§ 3. АБСОЛЮТИЗАЦИЯ ФОРМ ПРОЯВЛЕНИЯ СУЩНОСТИ И ЕЕ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

Без прикладных форм общие определения сущности не могут быть успешно применены к познанию конкретных явлений и практике. Они, не доведенные до необходимого уровня конкрети-зации, не получившие прикладную форму, становятся ненужными для практики.
Вместе с тем из сказанного ранее следует, что общие законы и определения нельзя механически распространять на част-ные области или явления прежде всего потому, что в этом случае не учитывались бы особенности последних. Отсюда — вся важность знания частного и индивидуального, о чем говорилось выше. На основе этого знания вырабатываются прикладные формы, которые имеют относительно самостоятельные функции, отличные от функций фундаментальных положений социологической науки. Вместе с тем преобразование общих принципов в прикладные формы имеют определенные границы: они, с одной стороны, диктуются фундаментальными положениями, с другой — особенностями прикладных форм. Абсолютизация последних ведет к столь же отрицательным и даже к более серьезным последствиям, чем механическое, прямое применение общих принципов, непосредственное подведение под общие определения решение частных вопросов.

Модификации, которые претерпевают фундаментальные положения в прикладные разработках, хотя и имеют относительную самостоятельность, собственные закономерности, не должны выводиться из-под общего подчинения исходным теоретическим принципам. Преобразование последних в прикладных формах имеет свои рамки, за пределами которых неизбежно наступают искажения и ошибки в самих приложениях. Поэтому, признавая необходимость использования опосредствующих звеньев, особенного и специального, нельзя из них делать нечто вроде стены, заграждающей реализацию теории. Они должны быть мостом от теории к практике, а не препятствием на этом пути.

Это условие в практике социологических исследований не всегда соблюдается. Границы модификации теоретических принципов нередко нарушаются, что сопровождается существенными ошибками в прикладном социальном познании. В этом случае уже не принимается во внимание общий принцип и абсолютизируются модифициро-ванные, частные формы его проявления.

Наиболее слабую форму названных погрешностей составляет придание и сущностным принципам, и формам их проявления равного значения, их расположение как бы рядом друг с другом на правах взаимного дополнения. В экономической науке подобные погрешности встречались, например, у А. Смита и Д, Рикардо. Так, А. Смит, с одной стороны, улавливал внутреннюю связь экономических категорий или скрытую структуру буржуазной экономической системы, с другой стороны, ставил рядом с этим связь, как она дана видимым образом в явлениях конкуренции и как она, стало быть, представляется чуждому науке наблюдателю, а равно и человеку, который увлечен процессом буржуазного производства и практически заинтересован в нем. В итоге у А. Смита два названных способа понимания уживались, хотя и противоречили друг другу. В одном случае А. Смит проникал во внутреннюю связь буржуазного общества, в его «физиологию», в другом — лишь описывал то, что внешне проявляется в жизненном процессе.

Вульгарная политическая экономия в последующем сделала выбор в пользу второго метода исследования, т.е. абсолютизировала значимость форм проявления, отбрасывая их сущность. Так, если А. Смит и Д. Рикардо отождествляли прибыль с прибавочной стоимостью, вы-ражали абстрактные законы прибавочной стоимости непо-средственно в форме эмпирической прибыли, то представители вульгарной политической экономии, наоборот, явления этой эмпирической прибыли выставляли непосредственно в качестве законов прибавочной стоимости. Таким образом, видимость отсутствия закономерности они выдавали за сам закон. Для них выразить явление в его наиболее плоской форме означало то же самое, что познать его законы. Вульгарная политическая экономия изобилует такого рода подменами сущности внешними формами ее проявления: закон спроса и предложения выдается в качестве закона стоимости, а цена — в качестве стоимости; полезность веши объявляется ее стоимостью, потребительская стоимость техники — свойством капитала производить прибыль, плодородие земли — источником создания ренты и т. д.

Для нашего времени наиболее характерен отрыв цены как формы денежного выражения стоимости от сущности последней — затрат труда и превращение таким образом понятой цены в основание некоей новой, «незатратной» парадигмы самой же теории трудовой стоимости. Стоимость вроде бы трудовая, но без затрат самого труда. Основные понятия теории трудовой стоимости переосмысливаются настолько, что ее центральным звеном становится «незатратная трудовая стоимость». Абсолютизация формы (цены) доводится до состояния, противоположного содержанию (стоимости), а затем подводится под ту же самую категорию стоимости. Ясно, что после такой «операции» от принципа трудовой стоимости ничего не остается, он превращается в антитрудовую парадигму полезности. Последняя же, в свою очередь, насильно подгоняется под стоимость. Поэтому не следует удивляться тому, что в нашей литературе альтернатива затратной характеристике стоимости в пределах самой стоимости не выдвигалась, вопрос о незатратной парадигме не ставился.

Нетрудно догадаться, что «парадоксы» теории, подмена сущности видимостью не могут не сопровождаться такими же «парадоксами» на практике, если руководствоваться ими в хозяйственных делах, применять их к социальному развитию. Если экономические показатели и их расчеты ведутся на основе этого рода экономических форм и не выходят к сфере сущности, то они заведомо искажают реальную действительность.

Желание иметь дело только с внешними, эмпирически данными формами, с тем, что является модификацией фундаментального принципа, и не брать в расчет сам принцип — довольно часто встречающаяся погрешность в прикладных исследованиях. В гносеологическом отношении это означает, что непосредственно существующими объявляются лишь опосредствующие формы, явления сущности, а не сами сущность или законы. Объективность последних прямо не отрицается, но они не признаются непосредственно существующими. Бывает, на-пример, что закон или общий принцип считаются «мысленными» сущностями, «вещами в себе», не имеющими непосредственного су-ществования в самой непосредственной действительности, т.е. они как бы не составляют данную нам часть социального мира, лежат «по ту сторону» видимой социальной действительности. Единственным непосредственно существующим и действительным в этом смысле объявляется только наблюдаемое в форме особенного или единичного. Так, суждение о том, что целостность системы, образующейся на основе ее субстанции и сущностного от-ношения, не тождественна некоему системному качеству, присущему системе в целом, но не отдельным ее составляющим элементам, подводится иногда под методологию «Капитала», в котором К. Маркс открыл якобы целую группу закономерностей системного бытия и развития социальных систем, исходной и ключевой среди которых является закономерность «второго качества». При этом утверждается, что в раскрытом Марксом внепредметном существовании стоимости, абстрактного труда, морального износа и других феноменов была якобы обнаружена нематериальная «душа» системного качества. Согласно А. Вагнеру, например, К. Маркс, разделив на два вида стоимость — потребительную и меновую, — удалил из науки потребительную стоимость. Между тем, стоимость для К. Маркса — это опредмеченный общественный труд. «Я исхожу, — писал К. Маркс, — не из "понятий", стало быть также не из "понятия стоимости", и потому не имею никакой нужды в "разделении" по-следнего».

В современных экономических исследованиях наиболее часто отрицается способность тех или иных методик или показателей, разработанных для предприятий, отражать общие закономерности развития народного хозяйства. Особенно это относится к показателям так называемого микроуровня хозяйства, которые с самого начала считаются показателями, не имеющими отношения к общественному производству в целом, поскольку последнее относится к макроэкономическому уровню.

Поэтому для работы в условиях хозрасчетных механизмов в качестве эффекта, например, от новой техники принимается рост прибыли; и хозрасчетная эффективность оценивается соответственно от-ношением этого эффекта к величине связанных с новой техникой затрат. Что же касается народно-хозяйственной эффективности техники, то хотя она вроде бы и должна измеряться сопос-тавлением эффекта в виде прироста национального дохода (в сопоставимых ценах) с затратами на новую технику, но в соответствующих формулах прирост национального дохода опять-таки уходит в «конечный счет», а реальным итогом соотношения затрат и результатов выступает прибыль, т.е. отдельное поглощает общее. Из этой ситуации неизбежно возникает первенство особенного и отдельного (прикладных форм и механизмов) перед общим, фундаментальным принципом. На языке экономистов-конкретников это значит, что на отдельных предприятиях общие экономические законы не действуют и не должны использоваться.

В результате абсолютизации прикладных форм, особенно хозяйственных элементов, разработанных только для отдельных хозяйственных образований (предприятий), общие экономические законы остаются в стороне, «без права» на приложимость. В этих условиях можно встретить суждения о том, что, например, основные экономические законы не является законом движения непосредственной экономической деятельности. Подобные суждения вызываются или сопровождаются абсолютизацией особенных форм или конкретных показателей. Так, в учебниках по политической экономии утверждается, что общественное производство подчинено росту благосостояния и всестороннему развитию человека, а в планах в системе различного рода пока-зателей этот общий принцип не учитывается. Речь здесь идет не о том, чтобы непосредственно выразить этот принцип в какой-то величине, а о том, чтобы выразить этот общий уровень в какой-либо форме (например, прибавочную стоимость — в форме при-были). Но главное заключается в том, чтобы в своих особенных формах законы экономической основы общества учитывались на всех уровнях хозяйствования, поскольку они являются законами деятельности людей во всех сферах, где они действуют и где функционируют реальные экономические отношения.

Формы проявления, следовательно, могут мешать людям в практической деятельности, если за ними не видеть первоначальных исходных принципов и соответственно если эмпирические формы ставить вместо внутренних закономерностей развития социальных явле-ний. Поэтому при разработке разного рода методик, нормативов, практических рекомендаций важно исходить из собственных законов системы, согласовывать прикладные формы с фундаментальными положениями теории общества. Однако, как пишет В.Н. Черковец, «нередко бывает так, что методика, используемая для практических целей, не сопровождается раскрытием ее экономического смысла. Получается, что не теория предшествует методике, а методика ставит теорию перед необходимостью искать какие-то объяснения. Но не всегда на-ходятся достаточные объяснения. Этому даже есть причина, поскольку методика обычно опирается на эмпирические явления экономической действительности в том виде, в каком они непосредственно выступают в хозяйственной практике. Конечно, это не снимает задачи наведения теоретических мостов между сущностью и явлением».

У нас еще в достаточной мере не проделана работа по переводу фундаментальных положений политической экономии и других общественных наук на язык реальных практических форм, т.е. не выполнена работа, аналогичная сделанной К. Марксом в третьем томе «Капитала» по модификации исходных экономических категорий. И не-удивительно поэтому, что мы нередко сталкиваемся с фактами, ко-гда применяемые конкретные экономические формы противоречат общим экономическим принципам, а эти противоречия не находят разрешения. «В нашей экономической теории и практике, — отмечал в свое время А.Г. Аганбегян, — имеется одно весьма существенное противоречие, которое заключается в следующем. Все мы признаем, что социалистическое производство развивается для наилучшего удовлетворения потребностей, создания условий для всестороннего развития человека. Но в то же время при осуществлении хозяйственных и других мероприятии этой целью никогда не руководствуемся».

Погрешности, порождаемые преувеличением значимости конкретных форм проявлений сущности (рассмотренные на материале «Капитала» и экономических исследований), имеют место и в философии вообще, как в гносеологии, так и в социологии. В современных условиях чаще всего они встречаются при обсуждении вопроса о соотно-шении сушностных закономерностей развития общества и его особенных конкретных форм в разных странах. Общие закономерности общественного развития отождествляются с абстрактно-всеобщим, лишенным реального, объективного содержания. Соответственно идее закономерности общественного развития противополагается понятие конкретного, которое вроде бы «должно подкрепить претензию установления принципиально нового соотношения всеобщего и конкретного... Конкретизация означает будто бы радикальное изменение всех моментов общего в каждой новой ситуации». В этом отношении отрицательным для изучения общества является сложившийся в социологии многовариантный парадигматический ее статус, состоящий, по свидетельству Г.В. Осипова, из четырех основных парадигм: соци-ально-исторического детерминизма, социальных фактов, социальных дефиниций и социального поведения. Настоятельная потребность в познании основ общественного бытия вынуждает социологов, в частности американских, искать способы перехода от плюрализма парадигм к теоретическому монизму. Ставится вопрос об объединении структурно-системного и деятельностного принципов, субъективного и объективного подходов, макро- и микросоциологических теорий. Э. Гидденс, Дж. Ритцер, например, полагают, что разграничение макро- и микроуровневого подходов нельзя признать полезным, и что лучшим примером единой, ин-тегрированной социальной парадигмы являются работы К. Маркса.

В социологических исследованиях личности абсолютизация конкретных форм и сопровождающие ее погрешности обычно проявляются в неприятии определения сущности личности человека как совокупности (ансамбля) общественных отношений. Под предлогом того, что это определение будто бы сводит сущность человека к некоему безличному началу — общественным отношениям, к личности человека относят лишь то, что ему конкретно принадлежит, какая роль им выполняется. «Именно то (и только то) в личности, что оп-ределено ее социальными функциями, выступает здесь в качестве сущности человека. Все остальное несущественно, точнее, не является предметом собственно социологического анализа». Распространен такой подход и в анализе образа жизни. Его обычно тоже сводят к явлениям и формам повседневной жизнедеятельности человека. Последние, например, у А.С. Ципко, выступают вместо действительной сущности образа жизни — общественных отношений, а сами эти отношения характеризуются как «проявление человеческой сущности», т.е. мир явлений конкретной жизни людей отождествляется с сущностью образа их жизни, явление занимает место сущности.

Обращение к общественным отношениям, как сущности личности человека, его образа жизни вовсе не означает, что этим сущность сводится к чему-то абстрактно-общему, лишается своих индивидуальных проявлений. Наоборот, именно потому, что в своей действитель-ности сущность человека есть совокупность общественных от-ношений, она не есть некая всеобщность, «не есть абстракт, прису-щий отдельному индивиду». Определение сущности человека, как ансамбля общественных отношений, позволяет познать человека как богатую совокупность разнообразных индивидуальных сторон, отношений, выполняемых им функций, ролей в самых разнообразных сочетаниях.

Когда же сущность не отличают от форм ее проявления, а последние принимают как непосредственно совпадающие с сущностью, процесс исследования лишается исходных фундаментальных принципов. Без них прикладное социологическое исследование становится беспредметным.

<< | >>
Источник: В. Я. ЕЛЬМЕЕВ, В. Г. ОВСЯННИКОВ. ПРИКЛАДНАЯ СОЦИОЛОГИЯ. 1999

Еще по теме § 3. АБСОЛЮТИЗАЦИЯ ФОРМ ПРОЯВЛЕНИЯ СУЩНОСТИ И ЕЕ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ:

  1. § 2. КОНКРЕТИЗАЦИЯ ОПРЕДЕЛЕНИЙ СУЩНОСТИ В ФОРМАХ ЕЕ ПРОЯВЛЕНИЯ
  2. § 57 Общие понятия об ограничении собственности с положительной и с отрицательной стороны. – Государственные ограничения. – Ограничения по сущности вотчинного права. – Реальное их свойство. – Право в чужой вещи. – Эмфитеозис. – Суперфиция. – Сервитут. – Виды и закон сервитутов. – Поземельные повинности германского права. – Сервитуты по местным законам прибалтийских губерний
  3. СЕМЬ ОСНОВНЫХ ФОРМ ВИНЫ
  4. § 1. ОСОБЕННОСТИ ПРИКЛАДНЯХ ФОРМ СОЦИАЛЬНОЙ ТЕОРИИ
  5. Двенадцать форм “письма ощущений”
  6. 2. Равенство различных форм собственности
  7. § 2. ПОИСК ОСОБЕННЫХ ФОРМ СУЩЕСТВОВАНИЯ ОБЩЕГО
  8. ОТРИЦАТЕЛЬНАЯ ИНФЕКЦИЯ
  9. Глава 1. Характеристика основных методов и форм воспитания военнослужащих
  10. 4.10. ОТРИЦАТЕЛЬНАЯ ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
  11. Положительное и отрицательное