<<
>>

§ 37 История вотчинной записки в России. – Явка актов в приказах. – Справка. – Юридическое и финансовое ее значение. – Аналогия нашей формы с западными. – Изменение старой формы при Петре I. – Новый крепостной порядок и новое значение справки и отказа. – Форма нового отказа и ввода во владение

Выше было упомянуто, что общественная власть на Руси уже в средневековую эпоху изобрела средство для удовлетворения той суще- ственной потребности, которая в наше время с особенной силой повсю- ду заявляет себя, потребности определить для всего государства со все- возможной точностью внешнее пространство и внутреннее хозяйствен- ное значение каждого частного владения. Механизм писцовой и меже- вой проверки был первобытный и грубый, цель ее была исключительно финансовая и служебная; но нельзя не признать в этой системе тех же начал, которые лежат в новейшем устройстве генерального межевания и кадастра.

Система этой проверки простиралась на все московское госу- дарство для той или другой цели.

В связи с этой новой финансовой и служебной системой, с этим стремлением правительства определить по каждому владению про- странство его, равно как и лицо и повинности владельца, установилась мало-помалу и новая форма приобретения недвижимой собственности.

В старинном русском праве основание приобретения не смешива- лось с самим приобретением или переходом имущества. Первому соот-

330

ветствовала крепость или акт, служивший основанием переходу; по- следнему соответствовала дача, или вотчинная записка имущества за приобретателем. Крепости писались на площади, у площадных подъя- чих, заведывавших письмом и замененных с 1699 года учреждением крепостных дел (учреждения, соответствовавшие нотариату), а записка имения совершалась в приказе.

С XVI столетия заметно, что акты приобретения между частными лицами записываются у дьяков и по приказам в книги. К этой записке присоединяется и собирание пошлин, и проверка оснований права того лица, от которого имущество уступается или передается. Эта записка приобретает все более и более значения, и наконец в XVII столетии, в период Уложения, занимает уже главное место в системе приобретения и укрепления прав собственности. Она получает характер необходимо- сти, обязательности, безусловной до того, что с этой запиской, хотя и не вполне сознательно, соединяется понятие о переходе вещного права. Центральным местом этой вотчинной записки был поместный приказ, ведомству коего подлежали главным образом все дела о записке недви- жимых имений, преимущественно земель1. Акты на дворы записывались в книги земского приказа, а по городам – у воевод.

Первым необходимым действием, по совершении акта о переходе недвижимой собственности, была явка его в приказ для записки в книгу. Приобретатель просил справить за ним имение и записать в книгу. Та- ким образом предъявлялись и купчие, и данные, и просроченные за- кладные и т.п. акты: вообще все земли, как поместные, так и вотчинные, переходившие по наследству, по духовным, менам, сдачам и сделочным актам, приобретатель должен был справить за собой. Без такой справки приобретение считалось неполным, неправильным. В приказе делалась справка об имении по дачам писцовым, по переписным и записным книгам разного наименования: из этой справки можно было видеть, со- стоит ли имение в наличности там, где по акту значится, как велико, сколько в нем дач, четвертей, дворов и пр., в чьем владении состояло прежде и значится ли подлинно за тем владельцем, от имени коего со- вершен предъявляемый акт2. В важнейших случаях, например, по пово-

В 1676 году записка о переходе имений в Новгороде и Пскове предоставлена тамошним наместникам и воеводам, но и оттуда велено всякий год высылать в Москву книги поме- стным и вотчинным дачам.

Недостаточно было для записки, чтобы приобретатель предъявил в приказе акт своего приобретения и удостоверил свободное согласие лица, от коего приобреталось имение: требовалось еще, чтобы это последнее лицо отчуждавшее, значилось тоже законным

собственником в книгах поместного приказа. Если его право не было в них записано,

331

ду продажи и мены, производился еще допрос лицу, отчуждавшему имение, покупщику и меновщику, закладчику, дарителю: стало быть, требовалось личное содействие их; в других случаях допускались за- ручные их челобитные, вместо допроса. Затем акт записывался в запис- ную вотчинную книгу, а взятые пошлины – в приходную: это значило, что имение справлено за приобретателем. Таким образом, центральное место, заведывавшее делами этого рода, делалось хранилищем доку- ментов и сведений о владении недвижимой собственностью.

Несправедливо было бы видеть одну только финансовую цель в ус- тановлении этого порядка. Без сомнения, обряд справки и записки имел важное значение для казны государевой; но в этом обряде выражается, и

помимо финансовой цели, разумное начало порядка и достоверности

землевладения, выражается желание московского правительства иметь всегда в руках своих точные сведения о переходах недвижимой собст- венности и предупредить неизвестность о правах частных владельцев. Посредством справки и допроса тотчас могло быть приведено в извест- ность, правильно ли совершился переход имения, утверждалось частное право владельца, установлялось окончательно отношение его к прави- тельству в качестве собственника, владельца известной дачи, наконец, что весьма важно, предупреждалась возможность двойной продажи од- ного и того же имения в разные руки.

Правила о справке и записке рассеяны в памятниках старинного нашего законодательства, без систематического порядка. О ней упоми- нается в разных местах, по поводу отдельных вопросов о последствиях той или другой сделки или акта; но соображая эти отрывочные данные с тем понятием о приобретении права собственности, которое вытекает из сущности этого права, – мы имеем полное основание заключить, что в эпоху Уложения со справкой и запиской имения соединялось именно понятие о переходе вотчинного права. В Уложении прямо постановлено (XVII, 34), что в случае продажи одной и той же вотчины в двои руки, действительной считается не та купчая, которая прежде совершена или выдана, а та, по которой прежде записано за покупщиком имение в кни- ги поместного приказа:1 другой покупщик в этом случае лишался име-

возникали затруднения, и в таком случае требовалось, чтобы новый приобретатель предъявил крепостные акты своего передатчика (auctor) в доказательство того, что право его распорядиться имением несомненно. См. статьи о вотчинах 1680 года (Полн. Собр. Зак., № 814, п. з).

1 Мы говорим: п р е ж д е , хотя этого слова нет в 34 статье XVII главы Уложения. Здесь предполагается, что в поместном приказе может быть только одна записка за одним ли-

цом: «тою вотчиною владети тому, за кем она в приказе в книги записана, а первому

332

ния, хотя бы его купчая была совершена или выдана ранее. Он получал только право искать вознаграждения от продавца. Напротив, когда обе купчие оказывались незаписанными, то преимущество давалось прежде выданной купчей.

Нельзя не заметить некоторой исторической аналогии между этим обрядом и тем порядком записки, который мы видели в истории запад- ных европейских народов. Только там порядок этот развивался в связи с сознанием римской идеи о переходе вещного права.

У нас для такого сознания не наступила еще в то время пора, да и не было исторических данных; однако нам кажется, что наш обряд бессознательно клонился к той же цели и таил в себе ту же идею. При историческом исследовании учреждений не следует забывать, что общество, так же, как и отдельный человек, в развитии своем поступает от бессознательного к сознатель- ному, и что в первоначальном проявлении и употреблении той или дру- гой формы не следует отыскивать разумного сознания тех начал, кото- рым суждено в ней выясниться впоследствии: довольно, если форма в самом первом проявлении своем оказывается разумной относительно действительности, посреди которой возникла, представляется не чуж- дой, извне привнесенной, произвольно установленной формой, а состо- ит в связи с потребностями своего времени и удовлетворяет им в прак- тическом применении. Иная форма, в начале, по-видимому, грубая, – форма, которая сама по себе, отдельно от исторической и местной об- становки, показалась бы пустой обрядностью, развиваясь последова- тельно по мере развития общественных отношений, лишь через долгое

купцу тою вотчиною владети не велети для того, что он ту вотчину, купя в поместном приказе, за собою в книги не записал». Но если б могло случиться, что обе продажи за- писаны были в приказе, то разумеется, при одинаковом формальном достоинстве обоих актов, только первая записка могла считаться действительной, а вторая необходимо представлялась бы ошибкой или злоупотреблением. Вот еще несколько случаев, в кото- рых закон упоминает о практическом значении записки: когда изменник, – беглец в чу- жую землю из московского государства, – до отъезда продаст кому вотчину или заложит или просрочит, но успеет записать ту купчую или кабалу в книги на имя нового приоб- ретателя, в таком случае переход велено признавать законным, совершившимся. «А буде кто учнет владети изменничьей вотчиной», по купчей или закладной не записанной в книгу, у того велено брать вотчину на государя «для того что он ту вотчину, купя или взяв в заклад, на срок и после сроку за собою не записал». Уложение XVII, 38, 39. Поме- стья, сданные по одним сдаточным записям без челобитья государю, велено отнимать и обращать в раздачу, если они не справлены за приобретателем в поместном приказе (XVI, 12). Подобное же правило – о поместьях прожиточных, взятых в приданое за же- ной, о прописных поместьях, о поместьях, самовольно записанных в вотчину (XVI, 20, 27, 29, 51). Об особенностях форм передачи и приобретения по Литовск. статуту см. Касс. реш. 1880 г., № 95.

333

время достигает того вида, в котором можно указать ее место в системе права, обнаружить вполне разумное ее значение и, проследив историче- ски все ее видоизменения, раскрыть жизненное начало, издавна таив- шееся в ней, историческое зерно, из которого суждено было ей вырасти до полноты сознательного совершенства. Нет сомнения, что и наша вотчинная записка была неполной и несовершенной формой, что она совершалась в беспорядке и неправильно, и может быть, в применении к делу, слишком часто обращалась в пустую финансовую обрядность. При всем том едва ли кто станет спорить, что в сущности этого обряда была практическая мысль, что в нем заключалось плодотворное начало, из которого могла бы по времени развиться стройная и правильная сис- тема своего рода, если бы начало это было правильно понято и приме- нено к новым условиям преобразованного русского общества.

К сожалению, начало это, кажется, не было понято посреди той ломки старинных форм и учреждений, которая началась у нас при Пет- ре. Многое в то время заимствовали мы от Запада, но при этом заимст- вовании, казавшемся необходимым в тогдашнем политическом положе- нии России, довольствовались по большей части только наружной фор- мой, увлекаясь ею, как увлекаются все живые, но еще несозревшие умы, и при быстроте заимствования, конечно, не в состоянии были вместе с формой усвоить себе, перенести на свою почву и то живое историческое начало, из которого развилась и выросла на западной почве та или дру- гая, прельстившая нас форма. Так, иногда, из-за перенятой чуждой формы, пренебрегая своей собственной, правда, грубой на взгляд, но еще не сознанной нами, – мы вместе с оставленной формой теряли из виду и то историческое зерно сознания, которое неприметно для нас самих могло таиться в той старообычной форме.

Петр I обратил внимание на существовавший беспорядок в изло- жении и совершении актов и сделок. Желая уничтожить неопределен- ность и произвол в этом деле, он установил новые строгие формы со- вершения актов крепостным порядком, и формы эти сделались безус- ловно необходимыми для совершения всякой сделки между частными лицами. Цель нового обряда была – строгим надзором обеспечить за- конность совершения актов и исправное взыскание пошлин в пользу казны; но при этом вовсе упущено было из виду внутреннее значение вотчинной записки приобретения в поземельную книгу: связанное с этой запиской начало поверки прав передатчика, начало определенное, заменилось неопределенным началом – поверки акта в его законности, и эта поверка совпала с минутой совершения акта. За совершением ак- та, правда, должна была следовать явка его в приказе, но это была уже

334

не прежняя явка для сознания права, для поверки его и утверждения запиской, а новая явка в подлежащий приказ – ко владению и ко взыска- нию пошлин, в установленный срок: понятно, что этот последний обряд должен был утратить значение существенного обряда, соединенного с поверкой прав, и понятие об укреплении имущества за приобретателем перенесено было на момент совершения самой сделки, тогда как в прежнем порядке то и другое различалось. Таким образом, прежний порядок приобретения не только усложнился двойными и обремени- тельными формальностями, но, и это главное, он запутался едва ли не более прежнего. Закон не выразил нового понятия о начале приобрете- ния, и вместе с тем, отрешившись от старого начала, утратил возмож- ность связать с ним новые формы или усовершенствовать в связи с ним прежние формы. Оттого со времени Петра является разлад в общест- венном понятии и в законодательстве об этом предмете. Вместо одного порядка являются два, и становятся рядом две системы приобретения прав собственности: посредством совершения акта и посредством явки, справки и записки. Обе системы долго боролись между собой, но нако- нец первая, как система нового законодательства, получила перевес. Справка в течение первых трех четвертей XVIII столетия почиталась еще необходимой формальностью. С 1720 года дела о справке и отказе недвижимых имуществ перешли в ведомство вотчинной конторы, потом вотчинной коллегии, существовавшей до 1786 года. Правительство ста- ралось поддержать силу этого обряда, угрожая прещениями и штрафами неисполнителям; но в этом стремлении выражалась уже почти исклю- чительно финансовая цель, а не цель практическая; это было уже произ- вольное предписание, а не практически разумное правило. А как на са- мом деле возможно было владеть имуществом, без соблюдения слож- ных формальностей и без платежа пошлин, то на практике справка имуществ почти вышла из употребления.

Крепость начали смешивать с дачей еще в начале XVIII столетия, и это смешение понятий первоначально выразилось в том, что в сознании правитель-

ства основным моментом в порядке приобретения представлялось очищение

крепости пошлиной. В поместном приказе взималась при производстве дачи –

четвертная пошлина. Сверх этой пошлины, в 1714 году установлена еще новая, 10%-ная пошлина с цены переходящего имения – пошлина обременительная. Избегая платежа ее, многие приобретатели стали довольствоваться одними куп- чими крепостями, и не только не спешили записывать свои дачи, но и вовсе оставляли этот обряд без исполнения. Для охранения основного начала записки надлежало бы настоять на исполнении этой обрядности, разъяснив, к чему она служит. Но правительство, озабоченное в ту пору преимущественно фискаль- ными интересами гражданского права, имело в виду только обеспечить исправ-

335

ное поступление пошлин: поэтому, для упрощения операции и надзора за ней, в 1720 году (П. С. З., № 3612) велено гривенную пошлину взимать уже у крепост- ных дел при самом письме крепостей, которые потом указано отдавать кому надлежит к подлинной записке. Сознание основного начала приобретения до того затмилось, что в 1729 году Сенат уже отменяет прежнее правило – надпи- сывать на купчих, что следует непременно явить их в приказ и что без того кре- пость не в крепость, – отменяет, изъясняя это правило в том смысле, что оно было нужно единственно для обеспечения исправного платежа пошлин.

В старинной системе вотчинного укрепления справка была глав- ным и существенным делом, вотчинной запиской. Но за этой запиской следовала еще вотчинная инвеститура, следовал так называемый от- каз. Система отказа, довольно сложная, направлена была к тому, чтоб огласить приобретение собственности на месте, а отчасти и к тому, что- бы пошлины государевы сколько можно более прибывали. Приобрета- тель имения после справки обращался в приказ с новой челобитной: вотчина-де записана в книги, но не дано на нее отказной грамоты. По этому челобитью вновь делалась в приказе справка о прежнем произ- водстве и посылалась к местному воеводе отказная грамота с предписа- нием: «послать на место кого пригоже и, велев ему взять с собою ту- тошних и сторонних людей, старост и целовальников и крестьян, велеть переписать в той вотчине дворы и в дворах людей по именам и места дворовые, и пашню, и лес, и всякие угодья, и все то, написав в книги, прислать в приказ, а список оставить в приказной избе впредь до ведома и спору». За присылкой от воеводы отказных книг следовало иногда новое челобитье приобретателя, о посылке на место вводной послушной грамоты крестьянам, чтоб они его слушали, и поместный приказ, сделав вновь справку по книгам, посылал послушную грамоту. Впрочем, пред- писание крестьянам о послушании, как можно судить по дошедшим до нас актам, соединялось весьма часто и с отказом. Необходимой принад- лежностью всех этих действий было взимание в поместном приказе по- шлины по числу четвертей земли и особо с крепости. Порядок этот хотя и не был отменен законами Петра и его преемников, однако выходил уже из употребления вместе с вотчинной запиской, в течение XVIII сто- летия.

Учреждением о губерниях 1775 года положено начало новому по- рядку. Место прежней справки и прежнего отказа заняли ввод во владе- ние и отказ особого свойства – формы, тоже оказавшиеся впоследствии непрактическими. Вместо прежнего государственного центра для всех дел о поземельной собственности установлены по всей России местные центры, куда приобретатели недвижимых имений должны были предъ-

336

являть свои акты для ввода во владение, долженствовавшего служить заменой справки, вводной, послушной и отказной грамот. Для ввода надлежит предъявить акт приобретения в надлежащее присутственное место, в ведомстве коего находится имение. С этим действием должны соединяться: 1) Поверка представляемого акта и удостоверение дейст- вительности его в суде. 2) Предписание полиции ввести приобретателя во владение. 3) Оглашение этого предписания, для того, чтобы дать возможность оспаривать акт тем лицам, коих права могли быть совер- шением его нарушены. Оно состоит в прибитии к дверям всех присутст- венных мест, участвовавших в процессе ввода, объявлений о переходе имущества. Сверх того, сначала положено было делать особую публи- кацию о вводе через ведомости, но потом оставлена одна публикация о совершении акта. 4) Приведение подвластных людей в послушание но- вому владельцу, посредством временного отделения земского суда, при сторонних людях. 5) Составление акта о вводе или вводного листа и выдача копии с него новому владельцу. Затем отказ в новом своем виде, по учреждению о губерниях, представлялся такой формальностью, ко- торой не было в старинном обряде: целью ее было окончательное и без- условное укрепление имущества за лицом, которое бесспорно владело им в течение двух лет после формального объявления о вводе1.

1 Этот двухгодичный срок исчисляется со времени публикации об окончательном совер- шении акта, потому что особой публикации о вводе там, где не введены новые судебные уставы, теперь уже не делается. Очевидно, что, назначая этот срок, закон имел в виду установить особенную, кратчайшую давность для утверждения вотчинного права за приобретателем имущества, но решительное признание этого права все-таки заключа- лось в отказе. С уничтожением отказа правило о двухлетнем сроке вовсе исключено из раздела III, о порядке приобретения и укрепления «прав вообще», и из общей главы «о вводе во владение недвижимым имуществом по укреплениям», следовательно, потеряло силу общего правила. Оно удержано только для купчих крепостей (1524 ст. Гражд. Зак.) и для духовных завещаний (1098 ст.). Выражение закона о действии этого срока безус- ловно («после сего никакого уже спора не допускается», «впредь всякий спор о купчей не должен иметь места»); но наряду с этим безусловным правилом существует столь же безусловный срок общей земской десятилетней давности, исчисляемой со времени, ко- гда началось бесспорное владение имуществом или открылось право на иск. Отношение между этим общим сроком давности и специальным сроком для спора против актов ук- репления вовсе не определялось и не определяется законом: определить его тем труднее, что начало счисления того и другого срока не одинаково (публикация о совершении акта в одном случае, в другом – начало бесспорного владения и открытие права на иск). Раз- граничить действие того и другого срока, определить, какие или чьи права и притязания погашаются десятилетним и какие двухлетним – нет возможности, потому что закон не содержит в себе никакого начала для подобного разграничения; с другой стороны, закон прямо не объявляет и того, что десятилетняя давность вовсе не применяется к правам, зависящим от крепостного акта. Поэтому на практике постоянно возникали недоумения

337

Это было публичное удостоверение о действительном и бесспор- ном владении имением в течение такого срока, после коего никакой спор не мог уже быть допущен. Соблюдение как той, так и другой фор- мальности закон признавал необходимым для полноты вотчинных прав; обряд ввода во владение удержался до нашего времени, но отказ уже не существует. С отказом соединены были новые формы и взыскание чет- вертной пошлины; а между тем возможно было владеть имением и без отказа; поэтому многие владельцы обходились без него. Правительство приглашало всех к соблюдению этого обряда, но приглашения не имели успеха. Манифестом 1770 года предоставлено было каждому владельцу справить и отказать за собой имение в течение пяти лет без платежа пошлины, но это не помогло, и в 1793 году назначенный срок был про- должен до 1800 года. В 1801 году отменена и четвертная пошлина; пра- вительство объявило, что с уничтожением ее, «вероятно, каждый из по- мещиков потщится имение свое законным порядком за себя справить и отказать». Несмотря на то отказ все более и более выходил из употреб- ления, становился мертвой формальностью, о соблюдении которой по- мышляли весьма немногие, тем более, что с отказом, который по указу 1821 года следовало непременно писать на крепостной бумаге по цене имения, сопряжены были и расходы немаловажные. Он утрачивал мало- помалу и законное свое значение на самом деле: соединенная с отказом

о применении двухлетнего срока. Судебная практика редко решалась применять его там, где он приходил в столкновение с общей давностью. И действительно, безусловное при- менение этого срока, при настоящем положении нашего законодательства о приобрете- нии, было бы несправедливо, несогласно с практическим смыслом. Сокращение срока давности оправдывается, как замечено выше, публичностью, с которой совершается пе- реход собственности в недвижимом имуществе, посредством транскрипции в том самом округе, где состоит имущество. Но у нас публичность совершения акта не действитель- ная, а предполагаемая, обманчивая, потому что публикация в «Сенатских ведомостях» на самом деле не ведет к цели оглашения права. Акт может быть совершен на имение в Самарской губернии; и публикация о нем сама по себе не придает ни особенной твердо- сти, ни особенной гласности приобретаемому праву. Представим себе, что продано име- ние, находящееся в действительном владении третьего лица, продано таким лицом, ко- торого вотчинное право на это имение весьма сомнительно. О совершении купчей свое- временно сделана публикация, покупщик с намерением не требует ввода во владение по купчей и ждет истечения двухлетнего срока, а по истечении его объявляет свое право по купчей безусловным. Во все это время действительный владелец мог вовсе не знать о со- вершившемся переходе: никто его не вытеснял из владения, никто не оспаривал его прав. Конечно, несправедливо было бы обвинить его, отнять у него право спора и возражения, только на том основании, что за два года помещена была в «Сенатских ведомостях» пуб- ликация о продаже того самого имения, которым он владел бесспорно. Очевидно, в этом случае двухлетняя давность для спора против акта сталкивается с общей давностью бес- спорного владения; а подобных столкновений встречается немало в практике.

338

двухлетняя давность не получила на практике самостоятельного значе- ния и большей частью уступала место общей земской давности для по- гашения исков и споров, так что в судебных местах нередко и после отказа принимаемы были споры против владения, к которому он отно- сился. Наконец, в 1857 году, отказ отменен окончательно1.

Новый порядок, введенный Учреждением о губерниях, представлял то удобство для частных лиц, что всякий мог, не обращаясь в столицу, в ближайшем местном центре исполнить требуемую формальность. Невы-

года нового порядка состояла в том, во-первых, что в обряде ввода во вла-

дение не было практического начала; с ним не были связаны важные прак- тические последствия: приобретение и утверждение права вовсе не было поставлено в прямую от него зависимость. Можно было вступить во вла- дение без формального ввода, и это владение считалось столь же действи- тельным, как и владение, начавшееся вводом. Вводный лист служит толь- ко доказательством того, что владение началось, и что при этом спора объявлено не было, но не исключительным, единственно законным дока- зательством, а одним из числа многих доказательств владения. С вводом соединялась поверка представляемого акта; но эта поверка вовсе не каса- лась прав передатчика, следовательно не имела в виду означить переход, утвердить приобретение имущества: это была поверка чисто внешняя; акт следовало признать действительным, как скоро «не оказывалось спора о самом акте и запрещения на переход имущества к другому владельцу», запрещения, при существовании коего самое совершение акта, по закону, было невозможно2. От этого и ввод во владение скоро принял вид такой формальности, которая соблюдается не всегда, и притом большей частью только на бумаге, а не на самом деле. Во-вторых, так как со вводом не со- единялась поверка прав передатчика, и ввод ни в каком случае не мог слу- жить удостоверением прав приобретателя, то не было и надобности мест- ным центрам, по случаю ввода, собирать и хранить у себя точные сведения о поземельном владении и о законных переходах каждого имущества, то- гда как при прежней централизации вотчинной записки, поместный приказ был общим центральным местом, которое обязано было иметь у себя все сведения о поземельном владении, и без этих сведений не могло даже при- ступить к записке новоприобретенного права по каждому имению. Прави-

Употребленное в 756 ст. выражение «отказать бесспорно» надобно разуметь в смысле слов Учр. о губ. «впредь всякий спор да уничтожится». Касс. реш. 1881 г., № 49.

Из сего правила следует, что и после совершения акта об отчуждении имения, и при вводе во владение открывшиеся иски и запрещения могут послужить препятствием к предположенному переходу имения. Ср. Касс. реш. 1871 г., № 700; 1877 г., № 331. Како-

го рода спором останавливается ввод, о сем см. Касс. реш. 1877 г., № 368.

339

тельство сознавало этот недостаток и старалось восполнить его. По наме- рению правительства гражданские палаты долженствовали сделаться цен- тральными хранилищами всех вотчинных документов и сведений для це- лой губернии: сюда, по указу 1780 года, межевые конторы должны были, по окончании межевания, отсылать копии с писцовых книг, планов и дру- гих актов, собранные для руководства при межевании и при разрешении межевых споров; сюда же и уездные суды, по исполнении вотчинного обряда, должны были доставлять полные сведения о переходах недвижи- мых имуществ. На гражданские палаты была возложена установленная в 1765 году для вотчинной коллегии обязанность вести алфавитные росписи владельцам, селениям и землям. Но это предписание правительства оста- лось без последствий; не удивительно, что оно не имело успеха, потому что оно было правилом без практической связи с существенной обязанно- стью, лежавшей на присутственных местах по поводу ввода во владение. Это было не более как предписание собирать официально статистические сведения, и подверглось участи всех подобных предписаний, когда они исполняются людьми, не заинтересованными в деле. Естественно, что гражданские палаты и уездные суды, при множестве других существенных занятий, оставались равнодушны к собиранию таких сведений, в которых не видели связи с практическим употреблением и которых сами не могли признать за сведения бесспорные: поэтому дело делалось сначала для виду и для очистки, а потом и вовсе перестало делаться. Положено было завес- ти в гражданских палатах особые книги на пергамене для записки вотчин- ных документов и сведений, и для заготовления книг установлен особый сбор с владельцев при справке и отказе имений, по деньге с четверти. Сбор этот существовал до 1821 года, и собираемые деньги обращались в граж- данские палаты на покупку пергамена и ведение книг. Пергамен был заго- товлен в некоторых палатах, но самые росписи не велись или кое-где были только что начаты, так что правительство вынуждено было в 1821 году отменить сбор, а в 1829 году отменено и самое ведение книг. Наличный капитал, около 40000 руб., образовавшийся из сборных денег, был передан в комитет призрения заслуженных гражданских чиновников, а пергамен- ные листы, в недавнее уже время, обращены в продажу. Подобное же рас- поряжение недавно вновь сделано правительством по поводу уничтожения отказов. Временные отделения земских судов, по совершении ввода, пере- дают вводные листы в те места, откуда последовало предписание о вводе, а этим местам вменяется в обязанность сшивать эти вводные листы, пере- плетать их ежегодно, и сверх того, вести алфавитные реестры о всех вво- дах по названию имений, со ссылкой на вводные листы. Трудно предста- вить себе, чтобы подобные сборники, если и будут их составлять исправ-

340

нее и добросовестнее, чем составляются, например, реестры, ведомости и алфавиты делам в присутственных местах, могли удовлетворить цели, которую предполагает закон. Дело, порученное судам, будет дело чисто механическое, подобное собиранию статистических сведений и составле- нию ведомостей для представления начальству; труд, в котором работник не видит прямой, жизненной связи с существенным своим занятием.

<< | >>
Источник: Победоносцев К.П.. Курс гражданского права. Первая часть: Вотчинные права.. 2002

Еще по теме § 37 История вотчинной записки в России. – Явка актов в приказах. – Справка. – Юридическое и финансовое ее значение. – Аналогия нашей формы с западными. – Изменение старой формы при Петре I. – Новый крепостной порядок и новое значение справки и отказа. – Форма нового отказа и ввода во владение:

  1. § 38 Изменение старых понятий о переходе вотчинного права. – Формы приобретения по нынешнему закону. – Ввод во владение по новому нотариальному уставу. – Невыгоды от неизвестности о правах. – Попытка к регистрации поземельной собственности в России. – Вотчинная записка в прибалтийских губерниях
  2. § 8 Значение формы в договоре. – Римская стипуляция и правила иностранных законодательств. – Историческое значение формы в русском законодательстве. – Правила о совершении актов. – Отсутствие руководящего начала. – Колебания судебной прак- тики и наклонность ее к формализму. – Значение явки в актах договора. – Домашние акты. – Словесные соглашения. – Можно ли доказывать их свидетелями? – Гербовый сбор.
  3. § 83 Историческое значение писцовых книг. – Писцовые книги как доказательство по межевым делам. – Отношение межевых доказательств к вотчинным. – Могут ли межевые акты служить к предосуждению вотчинных прав? Значение межевых актов и планов в спорных вотчинных делах. – Общее замечание об отношении вотчинного права к межевому
  4. § 84 Значение писцовых книг и межевых актов по делам специального межевания и отношение их к вотчинному праву. – Может ли разрешенный по межевым правилам вопрос о владении внутри общей дачи служить к предосужде- нию вотчинного права? – Случаи, в коих требуются доводы от перводачников. – Нынешнее значение писцовых книг как доказательства в делах вотчинных
  5. § 36 С какой минуты совершается приобретение вотчинного права. – Римская традиция. – Германская форма публичного объявления. – Происхождение форм вотчинной записки. Основные начала и формы новой германской системы. – История французской транскрипции до закона 1855 года. Регистрация недвижимой собственности в Англии
  6. § 82 Доказательства вотчинного права. – Различие между доказательством и укреплением. – Можно ли утвердить вотчинное право по приобретению без укрепления. – Значение и сила неформальных актов
  7. § 58 Явка завещания. – Двоякое ее значение. – Оглашение. – Новый обряд явки. – Хранение завещания.
  8. § 7 Совершение брака. – Необходимость определительной формы брака. – Римская форма. – Христианское венчание. – Германские народные формы брака. – Неопределительность формы брака и брачного суда на Западе. – Новый взгляд на брак в лютеранской церкви. – Постановление Тридентского собора о форме брака. – Церковный обряд брака у лютеран. – Начало гражданской формы брака в Англии. – Шотландские браки. – Гражданский брак во Франции. – Принятие этой формы в других государствах. – Гражданская форма брач
  9. § 24 Особое значение целого семейства в торгующем купечестве и в бывших податных сословиях. – Финансовое и хозяйственное значение семейного раздела. – Особое значение семейства в отправлении рекрутской повинности. – Семейная община у Индусов.
  10. § 36 Задаток и его значение. – Употребление задатка в России. – Задаток при продаже. – При публичных торгах. – По казенным подрядам.
  11. § 49 Историческое значение пожалования в России. – Происхождение вотчинных поземельных владений посредством пожалования. – Пожалование населенных имений
  12. § 40 Условия об очистках. – Понятие об очистке (garantie). – Практическое значение иска об очистке. Особенное значение вотчинной очистки (gar. reelle)
  13. § 26 Идея усыновления и римское его учреждение. – Значение и формы его в новейших законодательствах. – Отношение воспитателя к воспитаннику во Франции. – Присоединение детей в Германии.
  14. 3. Формы, порядок совершения завещания Формы завещания:
  15. Справка:
  16. § 1. Понятие и значение государственного и муниципального кредита. Формы государственного кредита