§ 3. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЗАКОНОВ НАУКИ В СОЦИАЛЬНОЙ ПРАКТИКЕ

Практика в роди способа существования общества одновременно является действием законов его функционирования и развития. Если сущность общества выражается в практической деятельности, то законы общества — это законы практической деятельности людей.

Нередко ареной действия объективных законов считаются внешние по отношению к деятельности производственные, социальные отношения, а человеческая деятельность и живые люди выставляются лишь факторами, воздействующими на объективные процессы, т.е. люди могут лишь вмешиваться в объективный ход исторических событий, воздействовать или не воздействовать на объективные законы. Чем сильнее это вмешательство, тем вроде бы выше роль субъектив-ного фактора, т.е. деятельности. Жизнь общества в данном кон-тексте опять-таки представляется как два взаимодополняющих начала; мир объективных, от воли и сознания субъекта независящих отношений и процессов, и мир деятельности, невозможной вне сознания. Соответственно, объективной общественной закономерности противопоставляется сознательная деятельность.

С нашей точки зрения, неправомерно относить объективные законы общества и практическую сознательную деятельность к разным плоскостям: законы — к миру объективному; практику, деятельность — к миру субъективному. Объективные законы общества и есть законы деятельности и отношений людей, обладающих сознанием, т.е. в своей практической деятельности люди подчинены общественным законам вместе со своим сознанием как сознательные существа. Нельзя поэтому выносить объективные законы по ту сторону человеческой деятельности и человеческой практики вообще, считать, что практическая деятельность состоит только из воздействия людей на объективные законы, из того, что люди подчиняют себе объективные законы.

На практике люди имеют дело с реальными процессами и отношениями, которые в своем функционировании и развитии подчиняются законам, а не с «голыми» законами. Изменяя и создавая новые отношения, люди тем самым создают условия и для действия новых законов.

Не признавая какого-то независимого существования объективных социальных законов вне практики, человеческой деятельности и человеческих практических отношений, вместе с тем важно правильно определить подчиненность человека и его деятельности действию объективных законов. Если законы есть законы общественных действий людей, то это значит, что их механизм сводится к механизму самой человеческой деятельности и человеческих отношений. Нельзя, следовательно, основными звеньями механизма действия законов выставлять объект и субъект деятельности, а механизм действия закона трактовать как объективно-субъективное взаимодействие (отношение) в структуре самой человеческой деятельности. В их взаимодействии на базе деятельности объективное вроде бы теряет свое свойство независимости от субъективного, поскольку они настолько скреп-ляются, что одно без другого не существует. Будто бы если нет субъективного, то закон не действует, ибо механизм действия общественных закономерностей по своей сути — это взаимодействие объективного и субъективного, в процессе которого осуществляется детерминация субъективного объек-тивным и объективизирование субъективного. Сознание, тем самым, превращается в непременный контрагент объективных звеньев механизма действия всякого общественного закона.

Из того, что законы есть законы деятельности людей, обладающих сознанием, вовсе не следует, что законы суть законы взаимодействия объекта и сознания (субъекта), что независимо от общественного сознания законы не действуют. К такому выводу обычно приводит так называемый су бъектно-объектный подход, ставящий в центр анализа человеческую деятельность, в которой плоскость взаимодействия общественного бытия и общественного сознания, предполагающего независимость первого от второго, вроде бы заменяется плоскостью взаимоотношения объекта и субъекта, которые уже не могут функционировать в рамках независимости друг от друга.

От того, что законы общественного развития есть законы развития людей, обладающих сознанием и волей, а не лишенных сознания существ, их действие как объективных законов не может не иметь своим звеном наряду с чисто материальными и звенья духовные. Люди и их деятельность составляют объективную форму бытия общества в качестве сознательных существ, субъектов целеполагающей деятельности. Но не отражение в голове общественного бытия образует механизм или звено объективного закона общества, а сами люди с их сознанием, сознательной деятельностью. Общественное сознание нельзя представлять равноправной частью общественного бытия и на этом основании утверждать, что социальный закон не может быть только объективным, что его природа объективно-субъективная. Из того, что деятельность человека не совершается без участия его воли, нельзя делать выводы о невозможности существования объективного закона вне человеческой деятельности, независимости закона от общественного сознания.

Невозможность функционирования социальных законов вне людей, их деятельности и отношений нс превращается в невозмож-ность быть законами общественного бытия, независимыми от общественного сознания. Несмотря на то, что отдельные моменты движения общества исходят из созидательной воли и целей индивидов, совокупная целостность общественного процесса выступает как некоторая объективная связь. Она, проистекая из взаимодействия социальных индивидов, не заключена в их сознании, в целом им не подчинена.

Можно и нужно, следовательно, представлять действие объективного закона независимым от общественного сознания, т.е. движением одного лишь общественного бытия. Такой подход подкрепляется и тем обстоятельством, что социальные законы, хотя и являются законами общественных действий, имеют дело с объективными об-щественными, прежде всего производственными, отношениями лю-дей. Деятельность тогда будет рационально понята, когда выявляются ее законы, выражающие общественный строй деятельности, отношения людей и классов по поводу их участия в той или иной форме общественного труда. Если же из базы действия социальных законов изъяты общественная форма деятельности, общественные отношения классов и социальных групп, то приходится ограничиваться чисто функциональными зависимостями элементов человеческой деятельности. В результате содержание социального закона сводится к абстрактному взаимодействию элементов деятельности, в конечном счете — субъекта и объекта деятельности, а законы по существу выступают законами функционирования или структурных связей, а сами они — структурными и функциональными законами. Отношения же, когда одно явление порождает другое, т.е. причинно-следственные связи, остаются вне поля зрения.

Определяя общественные законы, прежде всего, законами общественной формы человеческой деятельности, мы не исключаем из их действия людей. Люди, их деятельность представляют собой необходимое составляющее объективной закономерной цепи событий. Объ-ективные законы являются законами деятельности людей, производимых ими изменений, исправлений, в том числе оши-бочных, усовершенствований в производственных отношениях. В связи с этим лучше всего характеризовать место человека в механизме действия закона словами К. Маркса: надо «изображать... людей в одно и то же время как авторов и как действующих лиц их собственной драмы». Человек выступает исполнителем законов своих общественных действий, законов совершаемого им дела, автором которого он сам является и кото-рое осуществляется им самим так же, как им пишется и сценарий. Будучи его исполнителем, он подчиняется законам своего деда, своей общественной деятельности.

Конкуренция, например, есть не что иное, как осуществление имманентных законов капитала, когда каждый капитал выступает по отношению к другому, как судебный исполнитель этих законов. Капиталы и соответственно капиталисты выражают на деле свою внутреннюю природу посредством внешнего взаимного принуждения, к кото-рому они в силу их отношения друг к другу, в силу своей внут-ренней природы подвергают друг друга. По отношению к отдельным капиталистам имманентные законы капитала действуют как внешний принудительный закон.

Из того факта, что объективный закономерный процесс общественной жизни складывается из практических действий, не проходя через общественное сознание и не схватываясь им, не следует, что социальная практическая деятельность не может подчас обоснованно и рационально направлена на достижение определенных целей. Нельзя согласиться с доводами современного антисциентизма, отвергающего возможность осуществления научно обоснованной социальной практической деятельности.

Ф. Хайек, например, положение об объективности практики как естественноисторического процесса превращает в аргументы против рациональности социальной практики:

а) против требования следовать на практике тому, что научно обосновано, и не делать того, что не поддается этому обоснованию. не подтверждается опытом;

б) против правила выполнять то, что понятно, и не следовать тому, что непонятно;

в) против идеи и неразумности того действия или поведения, цель которого не определена заранее;

г) против того, чтобы делать что-либо, если следствия дела не предусмотрены заранее или не выгодны.

В итоге, по мнению Хайека, «самонадеянный рационализм» все то, что либо не доказано научно, либо не ведет к каким-нибудь неизвестным следствиям, считает неразумным. С точки зрения Хайека, наоборот, социальная практика не может следовать указанным требованиям, расширенный порядок сотрудничества не может базироваться на принципах научности, конструктивного рационализма, планирования. Ни традиционные нормы морали, ни традиционная практика не удовлетворяют критериям рациональности, не являются заключениями нашего разума.

Все эти отрицания требований рационализма основаны на том, что практика как объективный процесс якобы выходит за пределы нашего понимания, желаний, намерений, т.е. индивиды не знают и не могут знать, каков будет конечный результат их деятельности и, соответственно, нс могут заранее определять свои цели. На самом же деле естественноисторический процесс складывается из действий неохватывающих его сознанием людей, которые каждый раз ставят перед собой определенные цели и ждут заранее предполагаемых результатов, так или иначе понимают, что они делают, что хотят. Цель, воля людей, осознанность ими своих поступков, готовность к участию в той иди иной деятельности — это субъективное сопровождение деятельности, без которого нет истории.

Это признают материалисты. Так, В.И. Ленин пишет: «Что это за чепуха, будто разум и чувства не присутствовали при возникновении капитализма? Да в чем же состоит капитализм, как не в известных отношениях между людьми, а таких людей, у которых не было бы разума и чувства, мы еще не знаем. И что это за фальшь, будто воздействие разума и чувства тогдашних "живых личностей" на "ход вещей" было "ничтожно"». Люди и тогда, отмечает В.И. Ленин, в здравом уме и твердой памяти создавали чрезвычайно искусные способы, при помощи которых загоняли непокорного крестьянина в русло капиталистической эксплуатации, проводили политические и финансовые мероприятия, посредством которых осуществлялись капиталистические накопления и капиталистические экспроприации.

Объективная закономерность, складывающаяся из практических действий людей независимо от их замыслов, целей, намерений, тем не менее, открывается наукой, человеческим разумом. Законы же науки становятся правилами практического действия и в этом смысле не только осознаются, но и используются людьми в своей практической деятельности.

Можно ли дело представить таким образом, что люди используют собственные социальные объективные законы на практике так же, как обращаются со средствами производства, используя орудия или предмет труда?

Такая аналогия была бы неправомерной. Не закон, подобно орудию, используется на практике, а знание о нем. В качестве средства практической деятельности используются законы науки, а не сами объективные законы. Люди, действуя, всегда подчиняются тем или иным законам, и в этом смысле их практическая деятельность совпадает не с использованием, а с действием социальных законов.

Управляющая деятельность членов общества и соответствую-щих институтов образует звено того же механизма действия законов общественного развития. Изменяют люди свои производительные силы или они перестраивают свои управленческие органы, они одинаково попадают под действие объективных законов этой своей деятельности. В этом смысле не может быть особого механизма использования законов, отличающегося от их действия тем, что первый относится к объективным образованиям, а второй — к субъективным. Формы практического проявления внутренних законов, например конкуренция или планирующая деятельность, не менее объективны, чем сами имманентные законы общественного развития. В противном случае понятия «использование закона», «механизм использования закона» неизбежно приобретают смысл некоего «воздействия» людей на объективные законы. Иными словами, из механизма использования можно создать особую сферу, где не человек подчиняется законам своего действия, а законы подчиняются ему и он волен их игнорировать, отклоняться от них и даже устранять их по своему желанию. Независимо от того, добиваются люди своих целей или нет, ошибаются в своих действиях или нет, они не могут игнорировать законы деятельности, не подчиняться им. Ведь речь идет о том, что действующие и на практике используемые законы — это законы самой деятельности людей. Использовать знание о законе на практике значит действовать согласно этому закону.

Проблема в итоге упирается в диалектику свободы и необходимости в процессе практической деятельности по преобразованию общества.

Когда речь идет об использовании законов в смысле их знания и деятельности согласно этому знанию, то и категория субъективного фактора приобретает адекватное ей значение: сознательность действия, знание дела, интерес к данному делу. Названная субъективность в своем движении уже не совпадает с объективными законами, как законами собственных общественных действий тех же самых обла-дающих сознанием людей. «Под субъективным фактором разумеется нс всякая сознательная деятельность людей (ибо человек всегда и везде действует сознательно, целенаправленно, а не инстинктивно, как действует животное), а деятельность сознательная в смысле общественного сознания, т.е. не просто деятельность отдельного человека, направленная на удовлетворение его повседневных, будничных личных нужд, но деятельность, исходящая из понимания задач общества или того или иного класса в нем. Субъективный фактор в истории есть сознательная деятельность людей в смысле общественного созна-ния». Соответственно, роль субъективного фактора в смысле сознательности, целенаправленности действий людей, а не просто роль деятельностных людей, по мере овладения законами общест-венной науки может повышаться.

Нельзя, однако, трактовать рост субъективного фактора как возможность возвышения деятельности (практики) над объективными законами. Это было бы субъективистским пониманием общественного развития. Прежде возрастание роли субъективного фактора представлялось, как возможность создания иди уничтожения людьми законов общества. Теперь считается, что люди могут игнорировать эти законы, использовать или не использовать их, отклоняться или не отклоняться от них в своей деятельности. На сторону субъективного фактора отнесены причины снижения темпов экономического роста в развитии нашего общества. Нередко целые периоды его истории объявляются ошибочными, общество вроде бы только и делало, что отклонялось от объективных законов собственной деятельности и, игнорируя их, вставало на ложный путь, свободный от подчинения какому-либо закону. Так, утверждается, что застой не был заложен ни в законах собственно социалистического, ни товарного производства, он возник как следствие неверных решений, слабости политической воли, неглубокого понимания потребностей и перспектив развития общества, а в конечном счете — как следствие неумения или нежелания полнее раскрыть и использовать возможности общественного прогресса.

Склонность видеть главные причины современных недостатков экономической и социальной сферы в ошибках людей (руководителей), в их неумении правильно оценить те или иные явления и вовремя принять решение есть субъективизм. Субъективный социолог, признав нечто желательным или нежелательным, должен найти условия осуществления желательного или устранения нежелательного. Им не допускается даже мысли об объективном характере процесса развития общества, и потому ничего другого не остается, как гово-рить об уклонениях от «желательного», о «дефектах», случившихся в истории вследствие того, что люди были не умны, не умели хорошенько понять того, что требуется, не смогли найти условия осуществления разумных порядков. Ясное дело, что идея о естественноисторическом процессе развития общества в корне подрывает эту ребячью мораль, претендующую на наименование социологии.

Люди не могут игнорировать объективные законы прежде всего потому, что последние являются законами их собственных общественных действий и отношений. Именно от того, что и как люди делают, в какие отношения вступают, зависят законы, которым подчиняются их деятельность и отношения. Поэтому нельзя отклоняться от закона собственной деятельности. Не бывает так, чтобы деятельность, если даже она нежелательна с точки зрения тех или иных социальных групп, не подчинялась собственному закону. Не бывает периодов или «участков» истории, свободных от действия объективных законов.

Речь может идти лишь о том, что люди, изменяя характер своей деятельности, свои общественные отношения, подчиняются законам этой своей новой деятельности и измененных отношений. Если свою экономическую деятельность люди направляют на получение денежного вала и завязывают между собой товарно-денежные отношения, то законами этой деятельности и этих отношений будут законы товарного производства и обмена. Можно ли в этом случае поставить в вину руководителям, скажем, вымывание дешевых товаров, безработицу. Власть, какое бы положение она ни занимала, нс может игнорировать законы, ведущие к указанным последствиям, но не может их и запретить. Остается лишь их санкционировать в управленческих решениях и тем самым взять на себя вину в «ошибочной», «нежелательной» деятельности, предоставив лишний «аргумент» теоретику или критику, придерживающемуся субъективного метода. В действи-тельности же, управленческая деятельность в этом случае подчиняется законам товарного производства, формой проявления которых и являются диспропорции спроса и предложения. Потери обычно возмещаются повышением цен, что опять-таки делается по «требованиям» законов товарного производства, а не по воле руководителей предприятий.

Так, действия по извлечению большей прибыли неизбежно подчиняются соответствующим стоимостным законам и неизбежно сопровождаются «недостаточной» сбалансированностью хозяйства, отклонением цен от общественно необходимых затрат труда и др. Несбалан-сированность отраслей хозяйства, возникающие диспропорции, игра цен и тому подобные явления практики, связанные с соот-ветствующими действиями людей, не идут «вразрез с экономическими законами» вообще, а совершаются согласно законам. Когда речь идет о механизме практического использования людьми тех или иных научных законов, то имеются в виду действия людей со знанием законов или без их знания, т.е. люди руководствуются знанием эмпирических обстоятельств (эмпирическим опытом) или знанием их законов.

Подчинение людей законам своей деятельности и своих отношений вовсе не умаляет значения живого творчества народных масс, не означает отрицания общеизвестного факта, что историю делают люди, живые личности. Вопрос лишь в том, как понимать это «делание» людьми истории. Они ее делают не тем, что создают новые законы или их изменяют, игнорируя существующие законы, а тем, что изменяют средства и продукты своей деятельности, создают вещи, продукты в той или иной социально-экономической форме. Изменения общественных отношений тоже исходят от людей — их носителей. Однако из признания активности делающих историю людей вовсе не следует, что объективные законы являются результатом, продуктом человеческой деятельности. Законы могут выражать результаты, к которым люди приходят в своей деятельности и в своем общении, но сами не могут быть создан-ными деятельностью.

В то же время, если речь идет об использовании законов науки в практике, о реализации знаний о законах в виде соответствующей этим знаниям практической деятельности, то люди для этого могут создавать соответствующие механизмы, например механизмы и формы внедрения экономических и социальных реформ. Чем совершеннее и эффективнее эти формы, тем больше практическая деятельность людей базируется на сознательном применении законов своих общественных действий.

<< | >>
Источник: В. Я. ЕЛЬМЕЕВ, В. Г. ОВСЯННИКОВ. ПРИКЛАДНАЯ СОЦИОЛОГИЯ. 1999

Еще по теме § 3. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЗАКОНОВ НАУКИ В СОЦИАЛЬНОЙ ПРАКТИКЕ:

  1. ГЛАВА 6. ОТ НАУКИ К СОЦИАЛЬНОЙ ПРАКТИКЕ
  2. 6. Обязательства из договора об использовании произведения науки, литературы и искусства, удостоенного награды на публичном конкурсе
  3. Лекция вторая: социальные основы Науки
  4. 1. История и социальные науки об обществе в Германии Исторические условия
  5. § 1. О МЕТОДАХ СОЦИАЛЬНОЙ ПРАКТИКИ
  6. Очерк XIV ОСВОЕНИЕ ТЕОРИИ СОЦИАЛЬНОЙ ПРАКТИКОЙ
  7. Очерк XV СПЕЦИФИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ И СРЕДСТВА СОЦИАЛЬНОЙ ПРАКТИКИ
  8. Часть IV ОТ ПРИКЛАДНОЙ СОЦИОЛОГИИ К СОЦИАЛЬНОЙ ПРАКТИКЕ
  9. § 3. КРИТЕРИЙ ОЦЕНКИ В СОЦИАЛЬНОЙ ПРАКТИКЕ
  10. Практика социального воспитания в начале XX в.
  11. Теория и практика социальной педагогики в зарубежных странах
  12. § 1. Договор найма жилого помещения социального использования
  13. Принцип недопустимости использования доказательств, полученных с нарушением федерального закона
  14. Лекция четвертая: лицо современной Науки Вклад Науки в Культуру
  15. § 16 Понятие о законном рождении и законных детях. – Удостоверение законности рождения. – Римское предположение о законности детей, рожденных в браке. – Постановление русского закона о сем предмете. – Право отца и родных оспаривать законность. – Отличия в иностранных законодательствах.
  16. Журналист как профессиональный субъект массово-информационной деятельности. Соотношение понятий «свобода», «необходимость», «ответственность» (теория и практика) применительно к журналистской деятельности. Социальная позиция как система принципов деятельности органов информации и журналистов. Социальная, гражданская, юридическая, этическая ответственность журналиста.
  17. § 74 Взаимное соответствие распоряжений завещателя. – Оставление законного в силе при уничтожении того, что незаконно. – Толкование завещаний. – Примеры из практики.
  18. 2.7. Социально-психологический портрет государственного служащего и законность
  19. § 2. Основные направления использования зарубежного опыта социально-педагогической работы с военнослужащими в дея- тельности Вооруженных Сил Российской Федерации