В Пскове

На станцию Псков поезд пришел в 12 часов ночи на 30 августа. Пассажирам было заявлено, что поезд дальше не пойдет. Опять та же история: полотно дороги разрушено, движения поездов нет. Так же, как станция Дно была переполнена офицерами и всадниками кавказской туземной дивизии, станция Псков была переполнена офицерами и солдатами приморского драгунского полка и солдатами псковского гарнизона.

Я стал расспрашивать у офицеров об обстановке.

- Где ген. Крымов?

- Утром уехал на Лугу; должно быть, сейчас там. Имея указания от ген. Корнилова соединиться возможно скорее с Крымовым и принять от него командование III конным корпусом, я пошел к коменданту станции просить отправить меня на паровозе или на дрезине в Лугу. Измученный, усталый комендант отнесся к моей просьбе с полным участием, но сослался на категорическое приказание штаба фронта ни одного человека не пропускать в петроградском направлении. Нужно разрешение штаба фронта.

- Дайте мне телефон штаба, я буду говорить с ген. Кдембовским, - сказал я.

- Ген. Клембовского нет.

- Где же он?

- Поехал в Петроград. Он назначен верховным главнокомандующим.

- А Корнилов? - невольно спросил я.

- Не знаю. Или бежал, или арестован. Вы читали приказ Керенского, объявляющий его изменником?

- Читал. Но что из этого?

Впрочем, подумал я, комендант мог ничего не знать. Это могла быть и провокация.

Мне дали соединение со штабом фронта.

- Кто меня спрашивает? - услышал я голос.

- А позвольте спросить, кто у телефона, - спросил я, - все еще надеясь что это Клембовский.

- Временно командующий северным фронтом ген. Бонч-Бруевич, а вы кто? Я назвал себя.

- Я прошу вас сейчас приехать ко мне. Мне нужно с вами переговорить. Я посылаю за вами автомобиль, - сказал мне Бонч-Бруевич.

Через полчаса я был принят Бонч-Бруевичем в присутствии молодого человека с бледным лицом и с черными усиками, в рубашке с солдатскими защитными погонами.

- Комиссар Савицкий, - кинул мне Бонч-Бруевич, - мы будем говорить при нем. Какие вы задачи имеете?

Я ответил, что имею приказание явиться к генералу

Крымову и никаких больше задач не имею.

- Ген. Крымов, - как-то загадочно проговорил Бонч- Бруевич, - находится в Луге, а пожалуй что теперь и в Петрограде. Вам незачем ехать к нему. Оставайтесь лучше здесь.

- Я получил приказание, и я должен его исполнить. Я должен принять от него корпус и распутать ту путаницу, которая в нем происходит.

- А в чем вы видите путаницу? - спросил Бонч-Бруевич. Комиссар, присутствовавший здесь, меня стеснял, да и сам Бонч-Бруевич казался мне подозрительным. Я вскользь сказал о том, что эшелоны застряли на путях, люди и лошади голодают и дальше это не может продолжаться, так как грозит уничтожением конскому составу и может вызвать голодных людей на грабежи.

- Я с вами совершенно согласен, - сказал мне Бонч-Бруевич. - Мы об этом с вами поговорим утром.

- Я буду вас просить дать мне автомобиль до Луги.

- К сожалению, не могу исполнить вашей просьбы. У нас все машины - городского типа и не выдержат дороги, да и бензина нет.

Я видел, что Бонч-Бруевич лгал. Не могло же не быть в штабе фронта нескольких полевых машин, да до Луги и городская машина могла довезти. Я попрощался с Бонч-Бруевичем и пошел проводить остаток ночи в комендантское управление. Сидя в комнате дежурного адъютанта, я обдумывал, что же делать? Первое, что мне казалось необходимым, - восстановить части. Вынуть их из коробок, поставить по деревням или на биваке и накормить людей и лошадей... Все равно, с голодными людьми и на не кормленных лошадях далеко не уедешь.

Утром 30 я отправился к Бонч-Бруевичу. Повиди- мому, за ночь он получил какие-либо известия о проказах казаков на путях, потому что начал с того, что спросил у меня совета, что делать с эшелонами, которые загромоздили все пути, остановили движение по железной дороге и прекратили подвоз продовольствия на фронт. Я предложил сосредоточить уссурийскую дивизию в районе Везенберга, пользуясь тем, что она эшелонирована на путях, идущих к Нарве и Ревелю, и донскую - в районе Нарвы. Этим совершенно разгружалась бы варшавская дорога, а я имел весь корпус в кулаке и на путях к Петрограду, так что по соединении с Крымовым мог исполнить ту задачу, которая будет указана корпусу.

Ген. Бонч-Бруевич составил при мне телеграмму, которую адресовал: «главковерху Керенскому».

- Вы видите, - сказал он, - продолжать то, что вам, вероятно, приказано и что вы скрываете от меня, вам не приходится, потому что верховный главнокоманду-

ющий - Керенский, вот и все.

Я ушел. И все-таки я считал своим долгом отыскать Крымова, своего непосредственного начальника. От Бонч-Бруевича я пошел в гараж попросить автомобиль, но получил там отказ: машины испорчены, нет бензина. Полк. Зарубаев, заведовавший гаражом, сообщил мне, что какой-то американский корреспондент, имеющий собственный автомобиль, едет в пять часов в Лугу, чтобы наблюдать бой между корниловскими войсками и петроградским гарнизоном, и что он устроит меня с ним. Я ухватился за это. Известие, что бой все-таки ожидается, говорило мне, что, может быть, не все еще потеряно и что сведения Бонч-Бруевича умышленно неверные.

В комендантском управлении меня ожидал полевой жандарм из штаба главнокомандующего.

- Главнокомандующий приказал мне озаботиться отводом вам квартиры, - сказал он.

Такая заботливость о моей персоне меня удивила.

- Где же мне отвели квартиру? - спросил я.

- В кадетском корпусе, я сейчас вас туда могу отвезти. Оставаться в дежурной комнате комендантского управления было нельзя, я стеснял адъютанта. Я забрал свои вещи и с своим ординарцем и сотником Генераловым отправился в корпус.

На входной двери квартиры, в которую меня вводили, было написано: «Комиссариат северного фронта». В прихожей толпились солдаты и какие-то люди подозрительного вида.

- Вероятно, вы ошиблись, - сказал я жандарму, - здесь помещение комиссариата.

- Ничего, они обещали потесниться.

Действительно, ко мне вышел Савицкий и сказал,

что я могу здесь располагаться. Какой-то предупредительный и весьма обязательный, хорошо одетый юноша пошел показать мне мою комнату. Это была большая комната в два окна, выходящие во внутренний сад. В комнате стояла прекрасная мягкая постель, так и манившая к покою после двух бессонных ночей.

- Вот здесь электричество, - показывал мне юноша. - Можно стол поставить, стулья. Очень хорошо.

- Комната отличная, - в раздумье сказал я. Меня поразил гул солдатских голосов и как будто стук ружей за дверью. Я открыл дверь. За дверью была просторная прихожая. Она наполнялась вооруженными солдатами.

- Вы что за люди? - спросил я их.

- Так что, господин генерал, караул к арестованному, - бойко ответил мне бравый унтер-офицер.

- Благодарю вас, - сказал я любезному юноше, - но комната мне что-то не нравится. В ней будет слишком шумно, а мне надо заниматься.

И я спокойно прошел мимо караула, вышел во двор, а из двора на улицу, где еще стоял извозчик с моим чемоданом.

Куда ехать? Куда ехать? - думал я.

Утомление сказывалось, а силы были нужны на завтра, чтобы ехать верхом или идти пешком. Мне предложил переночевать у него тот самый комендантский адъютант поручик Пилипенко, которого я так стеснял. Он имел комнату на окраине города недалеко от вокзала.

К 9 часам вечера, подготовивши все для поездки верхом на лошадях уральских казаков в Лугу, я перебрался к поручику Пилипенко. Около 12-часов ночи мы улеглись на покой в гостиной. Благодетель-сон сейчас же прогнал все думы, заботы, тревоги и волнения.

Но недолго он продолжался.

Сильные непрерывные звонки у входной двери меня разбудили. Я зажег свечу и посмотрел на часы. Был час ночи. Я спал меньше часа. Я сейчас догадался в чем дело, но продолжал лежать, нарочно не вставая. Прислуга хозяйки зашлепала босыми ногами. В дверь стали раздаваться удары прикладами. Она отворилась, и прихожая наполнилась большим количеством людей, грозно стучавших ружьями. Они не помещались в прихожей и часть стучала винтовками по

лестнице.

В гостиную стали входить, стуча прикладами, юнкера школы прапорщиков северного фронта, с ними был их офицер и какой-то молодой человек в штатском платье.

- Вы - генерал Краснов? - обратился штатский ко мне.

- Да, я генерал Краснов, - отвечал я, продолжая лежать. - А вам что от меня нужно?

- Господин комиссар просит вас немедленно прибыть к нему для допроса, - отвечал он,

Было решено, что мы поедем с молодым человеком на извозчике, а юнкера пойдут по домам. Во втором часу мы молча поехали по городу. Ехал вооруженный шашкой и револьвером генерал и с ним штатский. Ничего подозрительного. Возвращались, может быть, с какой-нибудь пирушки. Город был тих и пустынен. Мы никого не встретили. Если бы я хотел бежать, я мог бы бежать сколько угодно. Но я бежать не хотел.

VIII.

<< | >>
Источник: Петр Николаевич Краснов. На внутреннем фронте. 1992

Еще по теме В Пскове:

  1. Любопытный разговор
  2. б) Сегментирование
  3. ГЛАВА 1. ВТОРАЯ ДРЕВНЕЙШАЯ
  4. Период монополии цензуры Русской православной церкви
  5. РАЗВИТИЕ СПЕЦИАЛЬНЫХ СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ТЕОРИЙ И ИССЛЕДОВАНИЙ
  6. МОСТЫ НАД БЕЗДНОЙ
  7. ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ МИРЫ
  8. § 37 Исторический очерк русского наследственного права. – Первые начала наследования по договорам с греками, по Русской Правде и судебникам. – Влияние родового начала и политической борьбы с боярством на постановления о наследстве. – Отличия в наследовании между поместьями и вотчинами. – Образование вдовьей и дочерней части. – Право женщин-родственниц при мужчинах. – Недоумения о праве представления. – Соединение поместий с вотчинами и указ о единонаследии. – Отмена его. – Причины затруднений и
  9. Массовые и бульварные газеты «Московский листок», «Россия», «Газеты-Копейки»
  10. ВОЗНИКНОВЕНИЕ КИЕВСКОЙ РУСИ