2.5. Психотехнологии в журналистском общении

Якорь – стимул, который связан с физиологическим состоянием и запускает его [54]. Иными словами, якоря – знаки и сигналы, которые вызывают определенную реакцию. Возникают они благодаря повторению ситуации.

Якорь возникает в состоянии сильной эмоциональной вовлеченности.

Эта техника широко используется в общении: то, что у нас подсознательно вызывает умиление, восторг, сексуальные желания, может стать якорем. В качестве якорей могут выступать дети, животные, красивые пейзажи, известные мелодии. Цвет тоже может являться якорем.

Черный цвет означает либо агрессивность, либо негативное отношение к жизни и депрессию, либо очень крепкую психику, готовность к борьбе, способность испытывать сильные, даже экстремальные чувства. Если верить Коко Шанель, то все цвета скрывают внутреннюю сущность человека, черный же показывает человека таким, каков он есть на самом деле.

Ахроматические цвета в одежде (белый, серый, черный) свидетельствуют о том, что перед вами человек, имеющий высокий социальный статус. Цвет одежды – социальный признак его носителя.

Материалы на газетной полосе или на журнальной странице могут оформляться в одном цвете. На радио якоря – это узнаваемые позывные радиостанции.

Рефрейминг – помещение образов или переживаний в новый фрейм с целью преобразования смысла, отличного от исходного [55]. Техника рефрейминга заключается в умении взглянуть на вещи с разных сторон. Различают контекстуальный и содержательный рефрейминг. Содержательный рефрейминг изменяет наше восприятие ситуации.

Техники НЛП направлены на то, чтобы превращать любое критическое замечание в адрес собеседника в вопрос, используя слово «как», доказательство от противного или «переворачивание проблемы» (по Г. Адлеру) [56]. Вы начинаете искать доводы в пользу противоположной точки зрения.

В рефрейминге используются доминанты намерения и переопределения. Намерение предполагает направление человека к цели (привлечь внимание, защитить что-то). Переопределение – замена одного из элементов обобщения новым [57] словосочетанием, обозначающим примерно то же самое, но влекущее иные последствия («Выступление президента было очень жестким» на «Выступление президента было очень смелым»). Заменив одно слово, можно получить иной результат.

Важно использовать технику НЛП для выявления и поддержания позитивных состояний человека, но не использовать ее для манипулирования.

Рассмотрим для примера применение техник НЛП авторами газеты «Комсомольская правда». Выявление приоритетной модальности возможно лишь при работе с массивом текстов, где на основании исследования предикатов можно сделать корректные выводы.

Выпускник факультета журналистики СПбГУ М. Касимов анализировал (СПб., 2003) творчество популярного журналиста Андрея Ванденко как интервьюера. Он обращал внимание на то, какими словесными конструкциями обставляют свои суждения собеседники и как к ним подстраивается журналист, используя ту же лексику. Беседа Андрея Ванденко с Владимиром Познером «Скоро ли Америке придет кирдык?» [58] – это четырехполосное интервью с размышлениями о роли США в современном мире. Известный телеведущий В. Познер выражает свои мысли, используя все виды модальности. Есть примеры кинестетических фраз: «мягко намекнули», «развести руками», «головы не сносить», «границы сузились», «влияние ощущается острее», «развязаны руки», «возникает импульс, толчок к развитию», «загоним в угол», «ни холодно, ни жарко». Есть примеры аудиальных выражений: «шум был поднят», «без шума и криков», «могу это сделать тихо, а могу и громко», «у них достаточно цыкнуть». Однако ведущей репрезентативной системой у В. Познера является визуальная: «с точки зрения национальных интересов», «наши ракеты на Штаты смотрят», «за вами глаз да глаз нужен», «глядя на меня чистыми, незамутненными глазами», «сразу видно», «американцы не видят преград», «предвидеть угрозу», «устроит светопреставление».

Как это использует интервьюер? Он начинает разговор с вопроса о том, смотрит ли В. Познер кино. Скорее всего, это сделано неосознанно, но для зачина разговора с визуалом предельно верно. В дальнейшем А. Ванденко не делает предпочтения какой-либо модальности. Это позволяет сохранить раппорт и вести продуктивную беседу.

Анализируя интервью А Ванденко с известным политологом Александром Цыпко «Путину есть чему поучиться у Сталина» [59], можно заметить, что А. Цыпко часто использует выражения, характерные для аудиалов: «что хочу сказать», «как это провозглашалось», «взывал Сталина к сердцам и ушам». Употребляет политолог и кинестетические фразы: «не отрывая действия», «потребность в сильной руке», «жесткая воля». Однако обнаружилась удивительная вещь. А. Цыпко совершенно не использует визуальных предикатов. Журналист в этом интервью также не употребляет визуальные модальности.

В интервью Юлии Жуковой с певицей Татьяной Булановой [60] выделяются стразу две модальности – кинестетическая и аудиальная. В ответе на первый вопрос присутствуют ярко выраженные аудиальные фразы: «организм отвечает на стресс», «заглушу болезнь». Затем употребляются в основном кинестетические выражения: «просидела в оцепенении», «руки опускаются».

Вероятнее всего, профессия или специальность отражаются на выборе модальности. У музыканта будет ярко выражена аудиальная модальность, у скульптора – кинестетическая, у оператора – визуальная.

Использование репрезентативных систем происходит неосознанно.

Не всегда журналисты умело используют и метамодель. Так, например, в интервью Карена Маркаряна: «Светлана Сорокина: Женьку Киселева мы называем порнозвездой» [61] следовало применить метамодель, но интервьюер этого не сделал.

«Да я и не захотела идти к Березовскому, для меня это был нож острый. Но меня начали шантажировать на предмет того, чтобы я шла на 6-й канал. Поскольку у меня характер поганый (назло маме ушко отрежу), я сказала: „Раз вы меня так стращаете, надо идти“», – говорит Светлана Сорокина.

Здесь представлена такая структура причины и следствия: «Я не хотела идти... но меня начали шантажировать». Это высказывание никак не вяжется с последующим суждением: «характер у меня поганый». Журналист не задал вопрос, который бы соответствовал метамодели: «Как именно шантаж вызвал появление Сорокиной на 6-м канале?». Если объяснение всему – плохой характер, то для воссоздания связной картины журналист мог задать вопрос «Кто сказал, что у вас поганый характер?».

Второй пример: «А потом я поняла, что там намешано столько всего, что черт ногу сломит. У меня к моменту развала были огромные претензии и к... Гусинскому, и к тому же Жене Киселеву, к очень многим людям». Здесь присутствует деперсонализация: «намешано» и «были претензии» – типичный случай упущения информации. Какие именно претензии предъявляла Сорокина к этим людям, в чем они заключались? Эта небезынтересная информация так и не была узнана журналистом... К. Маркарян несерьезно подошел к работе над интервью, поэтому главные причины профессионального поведения С. Сорокиной так и остались невыясненными для читателя.

Еще одно высказывание является нарушением причины и следствия: «Надеюсь, что из-за сложной конструкции никто дирижировать нами не сможет». Здесь уместен вопрос: «Неужели сложная конструкция – это гарантия защиты от манипуляций?». Но и этот вопрос не был задан.

Следующее высказывание С. Сорокиной: «Наш выход в эфир 27 мая, если что-нибудь не произойдет», – подразумевает, что что-то произойдет. Тут можно было бы задать вопрос: «Что заставило вас подумать, что что-то произойдет?».

Хотя интервью получилось интересным, все-таки многие нюансы, значение реплик журналистки остались нераскрытыми.

Перед журналистом всегда стоит вопрос, стоит ли перебивать собеседника.

В интервью А. Ванденко «Евгений Киселев: „Я живу в долг“» [62] можно наблюдать несколько случаев метамодели. Киселев употребляет модель оператора необходимости: «Только в бригаде, готовящей „Итоги“, 14 человек, и никого нельзя выделить, все на месте, все нужны». Журналист А. Ванденко задает уточняющий вопрос: «Вы подписались под клятвой пожизненного трудоустройства половозрелых и профессионально самостоятельных людей?». Второй случай – чтение мыслей: «Если предполагали, что на фото кто-то из моих друзей, чей вид мне теперь неприятен, ошиблись». Журналист не решился перебивать собеседника и уточнять, почему ошиблись.

Чаще всего в журналистских текстах встречаются суждения, уводящие от смысла в контексте, и суждения, представляющие личное мнение журналиста, нередко выдаваемое за истину.

«"Телец" – фильм выдающийся. В нем все – открытие». Такое суждение весьма субъективно, как субъективны часто используемые вопросы типа: «Как мы выбираем кафе или бар, куда пойти вечером?» [63]. Как будто можно выбирать только между кафе и баром, а не рестораном или театром.

Таким образом, применение метамодели является лишь одним из приемов эффективного общения. Журналист сам выбирает моменты его применения, ситуацию в процессе разговора. Использование метамодели без предварительного расположения к себе собеседника, раппорта, превращается в бессмысленный допрос. Но в ситуации раппорта применение метамодели оправданно. Особенно это относится к интервью как методу сбора материала, где важна точность и недвусмысленность.

Рефрейминг может стать мощным оружием в руках журналиста, он помогает по-новому взглянуть на проблему и перспективы ее решения.

Метамодель позволяет определить языковые процессы моделирования, получить полную репрезентацию модели мира партнера по коммуникации. Метамодель содержит вопросы, с помощью которых можно восстановить действительный смысл, обнаружить искажения. Более точную информацию журналисту помогают собрать вопросы кто? что? когда? как конкретно? Журналист может расширить пределы ограничения модели собеседника, включая в интервью вопросы: что вас останавливает? что вам мешает? что случилось бы, если бы этого не произошло. Кроме того, метамодель помогает исключить семантические нарушения (изменение значений). Например, собеседник употребляет выражение: «Это глупо!». Должен последовать вопрос: «Глупо по отношению к кому?». Изучая репрезентативные системы собеседника, журналист при этом применяет гибкий подход, поскольку человек чувствует себя комфортно, когда с ним говорят на одном языке.

Техники НЛП вполне могут быть применены на практике, но им отводится второстепенная, вспомогательная роль. Никакие умные и грамотные вопросы не могут заменить взаимодоверия. Журналисту нужно пристально следить за развитием теорий нейролингвистического программирования и на практике адаптировать его идеи.

<< | >>
Источник: Галина Мельник. Общение в журналистике: секреты мастерства. 2008

Еще по теме 2.5. Психотехнологии в журналистском общении:

  1. 9. СПЕЦИФИКА ЖУРНАЛИСТСКОЙ ПРОФЕССИИ. ВИДЫ ЖУРНАЛИСТСКИХ СПЕЦИАЛИЗАЦИЙ И ПРОФИЛИЗАЦИЙ. ЛИЧНОСТЬ ЖУРНАЛИСТА, ОБРАЗОВАНИЕ, МОТИВАЦИЯ. ОСОБЕННОСТИ ЖУРНАЛИСТСКОГО ТВОРЧЕСТВА.
  2. 7. ЖУРНАЛИСТСКИЙ ТЕКСТ. КРИТЕРИИ АДЕКВАТНОСТИ ЖУРНАЛИСТСКОГО ТЕКСТА. СЕМАНТИЧЕСКИЙ, СИНТАКСИЧЕСКИЙ, ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ ЖУРНАЛИСТСКОГО ТЕКСТА. СПЕЦИФИКА ЭФФЕКТИВНОСТИ ЖУРНАЛИСТСКОГО ТЕКСТА
  3. Специфика журналистской профессии в ряду других профессий. Роль журналистской профессии в обществе, в процессе функционирования информации в социуме. Ориентация в профессии, мотивация ее выбора.
  4. Генезис и история журналистской профессии, особенности тенденции развития. Журналистская профессия в системе цивилизации и культуры, в информационном постиндустриальном обществе. Современное состояние профессии.
  5. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СПОСОБЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ В ПРОЦЕССЕ ОБЩЕНИЯ. ПРИЕМЫ ПОВЫШЕНИЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ ОБЩЕНИЯ
  6. Все стили общения условно можно поделить на три группы в зависимости от цели общения и ролей, какие вы играете.
  7. «Современник». Журналистская деятельность Н. Г. Чернышевского и Н. А. Добролюбова
  8. ГЛАВА 3. СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЖУРНАЛИСТСКОГО ТЕКСТА
  9. 9. ЖУРНАЛИСТСКОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ
  10. Раздел III. Социологическое изучение журналистского процесса