<<
>>

§ 83 Историческое значение писцовых книг. – Писцовые книги как доказательство по межевым делам. – Отношение межевых доказательств к вотчинным. – Могут ли межевые акты служить к предосуждению вотчинных прав? Значение межевых актов и планов в спорных вотчинных делах. – Общее замечание об отношении вотчинного права к межевому

Особую важность имеет у нас вопрос о значении и силе актов ста- рого времени: которые из них считать следует актами приобретения, крепостями, и которым не следует придавать сего значения. Вопрос этот получил особенно важное значение при начале генерального меже- вания, когда надлежало определять границы окружной дачи и количест- во владения участников в оной по крепостям.
Где не было владения бес- спорного, там надлежало требовать от владельцев крепости для опреде- ления дачи, т.е. площади, которая принадлежала к отдельному названию дачи. Для этого в тех местностях, где происходило в прежние времена писцовое измерение и описание земель, первоначальным и самым твер- дым способом для определения дачи приняты были писцовые книги. Акты сего рода как нельзя лучше соответствовали делу межевания: ме- жевание не имело целью разбирательство вотчинных прав каждого вла- дельца и потому не касалось поверки оснований приобретения; кре- пость нужна была межеванию лишь в той мере, в какой представляла твердые данные для исчисления количества и для определения местно- сти владения, и лица, которое следовало означить владельцем в меже- вых актах. Писцовые книги – не крепости: ими не приобреталось и не утверждалось право. Это были акты хозяйственного и финансового описания земель, принадлежащих ко всем дачам уезда и стана, с озна- чением урочищ, угодий, поселений и прочих хозяйственных принад- лежностей каждого владения. Посему писцовая книга служила только законным удостоверением владения, найденного писцом в той или в другой местности, но не удостоверением права, которое могло вовсе и

745

не быть твердо, и во всяком случае основывалось на крепостях, незави- симо от писцовой книги; только по писцовой книге межевщик мог удобнее всего определить настоящую дачу (хотя, впрочем, межевой за- кон, допуская и возможность ошибки со стороны писцов и предпочитая всему бесспорное владение, не придавал писцовым книгам значения безусловного, и данные, взятые из писцовых книг, должны были усту- пать согласному отводу бесспорных владельцев и живым урочищам, в крепостях означенным).

Составление писцовых книг относится к трем главным эпохам: к концу

XV и началу XVI столетия – эпоха приобретений и завоеваний Ивана Грозного; к первой половине XVI столетия, – когда восстановлялось государство после московского и всероссийского разорения; и к концу XVII столетия, когда опи- сание земель стало совершаться в общей системе, посылкою валовых писцов, и по правилам вновь изданных писцовых наказов.

В писцовые книги должно было входить полное хозяйственное описание всех составных частей города и уезда. Повсюду писец обязан был отмечать,

каким кто владеет имуществом, на каком праве, т.е. на своем или на казенном.

Означая участие каждого в податях и повинностях, писец разделял жителей на сохи, по достаткам и промыслам; казенные оброчные статьи, никому не отдан- ные в дачу, отдавал в оброчное содержание с подробными отметками об этом в книге. С описанием соединялась и поверка показаний, данных местными жите- лями, по документам владения и по прежним писцовым книгам.

В каждом стане, волости и погосте писцовые книги перечисляют поимен- но всех владеющих землею, поименовывают числящиеся за каждым села, де-

ревни, починки, выселки, слободы, пустоши и т.п., с объяснением, по каким

актам и сколько у кого во владении земли, а при описании земель, жалованных в вотчину, с указанием и на то, за какие заслуги что пожаловано.

Особливо оз- начаемы были земли порозжие, т.е. никому не принадлежащие и в дачу не от- данные, и отписные, т.е. возвращенные в казну из частного владения. Земля разделяется, по качеству, на добрую, среднюю и худую; кроме пашни исчисля- ются – сенные покосы, лесные угодья, усадебная и выгонная земля. За каждым лицом или ведомством, а также в каждом стане, волости и погосте, и иногда и в целом уезде, приводится итог находящейся во владении земли, как приносящей доход (в живущем), так и впусте лежащей, с означением: с какого именно коли- чества сох, вытей, четвертей и т.п. древних измерений следует платить подати. Кроме земли, перечисляются все крестьянские и бобыльские дворы, описыва- ются церковные здания с утварью и дворы причта; также монастыри, пустыни, погосты; исчисляются разные угодья, как-то: рыбные реки и озера, бобровые гоны, звериные ловы, бортные ухожья, с означением платимого с каждой статьи оброка.

Кроме книг собственно писцовых, велись еще следующие:

Дозорные и приправочные. Они содержат в себе дополнения и исправле- ния, которые делались вслед за бывшею описью, и по мере надобности, для

746

приведения в известность тех перемен, которые могли в течение времени про- изойти в той или другой местности, во владельческих правах, а также в составе и распределении имуществ. Для составления этих книг посылаемы были дозор- щики и писцы.

Строительные и засечные книги составлялись вслед за строением или за- ложением вновь города, острога или засеки в диких полях, на окраинах государ-

ства; в них описывались подробно как возведенные строения и укрепления, так

и раздача земель вновь поселенным служилым людям.

Переписные книги, в коих исчислялись все люди, составлявшие в описы- ваемой местности тяглое и податное сословие, с указанием лет каждого.

Межевые книги, в коих особенно описывались межи поземельных владе-

ний, иногда с измерением самых земель или границ: в таком случае книги назы- вались мерными. Их составляли межевщики и мерщики. В некоторых случаях измерение меж соединялось с описанием земель, и книга носила название пис- цовой и межевой.

Сохранившиеся доныне писцовые и других названий книги относятся с лишком к двумстам городам с уездами и хранятся в московском архиве мини-

стерства юстиции, откуда и выдаются желающим справки или выписки из тех

книг, в доказательство вотчинного права (описание и перечень писцовых книг см. в описании документов моск. арх. мин. юст. С.-Петерб., 1869).

Писцовые книги были, так сказать, общим актом целой дачи; но владельцы, означенные в писцовой книге, не современны были гене- ральному межеванию; в эту эпоху владение прежних владельцев, по- средством наследственных переходов и иных передач, в целости или раздробляясь, перешло к другим лицам, которые должны были предста- вить свои крепости – старые и новые, на коих основывали свое право на владение известным количеством, или в известной местности; как-то: грамоты жалованные, правые, послушные, ввозные, выписки из дозор- ных, раздельных, отказных книг, судебные решения, купчие, закладные и другие акты частного приобретения, со справкою и отказом или без оных. При этом каждый из предъявителей имел целью не оправдать вотчинное право свое, а удостоверить меру своего законного владения в даче, право значиться в ней участником на известную меру, поскольку это требовалось по цели межевания. Мог он при межевании быть при- знан владельцем в меру всех своих крепостей: и независимо от межева- ния вотчинное право его, на сих крепостях основанное, могло быть по- сле того отринуто приговором вотчинного суда, и владение в таком слу- чае могло повернуться вместе с правом к другому лицу, кого суд при- знает вотчинником. С другой стороны, могли его крепости или иные ссылки быть вовсе отринуты при межевании; мог он быть вовсе исклю- чен из владельцев по межевому акту, или владение его могло быть обре- зано против крепостей; но независимо от межевания мог и такой владе-

747

лец после того доказать, по тем же крепостям, свое вотчинное право, и тогда подлежал включению в число владельцев на плане. Так отлича- лось право межевое от права вотчинного. Законные крепости принима- лись при межевании за доказательство и независимо от писцовых книг, если только предъявитель не ссылался на писцовые книги; но если, ссы- лаясь на владение своего предместника по писцовым книгам, он требо- вал по этому владению более того количества, которое в крепостях его было означено, в таком случае он должен был представлять доводы от перводачников, значащихся в писцовых книгах, то есть доказать по кре- постям, что подлинно те земли в таком количестве, какое он выставляет, дошли до него от перводачников прямо или преемственными переходами.

Таким образом, писцовые книги, составляя преимущественное до- казательство владения для целей межевания, должны были по оконча- нии оного утратить свою силу, как доказательство владения: с соверше-

нием межевания окончательными актами владения в даче становились

уже межевой план и межевая книга, и этим актам закон присваивал ис- ключительное значение. Отсюда произошло правило межевых законов (704, 705 ст.): «писцовые книги принимаются за доказательство: 1) в спорах о землях тех губерний, в которых не было генерального межева- ния; 2) в спорах по землям в губерниях, размежеванных между владель- цами, коих селения и земли обведены были при генеральном межевании одною окружною межою, без специального размежевания. Напротив того, в губерниях размежеванных споров по землям никакими прежних дач писцовыми книгами и всякими оных приурочиваниями не разни- мать и не решать, но рассматривать и разрешать оные единственно по выданным планам и межевым книгам». Такие планы и книги должны по закону (724 ст. Меж. Зак.) служить на будущее время «несомненным и непоколебимым доказательством владения и всеми теми землями, вся- кими урочищами и угодьями, кои к которому селению или пустоши примежеваны, и впредь всякие споры о тех землях разбирать и разре- шать единственно выданными на оные владельцам планами и межевы- ми книгами». Эта статья, которую нередко перетолковывали у нас по недоразумению, придает планам и межевым книгам безусловную силу лишь в смысле доказательства межевого права, по спорам о меже: пла- ном доказывается владение всеми землями, принадлежащими к селению или пустоши, а не к имени того или другого владельца. Последнее есть уже вотчинное право владения, которое требует вотчинных доказа- тельств: и потому акт межевой или межевое решение, при коем положи- тельно воспрещено было касаться разбора вотчинных прав на землю, очевидно, не может служить к предосуждению вотчинных прав, ни к

748

опровержению вотчинных доказательств: допустить противное значило бы смешать в одно понятия совсем разнородные. Посему межевые пла- ны и книги не имеют силы создать или утвердить за поименованным в них владельцем вотчинное право, когда вотчинные его акты сего права не подтверждают; не могут, напротив того, и препятствовать к призна- нию вотчинных прав его, хотя бы на плане владение его и не было при- знано. О первом случае упоминает 725 ст. Межев. Закон. Когда при ге- неральном межевании, на основании межевых доказательств и выводов, целая дача замежевана в одно владение, а впоследствии по спору о вот- чинных правах того лица, кому владение приписано, окажется, что кре- пости его недействительны, то план не служит препятствием к отчуж- дению от него целой дачи. В этом законе буквально упоминается о це- лой даче, конечно потому только, что 6-я статья IX главы межевой ин- струкции (откуда извлечено правило Свода Зак.) предвидела сомнение о целой даче, примежеванной к одному лицу: практика могла еще сбиться на этом пункте; при единстве целой дачи с вотчинным владельцем со- мнение могло возникнуть. Но сомнение и не предвиделось по вопросу: означение лица в числе совместных владельцев дачи на плане генераль- ного межевания – может ли почитаться доказательством вотчинных прав того лица на землю, владение коею за ним показано? Очевидно, что ответ может быть только отрицательный, на основании того же са- мого начала.

Применением того же начала разрешается и противоположный случай, по вопросу о том: может ли служить к предосуждению вотчин- ных прав неозначение лица владельцем на плане генерального межева-

ния? Вопрос этот, впрочем, и доныне остается сбивчивым для нашей

судебной практики, особливо по делам между казною или сельскими обществами и частными владельцами о спорных землях или об отделе- нии земель в общей даче. Министерство государственных имуществ весьма часто основывало свои возражения против вотчинного права частных владельцев на том аргументе, что владельцы не показаны на плане, и, к сожалению, судебные места нередко соглашались с этим рассуждением. Между тем вопрос сей давно уже получил положитель- ное разъяснение в том смысле, что непоименование на плане никоим образом не должно служить к предосуждению или к лишению вотчин- ного права.

Разъяснение это состоялось по такому случаю: министр финансов в

1820 году дал предписание всем казенным палатам, чтобы тех только однодвор- цев и казенных поселян считать частными владельцами земель по крепостям,

кои при межевании поименованы в планах и книгах особенными от общества

749

владельцами внутри окружной дачи. Руководствуясь сим предписанием, пен- зенская казенная палата предположила в подобном случае: земли личного вла- дения в деревне Лямбер, несмотря на решение уездного суда, присудившее оные в частную собственность, обратить в надел государственным крестьянам; но Сенат уничтожил ее распоряжение и велел гражданской палате обревизовать дело по сомнению, встреченному казенною палатой. Потом в общем собрании Сената рассматривался вопрос по представлению министра финансов о сем же предмете. Министр финансов оправдывал свое предписание, утверждая, что по силе 1 п. XXXIII гл. Меж. Инстр. планы и межевые книги должны служить твердым основанием к разрешению всех споров после межевания, и все преж- ние крепости уже должны считаться оставленными, кроме тех лиц, кои на плане поименованы внутри дачи и в коих при внутреннем размежевании велено про- изводить разбор по крепостям, а потому министр финансов полагал, что хотя бы до межевания земля была по писцовым книгам или крепостям писана лично на имя однодворцев или казенных поселян; но если при межевании они были раз- межеваны в общую округу и жалоб на межевание не было, так что межевание обратилось уже в укрепление, то все таковые земли должны по сему новейшему укреплению почитаться общественными. Хотя же указ 24 сентября 1798 года, уничтожая все дела однодворцев между собой, велит оставить их при том вла- дении, какое имели до межевания или до начала тяжбы, но, по мнению минист- ра финансов, это относится только к тем, кто продолжал межевые споры и имел апелляцию, да и те однодворцы, кои поименованы на планах особыми владель- цами, должны оставаться только при владении, бывшем до 1765 года, потому что все продажи после межевой инструкции уничтожаются; итак, если частные поселяне купили у общественных земли после 1765 года, то оные должны оста- ваться в числе общественных.

Но Сенат опроверг это умствование. Он нашел, что «границы генерально- го межевания утверждаются к селениям и пустошам, а не к лицам владельцев. Сие межевание не поставляется в крепость внутренним владельцам, а велено разнимать их в случае споров по крепостям, а ежели крепости явятся недействи- тельны, то за кем селение замежевано, того в крепость не ставить. Землемерам при генеральном межевании не дано право рассматривать крепости, какие даны на лицо и какие общественные, а на бесспорно межующиеся дачи и крепостей не велено требовать; у однодворцев предковских и купленных земель отбирать не велено, а уничтожены продажи и мены их до 1766 года, только сделанные помещикам; непоименованные на планах не лишены своей части, и при расчис- лении на души таковые крепостные части велено оставить за теми, кому при- надлежат». Посему Сенат признал, что действительное владение однодворцев такими землями, кои принадлежат по крепостям, но замежеваны в общую окру- гу, преимущественнее, нежели одно только непоименование их на плане осо- быми владельцами, и не должно лишать однодворцев сей собственности и об- ращать ее в раздел как общественную землю, прежде рассмотрения крепостных прав их надлежащим порядком. По несогласию сего заключения с мнением ми- нистра финансов и министра юстиции, дело доходило до Государственного со-

750

вета, и Высочайше утвержденным мнением оного положено: утвердить заклю- чение Сената и отменить циркулярное предписание министра финансов. См. Мн. Гос. сов. 1 декабря 1828 г. (Полн. Собр. Зак., № 2474).

В высоч. утвержд. мн. Госуд. совета 1854 года, по д. слободы Рыбной, вы- ражено, что план (города Переславля), означая только распланирование и ок- ружность оного, не нарушает прав собственности каждого.

Вышеприведенное постановление остается и до сих пор в полной силе, как было. Новые недоумения о нем могут возникнуть по поводу дел, производимых по правилам 1850 года о понудительном специаль- ном размежевании дач общего владения. Сими правилами постановлено (944, 950 ст. Меж. Зак., изд. 1893 г.), что к рассмотрению суда вовсе не приемлются и доказательством не признаются крепости от владельцев, не показанных на плане генерального межевания. Но и это положение никак не должно служить к предосуждению вотчинного права владель- цев, хотя бы и не показанных на плане. Новый порядок понудительного специального размежевания установлен для дач, состоящих исключи- тельно в частном владении, и для дач общего владения частных лиц с казною и уделом (496 и след. ст. Зак. Суд. Гражд.) – дела, прежде того производившиеся спорным вотчинно-судебным порядком. Прежде в делах сего рода обсуждались судебными местами общего порядка – во- просы о разделе владения, совокупно с вопросами о вотчинном праве владельцев, и решения по этим делам считались окончательными и от- носительно вотчинных прав, поскольку права эти подвергались спору между совместными владельцами и казною. Посему и в делах сего рода ничем невозможно было бы оправдать вышеупомянутое предположение о вотчинной силе планов и межевых актов. Нынешние же дела о специ- альном размежевании имеют целью исключительно разведение к одним местам общего владения соучастников в окружной даче, и разверстание между участниками угодий и хозяйственных принадлежностей. В зако- не (945 ст. Зак. Меж.) сказано, что при рассмотрении представленных от владельцев крепостей суды ограничиваются одним только разбором и разрешением предъявленных ими при специальном межевании взаим- ных требований и споров, и определением собственного права и степе- ни участия каждого из них в общей даче. Что же касается споров между владельцами размежевываемой общей дачи, или с посторонними лица- ми, о вотчинном или наследственном праве, то таковые споры, не оста- навливая ни в каком случае размежевания общей дачи, разрешаются отдельно от оного тем же уездным судом, на основании общих граж- данских узаконений. Следовательно, если бы и случилось, что тот или другой владелец, сам или в степени своего предшественника, не пока-

751

занный на плане генерального межевания, исключен был на сем осно- вании из числа владельцев дачи при полюбовном ее размежевании, – вотчинное право его тем не пресекается, и межевое решение не может иметь законной решительной силы в отношении к вотчинному его пра- ву; так что он еще может – и закон не препятствует – доказывать вот- чинным порядком свое право собственности в даче по крепостям и, до- казав это право, может осуществить его действительным владением. Ср. Касс. реш. 1879 г., № 313.

Вопрос о том, что есть межевое дело и что вотчинное, постоянно казался

сбивчивым для нашей судебной практики, и до сих пор для многих еще пред- ставляется неясным. Посему на практике встречалось немало случаев, вызы- вавших разъяснения этого различия в сенатских решениях; но все такие разъяс- нения имеют форму казуистическую, почему нередко сбивали еще более с толку практиков, у которых общие понятия об этом предмете были неясны. Смешение понятий о сем предмете в практике еще усилилось с изданием свода межевых законов, в котором совершенно изменено было по принятой редакциею системе расположение статей межевой инструкции, и некоторые из них вовсе исключе- ны, другие размещены в других частях свода; так что общая идея, выраженная в манифесте 19 сентября 1765 года и в межевой инструкции, разбилась и запута- лась в отдельных статьях межевых законов, которые практика затем уже при- выкла подыскивать и употреблять механически. По издании же свода пришла в забвение межевая инструкция, а между тем изучение ее самой в оригинальном виде необходимо для всякого желающего вникнуть в дух межевых законов.

Основной мотив, на котором зиждется идея межевания, в сравнении с вот- чинным правом, есть тот, что «государственное межевание утверждает земли к селениям, а не селения к владельцам». Между тем вотчинное право есть право известного лица на землю, есть принадлежность земли к имени известного вла- дельца. Межевание имеет в виду исключительно дачу с ее именем; вотчинное право имеет в виду владельца с его землею. Однако же и вотчинное право на землю есть право не безмерное; сознание вотчинника о своем владении должно быть определительное, простирается на предмет, который должен быть обособ- лен, составлять отдельный удел владельца между других владений: с другой стороны, и площадь дачи, определяемая межеванием, составляет владение из- вестного лица или слагается из разных владений, одно к другому примыкаю- щих. В этом состоит узел затруднений при отграничении области межевого права от области права вотчинного.

И то и другое, т.е. основание и титул владения, и территориальная граница оного, представляется нераздельным в таком состоянии быта, когда дачи и уча- стки владения однажды уже ограничены: тогда, буде определена уже площадь отдельной дачи, при переходах и раздроблениях владения оною, смыкание и размыкание границ и отдел участков не представляют значительных затрудне- ний и составляют дело исключительно техническое. Не таково состояние наше- го быта в эпоху генерального межевания, когда надлежит еще провести окруж-

752

ную черту около каждой отдельной дачи: для этого необходимо на первый раз привести в известность только состояние владения; но когда в одном и том же месте несколько лиц показывают свое владение, является необходимость разо- брать их: тогда каждое лицо необходимо должно показать, на чем оно основы- вает – не вотчинное право свое, из которого предполагается истекающим владе- ние, – но свою претензию считаться владельцем в известной местности. Один может сказать: я владею потому, что всегда владел так, другой – потому что владел, пока не захватили моего владения; третий – потому что крепость моя указывает здесь мое владение и т.п. Во всех таких претензиях при межевании дело еще не касается вопроса: точно ли владелец есть законный собственник владеемой дачи, правильны ли крепостные акты его, правильно ли дошло к не- му владение. Надлежит только разобрать, из каких урочищ составляется и ка- кою чертою определяется местность дачи, и кого межевание застало в ней вла- дельцами, и сколько у кого во владении найдено или сколько должно быть за- писано на основании тех правил, которые общим законом государственного межевания постановлены на случай неизвестности, сомнения или спора о дей- ствительном владении. К разрешению этих только вопросов и стремится госу- дарственное межевание. Оно разрешает споры о моем и твоем только в одном смысле: где лежит на сей раз мое и твое; но не решает вопроса о моем и твоем в смысле гражданского права, т.е. что должно по праву быть моим как собст- венное, и что твоим, что моя, что твоя вотчина. «Межевание, – сказано в указе 1780 года октября 28-го, – дач не отменяет и не утверждает, а только намеривает число земель в селениях и приводит дачи в известность». Правда, что межевая инструкция, как выше показано, во многих отношениях служила к определе- нию, к укреплению или созиданию вотчинных прав там, где прежде право вовсе не было признано государством или не выражалось еще из простого, бессозна- тельного владения: так, например, межевая инструкция определяет право на землю разных разрядов служилых людей, однодворцев, государственных кре- стьян, дает в известных условиях значение и форму права владению людей, самовольно поселившихся на чужой и казенной земле. Но это были отдельные случаи, так сказать, государственного определения прав собственности о владе- ниях, касавшихся непосредственно государственного интереса: и здесь межева- ние не разбирало споров, но только записывало земли за теми, кому они по но- вым правилам следовали, на тех или других правах, и эта записка в таком случае служила как бы укреплением, данным прямо от государственной власти. А где дело шло о столкновении владений, утверждавшихся на своем частном праве, прежде межевания образовавшемся, там решительно межевание не могло ни обсуждать прежде бывшее вотчинное право, ни создавать юридически право новое, не бывшее.

Касс. реш. 1877 г., № 367. Законом установлен особый порядок при произ- водстве дел о нарушении меж генерального межевания; в таких делах имеют

доказательную силу единственно выданные от межевых правительств планы и

книги (4 п. 29 ст., 11 ст. прил. к 202 ст. Уст. Гр. Суд. по Прод. 1869 г.). Но этот особый порядок неприменим к спорам не о границах вотчин, а о праве владель-

753

ца одной из соседних вотчин на известную часть другой; так как такой спор не может быть разрешен установлением тех границ, которые по межевым актам должны разделять соседние вотчины, то при решении его суд обязан руково- дствоваться общими законами о восстановлении права собственности и владе- ния, а не правилами о производстве дел межевых.

<< | >>
Источник: Победоносцев К.П.. Курс гражданского права. Первая часть: Вотчинные права.. 2002 {original}

Еще по теме § 83 Историческое значение писцовых книг. – Писцовые книги как доказательство по межевым делам. – Отношение межевых доказательств к вотчинным. – Могут ли межевые акты служить к предосуждению вотчинных прав? Значение межевых актов и планов в спорных вотчинных делах. – Общее замечание об отношении вотчинного права к межевому:

  1. § 84 Значение писцовых книг и межевых актов по делам специального межевания и отношение их к вотчинному праву. – Может ли разрешенный по межевым правилам вопрос о владении внутри общей дачи служить к предосужде- нию вотчинного права? – Случаи, в коих требуются доводы от перводачников. – Нынешнее значение писцовых книг как доказательства в делах вотчинных
  2. § 82 Доказательства вотчинного права. – Различие между доказательством и укреплением. – Можно ли утвердить вотчинное право по приобретению без укрепления. – Значение и сила неформальных актов
  3. § 85 Значение бесспорного владения. – Отличие бесспорного владения от давности владения. – Установление земской давности и применение оной к делам межевым. – Может ли давность применяться к совместному и к чересполосному владению по предметам вотчинного права. – Применение давности к делам специального размежевания
  4. § 80 Происхождение вотчинного права на землю и первоначальное основание оного. – Укрепление от власти. – Необходимая связь вотчинных поземельных прав с авторизацией государственной власти. – Необходимость абсолютного оправдания для права собственности. – Значение давности
  5. ОБ ОСНОВАНИЯХ И ДОКАЗАТЕЛЬСТВАХ ВОТЧИННОГО ПРАВА
  6. § 14 Отличительные свойства вотчинных прав. Граница между вотчинным правом и требованием
  7. § 81 Основания вотчинного права в России. – Историческое происхождение вотчинных прав в центральной России из местного владения. – Владение землями и основания прав в северных областях, в Малороссии, в бывших землях литовских, в новороссийском крае, в Крыму
  8. § 37 История вотчинной записки в России. – Явка актов в приказах. – Справка. – Юридическое и финансовое ее значение. – Аналогия нашей формы с западными. – Изменение старой формы при Петре I. – Новый крепостной порядок и новое значение справки и отказа. – Форма нового отказа и ввода во владение
  9. § 49 Историческое значение пожалования в России. – Происхождение вотчинных поземельных владений посредством пожалования. – Пожалование населенных имений
  10. § 40 Условия об очистках. – Понятие об очистке (garantie). – Практическое значение иска об очистке. Особенное значение вотчинной очистки (gar. reelle)