4.8. Журналистские расследования Александра Осипова

Осипов Александр Владимирович – главный редактор еженедельника «Неделя города. Волгоград», 34 года, женат, есть сын.

Работал в командировках в горячих точках в Чечне, Северной Осетии, Ингушетии. Готовил материалы журналистских расследований по проекту «Чистые перья», работал экспертом в некоторых проектах Фонда защиты гласности. В журналистике с 1992 г. Был корреспондентом волгоградских газет «Городские Вести», «Молодой. Свежее решение»; регионального выпуска еженедельника «Московский комсомолец», редактором региональных выпусков еженедельников «Новая газета», «Версия», главным редактором газеты «Волгоградский Пресс-клуб». В 2002 г. участвовал в подготовке съемок фильмов телекомпании «Останкино» (ОРТ, г. Москва) в рубрике «Документальный детектив».

Источники информации: отправная точка или ложный след?

Журналистские расследования зачастую начинаются с сообщений от конфиденциальных источников информации. Работая в отделе расследований одной из волгоградских газет, а затем и самостоятельно, мне приходилось часто получать сообщения о происшествиях, преступлениях, событиях, которые не были должным образом расследованы правоохранительными органами или были совершены их сотрудниками.

Как правило, анонимные сообщения мы только принимали к сведению и ограничивались их поверхностной проверкой. Это было оправданно, так как часто анонимные источники давали искаженную, непроверенную, а то и заведомо ложную информацию. Все для того, чтобы использовать журналистов в своих корыстных интересах. Но бывали и редкие исключения. Анонимного источника, давшего достоверную информацию, мы довольно просто «расшифровывали». Им, как правило, был человек – непосредственный участник событий. А так как круг этих участников узок, а утечка информации выгодна единицам, то и установить личность анонима не составляло труда. После таких «разоблачений» аноним либо легализовался и на условиях конфиденциальности соглашался сотрудничать с журналистами, либо отказывался от своих намерений предоставлять интересующую информацию. Те же источники, которые открыто предоставляли информацию, как правило, оказывались либо общественниками, либо знакомыми потерпевших.

Общественники – категория людей с повышенной социальной активностью. Это бывшие работники органов власти среднего звена, промышленных предприятий, НИИ, уволенные за активное сопротивление начальству, так называемые диссиденты и оппозиционеры к имеющейся власти, бывшие члены КПСС, работавшие агитаторами и пропагандистами, пенсионеры, ветераны, имеющие достаточно свободного времени, но не знающие, как его потратить. Это принципиальные и упорные люди с ярко выраженной гражданской позицией, но имеющие скудные познания в юриспруденции и слабо разбирающиеся в вопросах оперативно-розыскной деятельности, тактике ведения следствия, процессуальных нормах уголовного права. Однако внутренняя убежденность в своей правоте заменяет им специальные познания. Данная категория людей постоянно вступает в конфликты с местными органами власти, прокуратурой, милицией, судебными органами. Это также и своеобразные карьеристы, для которых выполнение общественного долга может быть «оплачено» повышенным вниманием жителей конкретного села, района, города, в котором они проживают. А это уже трамплин в политической карьере. Нередко эти люди искренне заблуждаются, но не желают признать свою неправоту. В органах власти их называют склочниками, сутяжниками и скандалистами. Несмотря на свою некомпетентность в правовых вопросах, эти люди часто добиваются желаемого результата и отстаивают права граждан. Сами они себя называют правозащитниками.

Знакомые потерпевших – люди случайные. Они не преследуют никакой иной цели, сообщая журналистам о происшествии, кроме как желания помочь своим близким. Ими движут чувства сопричастности и достижения справедливости. Они также мало знакомы с Уголовным кодексом и не мыслят правовыми нормами, зачастую субъективны в изложении обстоятельств ситуации. Это соседи, товарищи по работе, учебе. Для них заступиться за знакомого – легче, чем за себя самого. Они как бы подталкивают человека, попавшего в сложную ситуацию, к принятию адекватных к обидчикам мер. Но поскольку они не знают, какими путями это сделать, то обращаются к журналистам – как к людям, по их разумению, компетентным и обладающим некой властью, способным разобраться в ситуации и повлиять на правоохранительные органы или органы власти.

Есть и еще один источник информации – близкие родственники потерпевших. Это люди, твердо верящие в непогрешимость жертвы. Они требуют покарать виновных. Как правило – это люди, потерявшие своих близких, но не нашедшие, по их мнению, справедливости в суде или правоохранительных органах. Это самая трудная для журналистов категория источников информации. Достоверность сведений, поступающих от них, нуждается в тщательной перепроверке.

Я специально остановился на трех этих категориях источников информации и дал им краткие характеристики, так как по их заявлениям проводятся, если можно так назвать, мини-расследования. В подобных случаях нет особенно запутанных детективных историй, и, как правило, хватает одного-двух дней, чтобы собрать исчерпывающую информацию по интересующему вопросу.

Однако расследования, инициированные на основе полученной у этих источников информации, могут быть изначально направлены в ложное русло. Журналист, получивший жалобу и расклад от источника, рискует стать заложником предоставленной им информации и ее трактовки. В ходе расследования случается так, что потерпевший перестает быть таковым, а его вина в конфликте будет ничуть не меньше, чем у подозреваемого. Ладно еще, если криминальная история произошла в крупном городе, где находится редакция издания и журналисту не нужна длительная командировка в отдаленный сельский район. Если же предстоит выезд в сельскую местность для проверки фактов криминальных событий, в которых задействованы, допустим, местные правоохранительные органы, то отправляться туда следует мобильной бригадой – во избежание провокаций и банального физического воздействия.

На примере четырех историй я смогу показать, как источники информации пытаются использовать журналистов. А также то, какие ошибочные выводы были сделаны при проведении журналистских расследований и каких ошибок удалось избежать.

История об убитом алкоголике

Ноябрь 1996 г.

В камере предварительного заключения (КПЗ) РОВД К-ского района Волгоградской области скончался мужчина. Судебно-медицинская экспертиза установила, что он умер от кровоизлияния в брюшной полости (в силу давности событий точного диагноза указать не могу, но это не имеет значения. – А. О.). Эксперт сделал заключение, что гражданин П. получил травму в камере, ударившись о твердый предмет (нары). Во время похорон родственники обнаружили на теле покойного многочисленные ссадины и кровоподтеки. Так появилась версия, что П. был сильно избит либо в КПЗ, либо накануне кем-либо из доставивших его милиционеров.

Прокуратура района провела проверку и не нашла оснований для возбуждения уголовного дела. Кроме того, не в пользу погибшего служил и тот факт, что он нигде не работал, ежедневно выпивал и перебивался случайными заработками. Правоохранительные органы выдвигали версию о том, что, перед тем как быть доставленным в райотдел, П. мог подраться с кем-то из своих собутыльников. Кроме того, на почве пьянства у него могло быть ослаблено здоровье, и поэтому он мог получить травму и в камере, упав, например, с нар в КПЗ.

Информация в редакцию газеты «Н» (и непосредственно в отдел расследований) поступила от правозащитницы М., возглавлявшей некую общественную организацию в тех краях. Проанализировав первичное сообщение и то обстоятельство, что к смерти П. могли быть причастны сотрудники милиции, на место выехала мобильная группа в составе двоих журналистов, оператора с видеокамерой и водителя. В то время мы впервые использовали видеокамеру для закрепления доказательств. Чтобы избежать эксцессов и повреждения дорогостоящей техники, было решено поехать в «усиленном составе». Кроме того, работа на незнакомой территории в условиях ограниченного светового дня заставляла действовать быстро, тем более что опросить нужно было максимальное количество людей.

Опросив правозащитницу М., прокурора района, судмедэксперта, начальника райотдела, жену погибшего, его друга, соседей, мы получили довольно подробную картину событий, которым предшествовала смерть П. Но, если М., жена П., его друг, родственники настаивали на безусловной вине милиции в смерти П., то прокурор, начальник милиции и судмедэксперт это отрицали.

За редакционным автомобилем была установлена слежка.

После пяти часов работы выяснилось, что задержал и доставил в милицию П. старший участковый К. При этом, как утверждали очевидцы, К. задержал П., обвинив его в том, что тот пьян и нарушает общественный порядок. Жена П. утверждала, что участковый заставлял подписать мужа протокол об административном правонарушении. Тот отказался, за что К. отвел задержанного в сельсовет, где у него был кабинет. После этого П. уже никто из близких живым не видел. Если в РОВД участкового характеризовали как опытного и принципиального сотрудника, то друзья П. (читай собутыльники) охарактеризовали К. как человека жестокого, применяющего силу по любому поводу, фактически хозяина того района, где проживал П. Были и рассказы соседей, которые якобы слышали, как из сельсовета раздавались крики П., будто того били, но подтвердить под запись свои показания свидетели отказались.

Фактически журналистское расследование зашло в тупик, так как последнее слово все-таки оставалось за судебно-медицинской экспертизой. Прокуратура также отрицала нанесение побоев гражданину П. сотрудниками милиции. Более того, прокурор отметил, что правозащитница М. давно уже пишет кляузы на местные правоохранительные органы, тем самым поднимая свой «рейтинг», чтобы на выборах выдвинуть свою кандидатуру на пост главы администрации.

На обратном пути, на федеральной трассе Москва – Волгоград, наш автомобиль догнал ВАЗ 2106. В нем находились участковый К. и его родственник. Они пригласили журналиста в салон и, попросив не записывать разговор на диктофон, выдвинули версию, что участкового К. специально хотят оклеветать и подвести под уголовное преследование за принципиальность и за то, что он не дает спуску ворам и алкоголикам, которые растаскивают государственное имущество.

Проанализировав собранные сведения, мы пришли к ошибочному мнению о невиновности К. и случайной смерти П. Мы не стали продолжать расследование и не направили запросы в областную прокуратуру о проведении проверки обстоятельств смерти П. в порядке надзора.

Через несколько месяцев старший участковый К. был привлечен к уголовной ответственности и осужден к реальному сроку наказания с отбыванием в колонии строго режима за изнасилование десятиклассницы в извращенной форме. Причина смерти П. и причастность к ней участкового К. так и не была установлена. Прокурор района был переведен на другое место работы, а вскоре сменилось и начальство РОВД К-ского района.

Вывод. Необъективное отношение к источникам информации, поверхностная оценка добытых сведений не позволили журналистам сделать правильные выводы и продолжить расследование.

История об этническом конфликте

Лето 2001 г.

В селе С. республики Калмыкия, в 100 километрах от центра Волгограда произошел межэтнический конфликт. По данным информационного агентства, группа калмыков атаковала место поселения дагестанцев. Вооруженные хулиганы стреляли по окнам, вывели из строя несколько автомобилей КАМАЗ, легковые автомобили, ранили и избили несколько человек. К счастью, обошлось без смертельного исхода.

Село С. хорошо известно в Волгограде. Там проживает 70 процентов русских и украинцев, каждые субботу-воскресенье проводится большой базар, на который жители южных районов Волгограда приезжают покупать мясо.

Дагестанцев, проживающих в селе С, не более 300 человек. В основном это чабаны, которые приезжают на базу отдохнуть. База – это несколько двухэтажных кирпичных домов, составляющих замкнутое пространство. Это бывшее автопредприятие с гаражными боксами. В домах живут дети и жены чабанов. Несколько десятков дагестанских семей выкупили частные дома в селе С. Особой роскоши у дагестанцев замечено не было. Все деньги они вкладывали в технику и на покупку скота.

После появления информации о массовом побоище в селе С. редакция газеты «Н» обратилась за комментарием в дагестанскую диаспору Волгограда. На следующий день редакцию посетила группа дагестанцев, которые предложили приехать в село С, так как местная милиция, которую возглавляет калмык по национальности, никакого расследования проводить не хочет. После упомянутых событий в село С. прилетел заместитель министра МВД РФ и дал указание МВД Калмыкии разобраться в ситуации и сделать так, чтобы локальный конфликт не превратился в глобальный.

Стало известно, что в село С. из Волгограда практически сразу после трагических событий прибыли представители дагестанской диаспоры на 30 автомобилях. Они выказали готовность встать на защиту своих соплеменников. Колонну автомобилей блокировали сотрудники калмыцкого ГИБДД, а глава местной администрации (русский по национальности) уговорил дагестанцев возвратиться в Волгоград, утверждая, что ситуация стабилизируется, а инцидент уже исчерпан.

Несмотря на это дагестанцы, приехавшие в редакцию газеты, заявили, что под прикрытием местной милиции калмыцкие группировки из соседних сел готовятся к новой вылазке.

Для проведения журналистского расследования в село С. отправились двое журналистов газеты «Н», фотокорреспондент, а еще один волгоградский журналист, ранее бывавший в этом селе. Задача усложнялась еще и тем, что Калмыцкая республика – самостоятельный субъект федерации и журналистские удостоверения, выданные в Волгограде, там не произведут ни на кого впечатления. По легенде, все журналисты представляли федеральные издания и федеральное информационное агентство.

Отработать сбор информации надлежало в течение нескольких часов, во избежание провокаций со стороны местной милиции и криминальных элементов. Кроме того, следовало опасаться остановки, проверки и задержания редакционного автомобиля сотрудниками Калмыцкого ГИБДД на трассе Волгоград – Элиста.

Прибыв на место, журналисты сделали попытку встретиться с главой местной администрации и руководством милиции. Выяснилось, что ни главы администрации, ни его замов в селе на тот момент не было, а приехать они могли лишь на следующий день. Начальник райотдела через час принял журналистов в своем кабинете. Там же находился представитель МВД Калмыкии, не назвавший своего имени, и еще один человек в штатском, возможно, представитель ФСБ. Начальник РОВД изложил официальную версию событий, уже опубликованную в центральном органе печати Правительства республики, а сотрудник МВД посоветовал придерживаться этой версии. Из нее следовало, что конфликт произошел на почве неприязненных отношений между жителями села С. (дагестанцами) и жителями села К. (калмыками). При этом сотрудник МВД всячески избегал упоминать национальную принадлежность конфликтующих сторон. Так же журналистам сообщили, что виновные будут найдены и наказаны по всей строгости закона, межэтнического конфликта нет и в помине, и журналистам не стоит накалять страсти.

После этого журналисты отправились к месту поселения дагестанцев. За редакционной машиной было установлено наружное наблюдение. Все время нахождения в селе С. за журналистами, не скрываясь, следовали два автомобиля. Таким образом, можно было сделать вывод, что руководство милиции недвусмысленно предлагает прессе покинуть село и не продолжать расследование.

Прибыв на автобазу, журналисты под диктофон опросили участников событий, сфотографировали разбитые автомобили, покалеченных людей. На земле, в деревянных дверях, кирпичной кладке были обнаружены следы выстрелов из дробовых ружей. Дагестанцы рассказали, что пьяные калмыки из соседнего села спровоцировали драку в одном из кафе села С, затем собрали подкрепление и под покровом ночи напали на автобазу. Также в течение нескольких часов хулиганы врывались в дома, где проживали дагестанцы, и избивали находившихся там мужчин, выбивали стекла, ломали имущество. Данные факты подтвердились при обследовании журналистами нескольких домов в центре села С. и были зафиксированы на аудио– и фотопленку.

Причиной конфликта дагестанцы называли нежелание части калмыцкого населения мириться с тем фактом, что дагестанцы прибирают к рукам чабанские точки, а коренное население должно на них работать. Дагестанцы охарактеризовали калмыков как ленивых, пьющих людей, желающих получать деньги только лишь за то, что они являются коренными жителями, и поэтому все должно принадлежать лишь им.

Собранные данные позволили сделать предположение, что конфликт был тщательно спланирован и носил не только криминальный оттенок. Причиной конфликта, как можно было предположить, явились два момента – политический и экономический. Руководство республики, не продумав миграционную политику, замалчивая накалявшиеся страсти, оставило на откуп местным властям право разбираться в ситуации. Парадоксально, но село С, населенное большей частью русскими, оказалось в центре межэтнического конфликта. Причем дагестанцы утверждали, что после того, как выживут из села их, придет черед и русскоязычному населению.

Примечательно, что дагестанцы предложили журналистам деньги за будущую публикацию о политическом шовинизме, но те отказались. Уезжать пришлось окольными дорогами. Фото– и аудиопленку водитель редакционного автомобиля спрятал в укромном месте. На посту ГИБДД автомобиль был остановлен, но тщательного досмотра произведено не было.

Отчет о расследовании был опубликован в волгоградской и центральной прессе. И дагестанцы, и калмыки остались недовольны статьями, так как журналисты довольно сухо изложили обстоятельства конфликта, не принимая ничью сторону.

Вывод. Журналистам в сложной ситуации предлагались услуги нескольких источников информации, однако они предпочли держаться нейтралитета. Быстрый и качественный сбор информации позволил в короткий срок выяснить позиции сторон и получить объективную картину конфликтной ситуации, избежать эмоциональных оценок.

При проведении мини-расследования и отталкиваясь от одного, максимум двух событий, от журналиста требуется максимальная собранность, оперативность и умение ориентироваться в ситуации. Как я уже указывал, на первичное изучение ситуации и сбор информации журналисту нужно не так много времени. Более того, если вовремя не собрать необходимую информацию, впоследствии сделать это будет уже невозможно, и тогда журналисту придется идти на поводу у официальных источников: прокурора, следователя, пресс-служб правоохранительных органов. Журналист должен использовать фактор внезапности, собрать информацию в то время, пока потенциальные источники готовы ее предоставить. Любой конфликт, происшествие, преступление как информационный повод имеют особенность «протухать». Бывает так, что конфликтующие стороны могут помириться или преступникам удается скрыть следы, уговорить свидетелей не давать показаний. В подобных ситуациях работа журналиста сродни работе оперативника, с той лишь разницей, что оперативнику помогает закон и противодействуют криминальные элементы, а журналисту противодействуют и те, кто нарушает закон, и те, кто его должен защищать. В этих условиях хорошо бы заручиться поддержкой знакомых и добросовестных сотрудников правоохранительных органов, чтобы не стать жертвой репрессий.

Отличие журналиста от следователя в данной ситуации заключается в том, что следователь должен добыть доказательства совершения преступления, обозначить круг подозреваемых, установить и найти преступника, а затем направить дело в суд. Журналист же должен собрать информацию, закрепить ее доказательно и обнародовать в СМИ. Раскрыть преступление журналист, за редким исключением, не может. Но у него есть возможность исправить упущения официальных органов следствия.

В этих условиях источник информации может как приблизить журналиста к объективным выводам, так и направить его по ложному следу. Это не означает, что ко всем сообщениям нужно относиться скептически, но журналист обязан тщательно перепроверить полученную информацию всеми имеющимися у него способами. В случае же если информацию проверить по той или иной причине нельзя, лучше вообще отказаться от проведения расследования и передать информацию более опытному и компетентному сотруднику.

На фотографии – журналист-расследователь, главный редактор еженедельника «Неделя города. Волгоград» А. В. Осипов

<< | >>
Источник: Галина Мельник. Общение в журналистике: секреты мастерства. 2008

Еще по теме 4.8. Журналистские расследования Александра Осипова:

  1. 9. ЖУРНАЛИСТСКОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ
  2. ЖУРНАЛИСТСКОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ
  3. 3.3. Особенности журналистского расследования
  4. 9. СПЕЦИФИКА ЖУРНАЛИСТСКОЙ ПРОФЕССИИ. ВИДЫ ЖУРНАЛИСТСКИХ СПЕЦИАЛИЗАЦИЙ И ПРОФИЛИЗАЦИЙ. ЛИЧНОСТЬ ЖУРНАЛИСТА, ОБРАЗОВАНИЕ, МОТИВАЦИЯ. ОСОБЕННОСТИ ЖУРНАЛИСТСКОГО ТВОРЧЕСТВА.
  5. 7. ЖУРНАЛИСТСКИЙ ТЕКСТ. КРИТЕРИИ АДЕКВАТНОСТИ ЖУРНАЛИСТСКОГО ТЕКСТА. СЕМАНТИЧЕСКИЙ, СИНТАКСИЧЕСКИЙ, ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ ЖУРНАЛИСТСКОГО ТЕКСТА. СПЕЦИФИКА ЭФФЕКТИВНОСТИ ЖУРНАЛИСТСКОГО ТЕКСТА
  6. Специфика журналистской профессии в ряду других профессий. Роль журналистской профессии в обществе, в процессе функционирования информации в социуме. Ориентация в профессии, мотивация ее выбора.
  7. Генезис и история журналистской профессии, особенности тенденции развития. Журналистская профессия в системе цивилизации и культуры, в информационном постиндустриальном обществе. Современное состояние профессии.
  8. Александр Васильевич Суворов
  9. Александр Амзин. Новостная интернет-журналистика, 2010
  10. Наставление Александру
  11. Ответ Александре
  12. Александр Амзин. 140 правил интернет-журналиста, 2010
  13. Диодор Сицилийский. Книга XVII "Александр Македонский", 2000
  14. НОВОСТИ ОТ АЛЕКСАНДРА ГУРНОВА