением этих правил должны были блюсти выборные от общины. Соблюдение строгого порядка в совместном пользовании всего важнее относительно пашенной земли, которую каждая семья обрабатывала сама для себя, следовательно исключительно; и потому требовалось согласить эту ис- ключительность участков с общим правом и с хозяйственными потреб- ностями целой общины. При трехпольном хозяйстве, которое повсюду было вначале употребительной и единственно возможной формой зем- леделия, пашенная земля делится на три части: на яровое поле, озимое поле и пар. В каждом из этих полей каждая семья получала свой участок или полосу, с возможным уравнением по количеству и качеству. Но для того, чтобы хозяйство могло идти в порядке, необходимо, чтобы хозяй- ственные действия у всех и каждого совершались согласно, т.е. чтобы все сеяли и жали одинаковый хлеб в одну пору, соблюдая на своих по- лосах соответственные пашенные обороты, и знали, когда и куда выго- нять на пастьбу свою скотину. Отсюда необходимость строгих, нередко весьма сложных, и всегда точно соблюдаемых правил в пользовании

595

пашенной землей: в этом состояла германская Flurzwang, или принуди- тельное пашенное хозяйство. Для уравнения же в долях, при изменении в количестве рабочих сил и в составе семейств, служили от времени до времени пределы участков между семьями.

Это первоначальное состояние хозяйства и землевладения давно уже прекратилось для германской сельской общины. Оно изменилось, под влиянием разных условий, хозяйственных и политических: участь, которая готовится, надобно полагать, рано или поздно, общинному зем- левладению повсюду. Есть непрерывно действующие естественные причины, которые приводят общину к этому концу повсюду. Во всяком поземельном владении выказывается вообще непрерывное стремление к личной отдельной собственности, и владение общинное, постепенно разлагаясь, повсюду более и более вытесняется владением личным. Это явление достаточно объясняется естественным стремлением личности к возможной свободе: оно есть следствие развития сил экономических и свободы труда; ибо посреди общинного владения личность, как только приходит к самосознанию, начинает чувствовать неловкое, стесненное свое положение и стремится вырваться на свободу, отрешиться от кол- лективной ответственности и коллективного труда. Община, как перво- бытная и самая простая форма хозяйственного устройства и землевла- дения в сельском быту, не в состоянии удовлетворить потребностям этого быта в дальнейшем его развитии. Обладая значительной силой для поддержания и сохранения, для удовлетворения первых и существен- ных потребностей, она не имеет достаточно сил и простора для пред- приимчивости и для производства новых ценностей и капиталов. Когда с развитием производительности требуется преобразование системы целого производства, улучшение способов его, усложнение приемов, при сосредоточении воли и деятельности, община не может удовлетво- рить этой потребности: для этого необходима личная предприимчивость с действием личной силы. С другой стороны, для обеспечения хозяйст- венной производительности необходима определительность права.

Наряду с общинным землевладением образовались, мало-помалу выделяясь из него, отдельные загороженные участки, не входившие в жребиевый раздел (exsortes, bifanq, pourpris); из среды общинников вы-

делились мало-помалу в особое положение знатные, сильные, служилые

люди. С появлением и с утверждением законной формы собственности общинная форма землевладения, неопределительная, свободная, вы- росшая непосредственно из первых потребностей быта, должна была уступить новой искусственной, но определительной форме вотчинного феодального права. Сельская община не успела еще выработать себе

596

права на свои земли, когда над ними явилось уже определительное пра- во частного владельца, господина, в силу инвеституры имевшей госу- дарственное значение и опиравшейся на силу закона; таким образом общинная земля со временем оказалась у поселенных на ней людей не своей, а чужой. Государственная инвеститура предоставляла частному владельцу единоличную власть над целым округом или местностью, с правом суда над поселенными людьми; в таком положении единолич- ный владелец мог простирать свою власть непосредственно на все впус- те лежащее, неразработанное, неогороженное, на всякое вольное угодье; следовательно, по мере того, как возрастало, с развитием промышлен- ности, значение каждого угодья, частный владелец захватывал его под свою руку и в свой промысел. Под влиянием этой власти распалась в Германии сельская землевладельческая община; однако же некоторые остатки общего владения угодьями существуют и доныне. Общинное владение, в большей или меньшей мере, существует еще в некоторых местностях Германии, Голландии, Франции и в некоторых швейцарских кантонах. В Германии1, где существует еще общинное владение земля- ми, принадлежащими к сельскому округу или марке (Allmende, gemeine Mark), ему подлежат не все земли, и наряду с ним в одном округе суще- ствует владение отдельными участками, личная собственность. Из об- щинного владения исключаются как пашенная земля, так и сенокосы – это служит предметом личного владения. К общинному владению – gemeine Mark – принадлежат: общественный лес, независимо от участ- ков, особо составляющих предмет личной собственности; общественное пастбище или выгон, болота, моховые места, общественные воды, доро- ги и т.п. Пользование этой общественной землей бывает неодинаково: либо нераздельно пользуется целая община, либо предмет пользования подлежит переделу по жребиям, либо состоит в хозяйственном управ- лении общинных властей, с обращением доходов в пользу членов об- щины. Притом не все члены политической общины имеют обыкновенно право на пользование общинным имуществом, но только действитель- ные землевладельцы, имеющие свое хозяйство; бездомные же и работ- ники не участвуют в пользовании. Общественное пользование управля- ется приговорами общины, но не произвольно, а по указаниям закона, который определяет образ и меру пользования, для чего изданы специ- альные кодексы и уставы (Веймар, Вюртемберг, Бавария, Пруссия, Сак- сония и пр.). Некоторые законодательства явно выказывают стремление

1 Значительная (почти наполовину) часть леса и доныне еще остается в средней Германии государственным и общинным достоянием.

597

стеснить и ограничить общественное владение и дать из него свободный выход личной собственности. Это выражается всего явственнее в поста- новлении о разделах и выделах. Так, например, баварский закон дозво- ляет раздел общего владения по приговору 3/4 действительных соучаст- ников, а прусский закон допускает выдел по одностороннему требова- нию и одного члена. Выдел участков производится по оценке и капита- лизации, за соответственное вознаграждение в пользу общины (см. Roscher. Nationalokonomie des Ackerbaues. D. Grundeigenthum und die Gemeinden).

В итальянском кодексе (ст. 683) встречается весьма благоразумное прави- ло в таком смысле: соучастники в общем владении не могут требовать прекра-

щения оного и раздела в таком случае, когда вследствие раздела имущество, по

свойству своему, не могло бы служить для того употребления, для коего оно служит. На этом основании есть возможность воспротивиться, например, разде-

лу общего выгона или общего поземельного угодья, служащего для удовлетво-

рения хозяйственной потребности целой общины, когда бы с разделом удовле- творение это стало невозможно.

В Англии первоначальное распадение земледельческой общины относят еще к эпохе норманнского завоевания, когда последовало ос- новное определение вотчинных прав на землю. Вся завоеванная терри- тория была конфискована, объявлена собственностью победителя коро- ля (это понятие, как известно, доныне остается в английском законе), и всякое право на землю устроено вновь раздачей земель по королевскому усмотрению, в зависимое владение. Поселенные в пределах каждого владения люди оказались, по земле своей, в подчинении, хотя неодина- ковом, господину-владельцу (Lord of the manor), сидящими на земле его владения; часть ее распределял он между вольными вассалами (free retainers, freehold), часть удерживал в своем непосредственном пользо- вании и разрабатывал своими подначальными людьми, давая им по сво- ему усмотрению надел для прожитка (coryhold); затем все, что остава- лось вне распределения и надела, считалось безразлично господским пустым угодьем (Lord’s waste); причем закон предоставлял господину право загородить и присвоить в непосредственное пользование всякую пустую землю, какая оказывалась излишней или ненужной для удовле- творения хозяйственных потребностей общины. Понятно, что когда права владельца определялись точным словом закона, а права общины оставались вне закона, в совершенной неопределительности, и в руках у владельца была власть, то община осталась перед ним беззащитной. Последствием этого были постоянные захваты владельцем угодий об- щего владения. Захваты эти, имея легальное значение, носят особливое

598

название заборов или загорож – inclosures, и стремление к ним выказы- валось тем чаще и сильнее, чем более развивалась в той или другой ме- стности промышленность, требовавшая расширения на новом простран- стве: такие заборы oбщинной земли усилились особливо с XIV столе- тия, вследствие сильного развития овцеводства и шерстяного производ- ства, для которого господам потребовались обширные пастбища; ропот населения на насилие господ переходил нередко, по этому поводу, в открытые возмущения крестьян, грозившие опасностью государству, так что с XVI столетия законодательство начинает ограничивать захва- ты лордов. Так мало-помалу общинные угодья перешли почти целиком в руки крупных землевладельцев, но тяжба между землевладельцами и общинами продолжается еще и доныне, при посредстве парламента. За всем тем в Англии и в Шотландии сохранились еще по местам остатки общинного владения лугами и, отчасти, пашенной землей (см. Maine. Land communities. Васильчикова. О самоуправлении. Т. I. Гл. XVI).

Из вышесказанного видно, что общинное владение не есть, как по- лагают некоторые, исключительная особенность славянского племени и русского быта. Оно не у нас одних есть, но было и отчасти есть и у дру- гих народов; но там, уступив действию экономического закона, общин- ное владение вошло уже на такую степень развития, до которой у нас еще не достигло. Притом надо заметить, что независимо от внутренней экономии нашего быта общинное владение наше у крестьян поддержи- вается и извне системой податей и повинностей и обязательной круго- вой ответственностью, которую несет наша община за каждого своего члена. Таким образом, у нас предметом общинного владения и пользо- вания (в тех местах, где оно существует) служат не только выгон и уго- дья, но и луга, и леса, и даже пашенная земля, к которой в особенности прилагается личный труд человека и относительно которой потому все- го прежде обнаруживается стремление обособить, присвоить себе воз- деланный своими руками участок. И пашенная земля делится у нас це- лым миром на равномерные участки и распределяется между всеми, и этот передел повторяется, по местным обычаям и потребностям, либо каждый год, либо через несколько лет, либо перед новой ревизией. В таком случае, по большей части вся земля, принадлежащая селению, состоит в общем пользовании, и из нее не выделяются участки в личную собственность, а выделяются только иногда свободные земли, не под- лежащие разделу и обращаемые на потребность целой общины или от имени общества отдаваемые в содержание отдельным лицам. А те зем- ли, которые идут в надел, община даже свободная (до последнего вре- мени) не имела права обратить в личную собственность своих членов,

599

не имела права и потому уже, что система общинного надела состоит в необходимой связи с системой отправления и обеспечения повинностей, с началом круговой ответственности. Только в последнее время, по слу- чаю освобождения крестьян, в положении 19 февраля 1861 года (Местн. Велик. Пол. 110–116) постановлено, что временнообязанные крестьяне могут, с согласия помещика, а после выкупа, крестьяне-собственники, с согласия посредника, изменить общинное пользование своим наделом и разбить землю на постоянные подворные участки, если о том состоится на сельском сходе приговор по большинству 3/4 голосов (Пол. о вык. ст. 163). Это разумеется только о мирской пашенной земле; напротив того, усадебная земля под каждым двором остается в потомственном пользовании каждого семейства, во дворе проживающего. У бывших государственных крестьян дозволяется разделять землю по приговору 2/3 схода. У бывших колонистов (Т. IX, Особ. Прил., XV), по согласию

2/3 голосов на сходе общее владение может быть разделено на подвор-

ные участки. Отдельный выдел участков допускается на сем же основа-

нии. В течение 3 лет с выдачи владенной записи как общество, так и отдельные владельцы могут отчуждать участки только односельцам; но и после сего срока участки из общинного владения могут быть прода- ваемы посторонним лишь по приговору 2/3 схода, с утверждения по- средника. В тех местностях белорусских губерний, где до 1861 года су- ществовало наследственное участковое пользование мирской землей, оно сохранено и на будущее время.

Полная свобода переделов общинной земли, повторявшихся не- редко в краткие сроки, приводила к ослаблению крестьянских хозяйств: в 1893 году признано нужным ограничить ее относительно пахотных земель и тех, кои переделяются на одних основаниях с пахотными. Пе- ределы должны совершаться по приговорам на срок не менее 12 лет и с определенным расчетом участков. Сокращение срока допускается с раз- решения Губерн. Присутствия. Приговоры проверяются Земским На- чальником и подлежат рассмотрению Уездного Съезда. Принимаются в соображение улучшения земли у бывших до передела владельцев. По- сле приговора участки не могут быть отбираемы обществом, кроме слу- чаев смерти домохозяина, не оставившего преемника, бессрочной от- лучки, отказа от участка, неисправности в повинностях. Правило это положено распространить лишь на те местности, где введено положение о земских начальниках.

В 1877 году (Т. VIII, ч. 1, изд. 1893 г., Уст. Лесн., ст. 575 и след.) изданы правила об общественном владении станичными лесами в обл.

600

в. Донского. Пользование сими лесами должно согласоваться с планом, утверждаемым обл. правлением. Они не подлежат разделу на участки.

В Малороссии земля, отведенная в крестьянский надел, предостав- ляется, под названием мирской, в постоянное пользование сельского общества; но участки ее, состоящие по обычаю того края в потомствен-

ном пользовании каждого семейства, сохраняют это свойство и на бу-

дущее время; но кроме их участки, не предоставленные в надел отдель- ным хозяйствам, а состоящие в общем и нераздельном пользовании всех крестьян, подлежат распоряжению целого общества (Малорос. Полож. ст. 92–98, см. еще о мирской земле у царан, т. IX, Особ. Прил. XVII, ст. 35). В Киевской, Подольской и Волынской губерниях, подобно сему, общество, независимо от семейных участков, состоящих в действитель- ном потомственном пользовании отдельных хозяев, распоряжается по своему усмотрению мирской землей, когда она остается праздной в слу- чае выхода из общества хозяев, не оставивших по себе преемника (Киев. Пол. ст. 87 и след.).

В Новороссийском крае, в значительной части имений удерживает- ся еще пользование, свойственное всем тем странам, где земель много и крестьяне не имеют определенных наделов (залежное хозяйство). При умножении народонаселения или при правильном устройстве имения система эта может перейти или в великороссийское общинное устрой- ство, или в малороссийские семейные участки. Закон 1861 года, дабы не предупреждать искусственно явлений, которые должны быть вызваны внутренним развитием быта, предоставил в том крае сельскому общест- ву при введении уставной грамоты или установить общинное владение с круговой порукой, или разделить надел на наследственные подворные участки, с личной ответственностью.

Спор о русской общине, разгоревшись в 50-х годах в нашей лите- ратуре, продолжается и до сих пор. Вначале предметом пререканий бы- ли преимущественно исторические данные относительно сельской об- щины, как учреждения общественного и государственного. С одной стороны, утверждали, ссылаясь на историю, что община есть самобыт- ное учреждение, свойственное славянскому племени и быту обществен- ному; с другой стороны, утверждали, ссылаясь на ту же историю, что общинное устройство вместе с общинным землевладением есть учреж- дение государственное, состоит в необходимой связи с прикреплением сословий и с системой государственных податей и повинностей и долж- но само собой исчезнуть с освобождением сельского сословия и с пре- образованием упомянутой системы. Полемика эта прекратилась, не вы- яснив вопроса окончательно: в ней недоставало, с одной стороны, сооб-

601

ражения с теми фактами, которые собраны и разработаны были в ту пору и впоследствии германской наукой, относительно старинного об- щинного землевладения у германского и у других племен; с другой сто- роны, недоставало обстоятельного анализа и критики общинного земле- владения с экономической точки зрения. Полемика об общине, возник- шая в последнее время, после освобождения крестьян, и продолжаю- щаяся доныне, имеет в виду преимущественно экономическое и поли- тическое значение общинного устройства. Она стремится к практиче- скому разрешению вопроса о том: как должна относиться политика но- вого законодательства в России к существующему общинному устрой- ству? Следует ли поддерживать его, ввиду некоторых неоспоримых его преимуществ, или способствовать начинающемуся и ожидаемому в бу- дущем разложению общины, ввиду того стеснения, которому подверга- ется в ней личная и экономическая свобода отдельных ее членов? Не- достатки общинного устройства слишком известны всем, кто более или менее знаком с литературой политической экономии: наука, особливо на западе, до сих пор обращала внимание преимущественно на критику общины, по утвердившимся теоретическим началам. Не столь известны указываемые другой стороной выгоды общинного устройства, ибо эти выгоды могут быть выяснены и поняты вполне только в связи с факти- ческими данными хозяйственного быта, а эти данные сами по себе крайне разнообразны в России, весьма мало разработаны и совсем не сведены в систему: вот главная причина, почему и мнения по упомяну- тым вопросам до сих пор не созрели и отличаются увлечением и одно- сторонностью. Защитники общины (главный в числе их г. Клаус, автор сочинения о колониях в России) утверждают, что недостатки общинно- го устройства, сопряженные с чрезмерным стеснением личности (на- пример, круговая порука), не составляют существенной его принадлеж- ности и могут быть устранены законодательством. Напротив того, для обеспечения личности от бездомства и пролетариата община представ- ляет единственно практическое средство. Начало общинного землевла- дения не препятствует, а благоприятствует спокойствию труда и обра- зованию капиталов. Подворное владение способствует к крайнему раз- витию чересполосности, а общинное владение устраняет ее. С подвор- ным владением сопряжено батрачество и его умножение. Когда земля принадлежит целой общине, каждый из членов ее предполагается в пра- ве на землю. Хотя бы он не пользовался ею, он спокоен в уверенности, что не останется без земли; спокойно уходит на сторонние промыслы и возвращается. В интересе общины заботиться об устройстве бобылей – насильно прогнать их нельзя. А в подворном владении каждый двор

602

заботится, как бы сплотить и уменьшить состав свой. В семействе раз- вивается эгоизм: каждому страшно отлучиться надолго, ибо потом его не примут и сгонят с земли. Отсюда, с одной стороны, развитие проле- тариата, разложение семейства, с другой – неподвижность и застой населения, замечаемый особенно там, где нет общинного владения. Великорусский крестьянин – бывалый человек, ибо ему легко уйти без заботы.

В доказательство практической выгоды общинного землевладения указывают на то обстоятельство, что многие из иностранных колоний на юге России по собственному побуждению ввели у себя общинное устрой- ство, вместо подворного, и это нововведение заметно способствует, а не препятствует экономическому их развитию и образованию капиталов; не препятствует и улучшениям хозяйственным, ибо в колониях каждый хо- зяин распоряжается в своем участке сообразно с общей системой хозяй- ства, следовательно общество может обязательно для всех вводить новую систему хозяйства и переделов. Но, указывая на эти выгоды общинного владения, г. Клаус связывает его исключительно с тем порядком, который устроился в южных колониях, отличая тамошнюю общину от великорус- ской, завещанной древним хозяйственным бытом крестьян, сидевших на чужой земле.

Общинное владение крестьян землей, говорит он, – существовало у нас искони, по обычаю, но с течением времени складывалось в формы,

соответствующие тем отношениям, в которых крестьяне, с поземельным

своим владением, состояли к финансовому и правительственному зако- ну. Вследствие того распределение земель и угодьев между крестьянами в обычной общине приурочилось к душе и к тяглу, с частными переде- лами. При таком порядке, с последовательным изменением в числе душ и семейств от нарастания и от семейных разделов, участки подвергают- ся новым дроблениям, и единица распределения, не имея в себе ничего твердого, беспрерывно изменяется. При таком порядке община сохраня- ет исключительно земледельческий характер, так что и принадлежащая отдельным членам движимость ценится по отношению к земле; хозяй- ство каждого отдельного двора не имеет постоянной целости и при на- следстве подвергается дележу между всеми: только усадьба крестьян- ская имеет значение нераздельной единицы, и притом лишь как жилое место, независимо от хозяйственного обзаведения. При таком порядке невозможно ни прочное хозяйственное обзаведение, ни прочное хозяй- ственное улучшение, ни утверждение поземельного кредита на участ- ках, составляющих предмет отдельного пользования.

603

Но кроме этой первобытной обычной формы общинного землевла- дения образовалась у нас, при действии закона (1764 и 1800 г.) о хозяй- ственном устройстве колонистов, другая форма, на которую указывает г. Клаус, как на образцовую форму общинного землевладения. Собст- венником всей земли, приписанной к обществу, почитается целое обще- ство: отдельным членам принадлежит право постоянного пользования. Но поземельный надел, в распределении между членами, приурочен не к семье, к душе или к тяглу, но к иной единице, которую составляет двор, образующий (с поземельным наделом, хозяйственным обзаведе- нием и с соответственной долей участия в общих угодьях) – цельное хозяйство. Он остается из рода в род в нераздельном и единоличном распоряжении одной только семьи или главы ее, и может быть достоя- нием только лица, принадлежащего к составу общества; но ни один хо- зяин не вправе соединять в своей принадлежности несколько отдельных участков или хозяйств в пределах той же общины, хотя волен приобре- тать на стороне сколько угодно земли. Угодья, принадлежащие к цель- ному двору, не могут быть уменьшаемы ни в количестве, ни в качестве, так как назначаемое на каждый двор количество не зависит от числа душ в семье. Частные разделы двора на хозяйства меньшего размера допускаются по желанию владельцев не иначе как с разрешения схода и выборного начальства. Новые уравнительные переделы угодий допус- каются только в видах общего улучшения хозяйственной системы. При таком порядке земля представляется не в виде только земледельческого фонда, предназначенного исключительно на хлеб насущный и на ис- правление повинностей каждой душе: она является уже прочным хозяй- ственным фондом, на котором возможно не только вести правильную систему хозяйства, но и утвердить всякого рода промышленность; и притом двор с обзаведением может служить надежным основанием для долгосрочного кредита. Все дела общественного самоуправления сосре- доточены у одних только хозяев; но и кроме их могут быть в составе общины малоусадебные владельцы, имеющие только одну усадьбу, и безземельные. Г. Клаус свидетельствует и доказывает, что этот порядок общинного владения оправдал себя на деле, что некоторые поселения колонистов ввели его у себя добровольно, что там, где он утвердился, стало возможно и благоустроенное хозяйство и разумное управление, и заметно особенное накопление капиталов и развитие промыслов. Г. Клаус не отрицает, что начало единоличного владения двором, при свободном разделе семьи и при расчете на действие прежней системы дарового отвода новых казенных земель, привело в некоторых обществах к накоплению безземельных; но он указывает выход из этого затрудне-

604

ния в выселении безземельного класса на новые земли, приобретаемые на стороне при содействии общества.

Хотя полемика об общине далеко еще не закончена, но ею указано уже достаточно фактов, склоняющих к следующему выводу. Законода- тельство должно с крайней осторожностью относиться к вопросу о пре-

образовании общинного землевладения. Не подлежит сомнению, что

оно, с государственной точки зрения, и для блага общественного, пред- ставляет много выгод, в связи с общим экономическим состоянием сельского быта в России, которое может измениться только со време- нем, при совокупном действии многих экономических условий, и не зависит от воли законодателя. Покуда эти экономические условия не изменились, крайне опасно принимать решительные меры, которые могли бы привести искусственно к разложению общины. (В этом смыс- ле г. Клаус справедливо указывает на вред, могущий произойти от того, что по новому закону о поземельном устройстве крестьян сохранение общинного землевладения поставлено в зависимость от большинства, более или менее шаткого и случайного – голосов на сельском сходе.) Общинное землевладение и организация сельской общины – предметы первой важности для внутренней законодательной политики в России. Разумеется, всего легче для решающей мысли – сделать скорый выбор между двумя крайностями и склонить дальнейшее развитие поземель- ных отношений к одной исключительной форме личного владения и личной собственности. Нет никакого сомнения в том, что как только закон снимет свои заставы и откроет все широкое поле владения сво- бодному действию личного начала, поле это скоро наполнится и все формы быстро сольются в одну. Но здорово ли будет это для государст- ва, хорошо ли для будущих судеб его – это еще весьма сомнительно. Есть государственные вопросы, которые опасно решать исключительно на основании отвлеченных начал экономической свободы. Земля такой товар, который опасно бросить на вольный рынок, подобно всякому иному товару. С землей у нас, больше чем где-либо, – связана вся бу- дущность земледельческого сословия, а в России оно имеет такую важ- ность, какой нигде не имеет. В нем у нас, как справедливо замечает иностранец Гакстгаузен, «корень силы государственной, основание для устойчивости всего государственного строя, главный запас экономиче- ских сил, хранилище естественных элементов национальности во всех ее особенностях». В Западной Европе сельское население составляет

средним числом едва 3/4 населения, а у нас 15/16 всего населения – сель- ские жители. В нынешнем их состоянии объявить для них всякую зем- лю вольным товаром – значило бы, может быть, оставить их без всяких

605

средств к удержанию земли, к поддержанию хозяйства, к обеспечению от нищеты и голода.

Побуждение отдельных членов общины выделиться из нее и полу- чить свой участок – в редких только и исключительных случаях может быть у нас признаком нормального стремления к экономической само-

деятельности. В большей части случаев это будет произвольное жела-

ние отдельных личностей выйти на волю со своей долей, по случайному побуждению: трудно предположить иные побуждения там, где отдель- ной личности не на чем и не с чем предпринимать отдельный труд на свой счет и на свою долю земли, большей частью мало стоющей: можно быть уверенным, что в этих случаях отдельная личность останется без- защитной в нищете, без содействия и помощи. Если дать вольный исход побуждениям этого рода, то последствием будет – обнищание целых масс и переход общинной земли отдельными участками в руки сторон- них скупщиков. Приговор массы, большей частью бескапитальной и малоразвитой, тем более приговор случайного условного большинства этой массы, не может, как известно по опыту, служить достаточным свидетельством ни о искренности изъявленной воли, ни о серьезной обдуманности решения: приговоры эти, к несчастью, слишком часто составляются под влиянием случайных увлечений или своекорыстных видов сильного меньшинства. Положиться с формальной стороны на приговор большинства и на нем успокоиться – было бы недостойно здравой политики, имеющей в виду не одни настоящие интересы управ- ления, но будущие интересы целой массы народной, и неразрывно свя- занные с ними интересы государства.

Ввиду охранения этих интересов первой важности едва ли благора- зумно поступит законодатель, разрешая слишком широко узы общинного землевладения, которые покуда могут быть стеснительны для немногих,

но для массы благодетельны: стремясь на основании общих отвлеченных

начал к водворению экономической свободы, можно породить свободу нищенства, которая повсюду бывает самым худшим видом рабства. Сверх того, законодательство, имея в виду массу народонаселения, со- стоящую у нас покуда из людей, которые не могут думать об обогащении или о правильном производстве, но поглощены заботой о куске насущно- го хлеба, – не может забыть и о том, что всякая отдельная недвижимая собственность налагает на владельца ее такие гражданские тягости, которые человеку без капитала, дохода и без рыночной производительно- сти, живущему из насущного хлеба, решительно не под силу, так что удержание отдельного клочка земли, на нашем бедном рынке, большей частью мало или совсем не производительного, станет для большинства

606

крестьян невозможным. Особенное владение, уединяя личность, услож- няет ее юридические отношения к другим владеющим личностям и к го- сударству и, возбуждая столкновения, тем самым налагает на владельца заботу о поддержании, защите и определении прав, соединенных с владе- нием, – заботу не только обременительную, но и весьма дорого стоющую, особливо при действии новых уставов об укреплении, удостоверении и защите прав гражданских. Такой заботы не в силах вынести, в большин- стве массы, наш крестьянин отдельно от общины, при нынешней своей скудости, при бедности капиталов и промыслов, и на нынешней степени гражданского своего развития. Опыт показывает, что и в других государ- ствах, при значительном экономическом развитии, при множестве капи- талов, при полной определительности, до которой достигла рыночная ценность земли и рабочей силы, – положение мелкого владельца стано- вится часто невозможным, и заставляет или уклоняться от приобретения земли, или продавать мелкие участки: тем более у нас затруднительно было бы положение каждого крестьянина, когда б он вынужден был вы- делиться из общины со своим участком (укажем для примера на издерж- ки по обмежеванию дачи, по совершению актов, платежу податей и сбо- ров – при безграмотности массы населения, по отношению к властям и чиновникам всякого рода, наконец, по судебным и полицейским делам, неизбежно возникающим из личного владения). Все тягости личного вла- дения может и должен выносить тот, кто, по экономическим расчетам, в интересе личной производительности или промысла, приобретает землю на стороне, в особливое свое владение, – и таких находится немало; но превращение массы общинных владельцев с прожиточными их наделами, которые во многих случаях не обеспечивают им и насущного хлеба, в мелких отдельных землевладельцев – было бы, без сомнения, пагубно для них и вредно в высшей степени для государства. Нельзя забыть о том, что наша сельская община находится еще большей частью на первобытной форме земледельческого хозяйства, в состоянии уединенном, и не в силах еще войти в круг того общения и размена производительных сил, в кото- ром личность крепнет, развивается и богатеет промыслом, по мере своего освобождения из местного хозяйственного союза. Эта пора может насту- пить, и это предположение может быть согласно с действительностью только тогда, когда образовалось между массой достаточно капиталов или сбережений, когда они распределены между многими, и открылись доступные способы к производительному их употреблению. До сих пор масса нашего крестьянского населения находится в таком состоянии, в котором дело идет не о сбережениях, а о возможности добыть хлеб на- сущный, и удобнейшие для того средства состоят для нее покуда совсем

607

не в денежном хозяйстве, а в хозяйстве непосредственном, в коем первые потребности обеспечиваются исключительно землей. В таком состоянии только общинное хозяйство может обеспечить крестьянина от нищеты и бездомовности, или в самой нищете, составляющей обыкновенное у нас явление, – отдалить опасность голодной смерти. Нельзя забыть, что об- щинное хозяйство у нас до сих пор большей частью бедное, скудное, на тощей земле. Но при общинном хозяйстве есть возможность обрабаты- вать поле без затраты капитала, кое-как (ибо иначе нет силы, стало быть, нет и побуждения обрабатывать), пробавляться топливом из общего леса, держать скотину на общем выгоне: разделите землю по участкам – эта возможность пропадет, и разбросанные единицы, сами по себе хозяйст- венно бессильные, утратив сознание общего угодья и возможность обще- го пользования, во многих местах потеряют скоро и возможность считать что-либо своим и сами себя поддерживать.

Вот главнейшие соображения, в силу коих приходим к убеждению, что не настало еще время – прямо или косвенно способствовать разложе- нию общинного землевладения, а надлежит, напротив, до времени обере-

гать его. Время это придет само собой, с естественным развитием произ-

водительных сил и с изменением хозяйственных условий. Мимо нас не пройдет явление, замеченное у всех народов, – ибо все, вероятно, прошли через ту же степень хозяйственного быта, и через ту же форму землевла- дения, хотя и в иных климатических, географических и политических ус- ловиях хозяйственного развития. Рост не у всех одинаков, но было бы крайним заблуждением – хотя, к сожалению, весьма обыкновенным – во- ображать, что можно остановить рост или ускорить его искусственными мерами законодательства, не нарушая физиологических условий роста.

К сожалению, вопрос об общине обсуждается обыкновенно между двумя крайними предрассудками по этому предмету: с одной стороны, политическое доктринерство, желающее все подвести под одну мерку отвлеченных начал, извлеченных на веру из науки и школы, – западных учений, иногда еще схваченных только на поверхности и не глубоко понятых. С другой стороны – политическая мечтательность, – чающая обрести в общине какую-то нормальную форму хозяйственного быта, форму, в которую будто бы должны преобразоваться все виды позе- мельной собственности и в которой должна разрешиться борьба труда с капиталом. – Исторический опыт у всех народов показывает, что общину, как форму землевладения, невозможно отделить от того временного эко- номического состояния, посреди коего она возникает и которым поддер- живается: с изменением этого состояния, с умножением населения, про- изводительности и хозяйственных потребностей, с развитием умственной

608

и нравственной культуры, со введением новой, сосредоточенной (интен- сивной) системы земледелия, общинное владение распадалось и должно распасться повсюду. Эта форма может удержаться, покуда она соответст- вует еще действительности; случалось даже, что общинное землевладе- ние, прекратившись однажды, вводилось снова; но случалось это посреди экономических условий, соответствовавших общине.

Когда эти условия изменились и на место общинного землевладения водворилась уже отдельная собственность в участках, возвратиться к прежнему состоянию – невозможно, разумным порядком, как невозможно вернуться сознательно с высшей степени и от лучших форм культуры и быта к прежней, давно пройденной степени и на старую, прожитую форму.

Обычай общинного землевладения в России, кроме практического, имеет у

нас и немаловажное историческое значение. Едва ли можно сомневаться в том, что благодаря сельской общине у крестьян наших они сохранили под гнетом крепостного права и сознание прав своих на землю перед государством, и сво- его сословного значения перед лицом государственной власти. Благодаря общи- не мир, т.е. местное общество крестьян, никогда не утрачивал своего значения перед лицом помещика и, как ни была безгранична помещичья власть, личность крестьянина никогда в лице его совсем не исчезала: оттого и во взаимных от- ношениях крестьян к помещику не было у нас того раздражения и ожесточения, какое мы видим в истории сельского сословия на западе.

Замечательно, что сельская община, везде, где успела удержаться до послед- него времени, имела подобное же значение. Один из новейших писателей

(Laveleye) предлагает вопрос: отчего в Англии дворянство успело с давнего вре-

мени сосредоточить в руках своих поземельную собственность, обобрав землю у всех мелких владельцев, а во Франции такое же дворянство, пользуясь еще более значительными привилегиями и властвуя над народом, имевшим еще менее за- конных прав и еще более стесненным, – не успело достигнуть такого же результа- та? Отчего во Франции, несмотря на стеснения, мелкая собственность распро- странялась все более и более, а в Англии, несмотря на политическую свободу, она более и более исчезала? На эти вопросы он отвечает: «одна из главных причин этого явления состоит, по мнению моему, в том, что во Франции сельские общины сохранились до XVIII столетия, тогда как в Англии они исчезли издревле. Покуда общины держались, они служили задержкой расширению господских владений, – прежде всего потому, что община была непрерывно существующим и твердо уко- ренившимся бытовым явлением, которое трудно отрицать или ниспровергнуть; далее, потому, что взаимная связь общины как собирательного тела (collectivite) придавала ей значительную силу сцепления и противодействия; наконец потому, что владение общины было, так сказать, неотчуждаемое, обеспечено от раздроб- ления и от случайности наследственных разделов и продаж. Общинные ассоциа- ции пережили всю средневековую эпоху, не изменившись почти ни в чем, подоб- но монастырским общинам, с которыми имели много общего в устройстве: в ка- честве корпораций они пользовались выгодой непрерывности. Когда общины

609

стали распадаться и повыделились из них мелкие землевладельцы, – в эту пору помещичье сословие утратило уже прежнюю способность расширения – и под- ступила уже революция, приближалась эпоха гражданского кодекса. В эту пору феодальная аристократия, уже ослабленная, не могла, при всем своем богатстве и при всей власти, распространить помещичьи свои владения. В Англии, напротив того, общины исчезли еще в ту пору, когда дворянство было в полном могущест- ве, а мелкие владельцы, в одиночку, не могли защитить свое владение, и оно мало- помалу поглощено было владением лорда-помещика. Сельское население слиш- ком рано дошло до личной собственности, и вследствие того стало бессильно, и насчет его утвердились повсюду крупные дачи (Latifundia). Чудное дело! От того, что Англия слишком рано, ранее всякой иной страны преобразовала у себя перво- бытное хозяйственное устройство, взялась за улучшенную систему нового време- ни, – от того именно в Англии не мог удержаться класс мелких землевладельцев».

Особый вид совместного владения есть совместное владение быв- ших помещиков с бывшими своими крепостными, перешедшими в со- стояние временнообязанных крестьян. По утверждении уставной грамо- ты помещик обязывается отвести крестьянам поземельный надел: при- чем прежние вотчинно-государственные отношения к крестьянам по поводу землевладения должны мало-помалу превратиться в отношения гражданского права, в отношения соседей и равноправных землевла- дельцев. Очевидно, что при этом предстоит совершиться весьма слож- ному и затруднительному процессу ликвидации прав и хозяйственных отношений, пока образуется такое состояние, в котором обе стороны получат ясное и спокойное сознание о мере и границах своего владения. Помещики, покуда имели крестьян и весь хозяйственный их быт на полной своей воле, не имели нужды заботиться о разграничении своих земель и угодий от крестьянских, – ибо то и другое было собственно- стью помещика, и никакое столкновение хозяйственных интересов кре- стьянина и помещика по землевладению не было мыслимо, по крайней мере в юридической форме. С освобождением крестьян, с предоставле- нием каждому из них права на отдельный, собственный хозяйственный быт, сопряженный с землевладением, – с оставлением крестьянского поселения и землевладения на местах прежнего их жительства, совме- стно с жительством и хозяйством прежних помещиков, такие столкно- вения должны были возникнуть тотчас же повсюду, грозя привести в беспорядок только что зарождавшееся хозяйство и возникавшие отно- шения гражданского права. Потому закон не мог не обратить особенно- го внимания на вопрос первой важности – о скорейшем отделении к одним местам помещичьего владения и угодий помещичьих от кресть-

610

янских земель и угодий. Весь процесс этого отделения разделен на три действия: 1) Первоначальное утверждение надела. 2) Разверстание по- мещичьих угодий к одним местам. 3) Перенесение крестьянских усадеб.

По специальности этого предмета не касаемся здесь его подробностей. Сюда относятся следующие постановления: Местн. Полож. Великорос., ст. 26–109, Ма-

лорос. ст. 42 и след., Местн. Полож. Киевск. ст. 35 и след., Виленск. ст. 10 и след.,

Полож. о горнозав. насел. ст. 18 и след., Полож. об удельн. крест. ст. 35 и след. Особенные, по хозяйственным особенностям, правила по сему предмету см. в Тифлис. полож. о наделе крестьян т. IX, особ. прил. ХХ, ст. 45. Еще указ о праве общей пастьбы (толоки) крестьян и помещиков юго-западного края на общем паровом поле, см. в Полн. Собр. Зак. 1865 г., № 41979.

В юго-западных губерниях не было ни генерального, ни специального ме- жевания, не было почти вовсе и полюбовного: посему в этом краю особенно

распространилось чересполосие владений при полной межевой их неопределен- ности. Неудобства такого состояния усилились со времени освобождения кре-

стьян и особливо при обязательном выкупе крестьянских наделов. Явились миллионы состоятельных собственников в лице крестьян, выкупавших вместе с

землями и общие с помещиком водопои, выгоны, сенокосы в помещичьих ле- сах, лесные и полевые сервитуты (право пастбища и т.п.). Отсюда – возмож-

ность частых столкновений между крестьянами и прочими землевладельцами, и неопределенность прав, полагающая важные затруднения как развитию сель-

ского хозяйства, так и обеспеченности землевладения вообще. Единственным выходом из подобной запутанности представлялось обязательное разверстание

угодий с упразднением и выкупом сервитутов. Но по действующему закону разверстание помещиков с крестьянами допускается лишь по полюбовному

соглашению (Зак. 5 февр. 1864 г. и 112 ст. полож. о выкупе), коего достигнуть почти невозможно, в особенности потому, что при разверстании крестьяне те-

ряли бы место общего пользования угодьями и пастбищные сервитуты, без чего им в малом хозяйстве обойтись невозможно. Решение этого вопроса законода-

тельным путем представляет до сих пор величайшие затруднения.

Стоит упомянуть об особенной форме общественного владения у резешей в Бессарабии. Резешами называются в этом краю мелкие владельцы земель на праве собственности в одной даче (в противоположность царанам, которые си- дят не на своей земле). Общественное владение образовалось у этих людей в силу необходимости хозяйственной там, где участки, принадлежавшие в даче перводачникам, по купле или по жалованию за службу, раздробились при на- следственных и иных переходах, с размножением рода первых владельцев. Это раздробление дошло во многих местах до такой крайности, что самые мелкие владельцы (так называемые пармакари), обладая ничтожными участками, лиша- лись всякой возможности устроить и поддержать отдельное хозяйство. В обще- ственном же владении каждый из этих мелких владельцев получает возмож-

611

ность устроить себе усадьбу, развести сад, пользоваться выгоном на обществен- ной земле, но за то уже не участвует во владении ни пахотной, ни сенокосной землей, которая делится исключительно между крупными резешами. Тем не менее каждый резеш, крупный и мелкий, смотрит на свое владение как на свой батрык (т.е. вотчину, дедовщину), знает свой участок и хранит у себя родовые документы как основание своего вотчинного права. В таком владении участки могут и переходить между совместными владельцами безо всякого затруднения, вовсе безъявочно или по простым распискам; но переход участка от резеша к стороннему владельцу соединен с затруднениями и встречает сильное противо- действие со стороны односельцев (см. о сем в описании Бессарабской области, Защука. Спб. 1862 г., стр. 220).

Особенный способ пользования общественной землей существует в ураль- ском казачьем войске. Здесь пользование не ограничивается для каждой дистан- ции или округа отмеренным участком, но все 60-тысячное общество пользуется совместно всей войсковой землей: каждый уралец может устроить, где хочет, свое хозяйство (подробности см. в описании земли войска уральского, соч. Ря- бинина. Спб., 1866 г.).

Особенный вид общего владения есть владение лесами общими у частных владельцев с казной: общими называются по закону (772 ст. Лесн. Уст., изд.

1893 г.) леса, принадлежащие нескольким владельцам, без означения в частно-

сти, сколько каждому из оных принадлежит. Они разделяются всем тем селам и деревням, к которым написаны в писцовых книгах, по числу писцовых же па- шенных земель. Когда во владении участвуют казна или казенные селения, то леса должны быть непременно размежеваны судебным порядком по крепостям и дачам, причем казне велено отделять части сколько возможно ближе к судо- ходным рекам. Между тем до окончательного судебного решения пользование владельцев лесом в сих дачах ограничивается: именно, по предварительному рассмотрению вотчинных документов каждого (управлением государственных имуществ) назначаются владельцам и бывшим государственным крестьянам соответствующие вотчинному документу части леса во временное пользование, и в эти части леса дозволяется также въезд для выбора валежника и сухих де- ревьев, и в крайних только случаях, только на непосредственное употребление, а не на продажу, отпускается и растущий лес, с разрешения лесных чиновников. Затем уже каждая сторона отвечает за вырубку в лесу более того, что отведено ей или отпущено (там же, ст. 773–783).

О пользовании обществ. лесами в Донском войске см. т. VIII, ч. I, изд. 1893 г. Уст. Лесн., ст. 575 и след.

О лесах, отведенных в надел бывшим госуд. крестьянам. Полн. Собр. Зак.

1873 г., № 52379.

В совместном владении содержится иногда особое отношение владеющих лиц, подобное отношению верховной собственности к собственности зависимой

или подчиненной (Obereigenthum, Nutzeigenthum). Там, где подобные отноше-

ния являются, требуется рано или поздно их ликвидация, приведение прав в надлежащую определенность, или раздел владений с целью предоставить каж-

612

дому лицу вместо прежнего, так сказать, государственного владения, на личной власти и личном подчинении основанного, владение гражданское, основанное на начале полной собственности, которое одно только может удовлетворить требованиям гражданского права и соответствовать понятию о личности в сфере юридической и экономической. Наше русское вотчинное владение не представ- ляет подобных отношений, ибо у нас отношение, например, крепостных кресть- ян к помещику и государственных крестьян к государству по землевладению имеют свой особенный характер и не подходят под категории прав германского происхождения, выродившихся из феодальных отношений, основанных на фео- дальном дроблении права собственности между людьми, взаимно соподчинен- ными. Но в пределах Империи, именно в тех частях ее, которые имели свою, отдельную от Руси политическую историю и свое развитие общественного бы- та, встречаются подобные отношения, к ликвидации коих стремится в последнее время повсюду русское законодательство. В пример можно указать на отноше- ния имеретийских и гурийских князей со своими азнаурами. Азнауры находи- лись в зависимости от князей; князь владел азнауром, но в то же время и сей последний владел имением, ему принадлежащим; однако на это имение азнаура и князь простирал свое право в силу того, что предки азнаура были пожалованы предком князя вместе с имением или имение было подарено азнауру или пред- кам его князем или его предками. Таким образом возникло между князьями и их азнаурами отношение, подобное феодальному отношению верховной и подчи- ненной собственности, и посему ликвидация личных отношений между теми и другими необходимо соединялась с ликвидацией прав по землевладению. Лик- видация эта произведена по указу 1864 года (Полн. Собр. Зак., № 40907) о раз- граничении имущественного права между князьями и их азнаурами, и в сем самом указе объяснено, что развод между князьями и азнаурами не есть переда- ча имения, а только разграничение совместного владения.

Инородцы оседлые сравниваются с русскими в правах и обязанностях по сословиям (Зак. о Сост., ст. 836), следовательно и в правах по землевладению.

О землевладении инородцев кочевых и бродячих постановлено в законе сле- дующее. Кочевые инородцы имеют земли, назначенные для каждого поколения.

Подробное разделение участков зависит от обычая, между инородцами сущест- вующего. Каждое племя или род пользуется своими землями и не имеет права

переходить для промысла на земли другого рода. Русским запрещается самоволь- но селиться на землях сих, разве по условиям с обществами, об оброчном содер-

жании. Итак, род служит субъектом землевладения у кочевых инородцев (Зак. о Сост., ст. 849–851). У калмыков улусных попечителям и их помощникам вменяет-

ся в обязанность назначать места и время для перекочевок и распределять между аймаками и хотонами своего улуса земли и угодья (т. II, изд. 1892 г., Полож. об

инородц., ст. 571). На бродячих инородцев назначение земель по племенам и раз- деление оных по участкам не распространяется. Им назначаются по удобности

613

целые полосы земли и отграничиваются от земель, принадлежащих оседлым жи- телям и кочевым инородцам (Зак. о Сост., ст. 856). О характере землевладения киргизов внутренней орды, о разделе земель, об основаниях владения отдельных родов и лиц и пр., см. любопытную статью г. Медведского «Внутренняя Киргиз- ская Орда» в Журн. Мин. Госуд. Имущ. 1862 г.

Кроме земледельческой общины нельзя не упомянуть еще о семей- ной общине как единице землевладения. Учреждение это составляет особенность славянского племени, и удержалось доныне у южных при- дунайских славян, у Словаков и Кроатов, Сербов, на Австрийской воен- ной границе, в Боснии, Болгарии, в Далмации, Герцеговине и в Черно- гории: оно держится, по большей части, обычаем, но в некоторых мест- ностях принято в положительный закон и имеет юридическое значение.

В силу исконного обычая владение землей приурочено к семье, т.е. к совокупности лиц, происходящих от одного предка, живущих вместе и обрабатывающих землю сообща как общую собственность. У Славян такая община носит название дружины, дружества или задруги. Во главе ее – старшина или господарь, избираемый членами семьи. Он управляет целой общиной, распоряжается работами с общего совета, покупает и продает на счет общины. Жена его распоряжается общим домашним хозяйством, в чем иногда сменяют ее по очереди другие хо- зяйки. Состав общины достигает иногда до 50 лиц, и в нем соединяется по нескольку поколений одновременно: молодые, вступая в брак, оста- ются на житье в том же доме или в новой пристройке; бывает, что и зя- тья вступают в общину жен своих.

При общем хозяйстве и общей производительности каждая чета получает, однако, на время и особый для себя участок, на котором воз- делывает и производит для себя исключительно лен и шерсть на одеж- ду: вообще ремесленное дело всякий делает на свой счет; но сельское полевое хозяйство со скотом и обзаведением у всех общее и ведется сообща. Земля, принадлежащая одной семье, не смешивается с землей других семей в одной и той же деревне, но в случае нужды все семьи соединяются и производят работу общей помощью.

В этом виде семейная община представляет отдельную юридиче- скую личность и пользуется правом иска и защиты на суде. Со смертью

одного из членов нет наследования в недвижимом, и дети после умер-

шего имеют на долю его в общем поземельном фонде не наследствен- ное, а только личное право, как члены и сотрудники той же семьи; но кто из нее выселяется, тот теряет всякое право на участие в семейном фонде. Девицу, при выходе замуж, снаряжают приданым, но и она не выносит из семьи никаких прав на участие в семейном имуществе. Разве

614

в случае смерти всех членов семьи кроме одного личным его достояни- ем становится семейное имущество.

Австрийский закон 7 мая 1850 года о гражданском устройстве во- енной границы принял и подтвердил учреждение семейной общины у Граничар, возложив притом военную повинность на каждого члена се-

мьи, имеющего по обычаю право на участие в пользовании семейным

поземельным уделом. В Сербии отношения, возникающие из семейного землевладения, также вошли в законодательство; но с присоединением таких положений, которые противоречат обычному праву и не согласны с сущностью общинного владения; таково, например, право каждого члена семейной нераздельной общины отдавать свою долю в залог по личному своему обязательству.

Такое семейное общинное владение служит до сих пор отличи- тельным признаком юридического быта у южных славян и представля- ет, в связи с нынешним хозяйственным состоянием тех местностей, та- кие удобства, какими не могут похвалиться общества, достигшие выс- шего экономического развития. В том краю всякий, как говорят Кроаты, домовит и имовит; нет тех крайностей поземельной собственности, которые представляет, с одной стороны, Англия, где все землевладение сосредоточилось в небольшом количестве громадных имений; с другой стороны, Франция, где все оно разбилось на множество участков от- дельного владения, до того мелких, что и усиленный личный труд ста- новится на них непроизводителен и бесплоден. Напротив того, семейно- общинное хозяйство, производимое целой семьей на общий счет, со- единяет в себе выгоды крупного хозяйства с удобствами мелкого и со- действует к равномерному распределению натуральных произведений и прибылей между всеми производителями, обеспечивая всем и каждому первые потребности жизни. Не подлежит, однако, сомнению, что эта форма землевладения и хозяйства не может удержаться при сильном развитии промышленности и при накоплении капиталов, со свободным их обращением на рынке: такая участь постигает уже семейно-общин- ное устройство у венгерских славян.

Новейшими исследованиями доказано, что подобные же семейно- земледельческие общины были обыкновенным бытовым явлением и на Западе, именно во Франции и в Италии, но уступили место повсюду личной поземельной собственности. Во Франции сохранились еще по местам следы этого учреждения (см. ст. Laveleye: Les communautes de famille, в Revue des 2 m. 1872 г. 1 Sept. и Baudrillard: la famille en France – там же 1872 г., 15 avril. – Ст. Миличевича о задруге или се-

615

мейной общине в Сербии, в журнале Беседа, 1858, III; 1859, VI). Ср. 3 том курса.

<< | >>
Источник: Победоносцев К.П.. Курс гражданского права. Первая часть: Вотчинные права.. 2002

Еще по теме § 66 Общественное владение землей. – Остатки общественного владения в Западной Европе. – Общинное владение в России. – Законные постановления о выделе и разделе участков. – Местные виды общинного владения у резешей, в Бессарабии; в области войска уральского. – Раздел помещиков с крестьянами. – Общее владение лесами. – Владение князей и азнауров на Кавказе. – Владение землями у инородцев. – Семейная община:

  1. § 18 Право собственности в соединении с владением. – Необходимость ясного сознания о материальных границах владения, соответствующего праву. – Бессознательность первоначального хозяйственного владения в России. – Значение отвода. – Смешение дач. – Попытки к приведению в меру поземельного владения. – Государственное межевание
  2. § 63 Поместное государственное владение землями. – Происхождение сего владения. – Поместные дачи. – Нынешние остатки поместного владения. – Владение казачьими землями
  3. § 81 Основания вотчинного права в России. – Историческое происхождение вотчинных прав в центральной России из местного владения. – Владение землями и основания прав в северных областях, в Малороссии, в бывших землях литовских, в новороссийском крае, в Крыму
  4. § 25 Давность владения по русскому закону. – Какое владение и при каких условиях подлежит давности. – Значение титула или основания владению
  5. § 62 Пожизненное или срочное владение по русскому закону. – Может ли оно соединяться с правом распоряжения. – Пожизненное владение супругов по завещанию. – Пожизненное владение по силе закона и по должностям. – Бывшие посессионные имения, ленные и поиезуитские
  6. § 3. Соотношение «владения» с «правом владения» и «правомочием владения» (п. 1294-1296)
  7. § 20 Внешний признак и внутренние качества права собственности. – Владение. Историческое и хозяйственное его значение в составе права собственности. – Владение само по себе, в виде собственности. – Владение отдельное, в зависимости от собственности. – Владение само по себе, законное и незаконное. – Добросовестное и недобросовестное
  8. § 85 Значение бесспорного владения. – Отличие бесспорного владения от давности владения. – Установление земской давности и применение оной к делам межевым. – Может ли давность применяться к совместному и к чересполосному владению по предметам вотчинного права. – Применение давности к делам специального размежевания
  9. § 22 Законное признание владения и защита от нарушения. – Понятие об интердикте. – Характер римских видов владения и условия, при которых они подлежали защите
  10. § 27 Нужно ли для давности явное, незакрытое владение? – Действует ли давность посреди совместного, общего владения? – В каких случаях приостанавливается действие давности? – Переход владения к преемнику
  11. § 8. Основание защиты владения: Постановка проблемы. Теории защиты владения (п. 1313-1318)
  12. § 67 Условия, ограничивающие право собственности, владение и распоряжение. – Соединение пожизненного владения с правом отчуждения и с правом избрания наследника. – Примеры из судебной практики.
  13. § 64 Крестьянское владение: а) У разных разрядов государственных крестьян. – Прежний вид его и новые преобразования. б) У бывших помещичьих крестьян. – Превращение у тех и других зависящего владения в право собственности на поземельный надел
  14. 5. Владение и право владения
  15. § 11. Право пожизненного наследуемого владения земельным участком (п. 1496—1498)
  16. § 5. Виды владения (п. 1300-1305)
  17. § 60 Общее свойство сих ограничений и виды их. – Владение заповедными имениями. – Новый русский закон о заповедных имениях. – Жалованные майораты. – Вакуфы